Пленница Ледяного Дракона

Ярость золотого пламени

Вспышка золотого огня озарила Лабиринт Иллюзий так ярко, что на мгновение вековая тьма подземелий полностью отступила. Ревущий поток первобытного пламени, сорвавшийся с ладоней Лионы, нес в себе всю её накопленную ярость, страх за отца и глухую обиду на несправедливость этого мира. Это был не просто огонь — это была её воля к жизни.

Каратели Совета, не ожидавшие от хрупкой человеческой девушки такой сокрушительной мощи, испуганно отпрянули. Лазурная магия на лезвиях их кос столкнулась с золотой волной.

Раздался оглушительный, шипящий взрыв. Столкновение двух противоположных стихий породило гигантское облако обжигающего пара. Каменные стены зала жалобно затрещали, покрываясь глубокими трещинами. Один из убийц, не успев выставить ледяной щит, с криком отлетел назад, врезавшись в гранитную опору; его серебряная маска со звоном раскололась надвое.

Лиона тяжело дышала, её ладони всё еще искрились золотом. Из-за густого пара ничего не было видно, но она понимала: это лишь временная передышка. Драконы высшего ранга так просто не сдаются.

— Дрянь… — раздался глухой, полный ненависти голос предводителя карателей из глубины тумана. — Ты действительно чудовище. Огненная ведьма в Цитадели Льда… Старейшины были правы. Твоя кровь оскверняет этот замок!

Пар резко рассеялся, сметенный мощным порывом ледяного ветра. Двое оставшихся убийц стояли бок о бок, и их ауры слились в единый, колоссальный морозный вихрь. Воздух в зале стал настолько холодным, что у Лионы перехватило дыхание, а одежда начала покрываться инеем. Бордовый мундир Каэлуса вспыхнул едва заметным серебристым светом — его заложенная магия пыталась защитить её, но против двоих обученных воинов этого было мало.

— Конец игре, Версаль, — процедил каратель, занося косу.

Они двинулись на неё одновременно, развивая сверхчеловеческую скорость. Лезвия их оружия свистели, выписывая смертоносные пируэты. Лиона едва успевала уклоняться. Она заставила пламя вырваться из-под её подошв, совершая резкие, ломаные прыжки в стороны. Металл кос проходил в дюймах от её лица, срезая пряди темных волос.

Её источник стремительно опустошался. Лабиринт продолжал давить на её разум, искажая пространство: стены казались то бесконечно далекими, то готовыми раздавить её. Глаза Лионы застилал пот, колено, ушибленное при падении, отзывалось острой болью.

«Я не справлюсь с ними в ближнем бою, — лихорадочно соображала она, уходя от очередного вертикального удара, который расколол плиту под её ногами. — Они сильнее физически. Мне нужно ударить по самому Лабиринту».

Лиона резко остановилась, переставая бегать. Она выпрямилась, открываясь для удара. Каратели, почуяв легкую добычу, синхронно бросились вперед, направляя лезвия прямо в её грудь.

Вместо того чтобы выставить щит, Лиона упала на колени и со всей силы ударила обеими ладонями по обледеневшему полу.

— Гори! — закричала она, вкладывая в этот возглас последние остатки своей магии.

Золотой огонь не полетел в убийц. Он ушел глубоко под землю, в самые трещины фундамента Лабиринта Иллюзий. Первобытное пламя мгновенно растопило ледяную подушку, на которой веками держался этот сектор подземелья. Раздался страшный, утробный грохот.

Каменные плиты под ногами карателей с треском разошлись в стороны. Огромный кусок пола вместе с нападавшими воинами Совета просто рухнул вниз, в бездонную подземную расщелину. Убийцы даже не успели закричать — их поглотила темнота нижних ярусов.

Зал начал стремительно рушиться. Сверху, с потолка, посыпались огромные валуны и острые сосульки. Лиона, едва удерживая равновесие на уцелевшем клочке гранита, бросилась вперед, к единственному уцелевшему выходу — узкому коридору, который вел наверх.

Она бежала не помня себя, пока легкие не начало обжигать от нехватки воздуха. Позади нее с грохотом рушилась древняя история Совета Старейшин.

Впереди наконец забрезжил свет. Настоящий, яркий дневной свет. Лиона сделала последний, отчаянный рывок и буквально вывалилась наружу, падая на колени на белоснежный, мягкий снег Зимнего сада.

Тяжелый железный люк за ее спиной с грохотом захлопнулся, отрезая звуки разрушений.

В саду воцарилась гробовая тишина. Тридцать невест, распорядитель и сами Старейшины Совета застыли, как изваяния. Лиона сидела на снегу, тяжело дыша. Её бордовый мундир был покрыт серой пылью и копотью, волосы растрепались, а на щеке красовалась небольшая царапина. Но она была жива. И она вышла первой.

Старейшины Совета вскочили со своих мест, их лица перекосило от шока и ярости. Они поняли, что их элитные каратели мертвы, а девчонка не просто выжила — она уничтожила их ловушку.

— Это… это невероятно, — дрожащим голосом произнес распорядитель, сверяясь с часами. — Леди Лилиан Версаль… вышла из Лабиринта Иллюзий всего за полтора часа! И она снова занимает первое место!

Леди Амелия издала тихий, истеричный смешок, пятясь назад и качая головой.Весь её план, вся её уверенность разбились о стойкость этой человеческой девчонки.

Лиона медленно поднялась на ноги, проигнорировав шепотки соперниц. Она подняла голову и посмотрела на балкон правителя.

Каэлус стоял там. На его губах играла открытая, торжествующая и пугающе гордая улыбка дракона. Он видел всё. И то, как его фаворитка уничтожила его политических врагов, привело его в полный восторг. Лорд-протектор медленно поднял руку, прикладывая ладонь к груди в знак высшего уважения — жест, который драконы адресовали только равным себе.

Но Лиона не успела обрадоваться своей победе. В этот момент главный Старейшина Совета, старик с длинной седой бородой, сорвался со своего места и указал на неё пальцем, крича на весь сад: — Стража! Взять её! Она использовала запрещенную магию разрушения! Это не иллюзия, она уничтожила священный Лабиринт! Она ведьма!

Гвардейцы, повинуясь приказу Совета, мгновенно обнажили мечи и начали кольцом окружать Лиону. Девушка устало сжала кулаки, понимая, что её силы на исходе.

Но прежде чем первый солдат успел сделать шаг, с балкона правителя донесся оглушительный, яростный рев, от которого стеклянный купол Зимнего сада покрылся сетью мелких трещин. Каэлус Вер-Вайден перемахнул через перила и камнем бросился вниз, приземляясь точно между Лионой и нападающей стражей. При его приземлении плиты сада покрылись толстой коркой льда, намертво примораживая ноги гвардейцев к полу.

— Кто из вас, — ледяным, вибрирующим от драконьей ярости голосом произнес Каэлус, оборачиваясь к Совету, — посмел отдать приказ арестовать мою женщину?