Пленница Ледяного Дракона

Шаг в бездну

Сырой, гнилостный холод подземелий Цитадели Льда дыхнул Лионе в лицо, едва она подошла к краю железного люка. Внизу расстилалась непроглядная, почти осязаемая тьма. Из провала не доносилось ни звука, но интуиция, обостренная её скрытым пламенем, буквально кричала: там, в глубине, её ждет нечто ужасное.

— Чего ты ждешь, Версаль? — раздался за спиной ядовитый шепот леди Амелии. Блондинка подошла почти вплотную, её бирюзовые глаза лихорадочно блестели. — Думаешь, твой Лорд-протектор спустится и поймает тебя? Ты прыгнешь туда сама. И поверь, Лабиринт позаботится о том, чтобы ты больше никогда не увидела свет солнца.

Лиона даже не повернулась. Она знала, что Амелия лишь озвучивает волю Совета Старейшин. Старики хотят её смерти, и они используют этот древний Лабиринт как идеальное орудие казни, которое не оставит улик.

Лиона бросила последний взгляд на балкон правителя. Каэлус стоял неподвижно, его пальцы побелели от того, с какой силой он сжимал каменные перила. Их взгляды встретились всего на долю секунды, и в его арктических глазах Лиона прочла немую, но яростную команду: «Выживи».

Она крепко сжала кулаки, заставляя страх отступить, и сделала шаг вперед.

Падение в темноту длилось всего мгновение. Лиона приземлилась на ноги, но подошвы её туфель скользнули по влажному, покрытому мхом камню, и она больно упала на колено. Темно-бордовый мундир, выбранный Каэлусом, оказался как нельзя кстати — плотная ткань защитила кожу от острых камней.

Железный люк наверху с грохотом захлопнулся, отрезая последний бледный луч дневного света. Вокруг воцарилась абсолютная, глухая тьма.

Лиона медленно поднялась, прижимаясь спиной к холодной, склизкой стене. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным древней, застоявшейся магией иллюзий. Сердце бешено колотилось. Она попыталась призвать хотя бы крошечную искорку на кончик пальца, чтобы осветить дорогу, но стоило ей потянуться к своему внутреннему источнику, как стены Лабиринта отозвались глухим, вибрирующим гулом. Магия здесь искажалась. Стоило выпустить огонь, как Лабиринт использовал бы его против неё самой.

«Иди на ощупь», — приказала она себе.

Вытянув руки перед собой, Лиона медленно побрела по узкому каменному коридору. Стены то сужались, едва позволяя дышать, то расходились в стороны, открывая невидимые просторы огромных пещер. Время потеряло всякий смысл. Ей казалось, что она идет уже несколько часов, когда впереди внезапно вспыхнул бледный, призрачный свет.

Лиона ускорила шаг и выбежала в круглый зал. Но то, что она увидела, заставило её застыть на месте, а воздух застрял в легких.

Посреди зала, прикованный тяжелыми цепями к обледенелому столбу, стоял её отец. Его лицо было бледным, исхудавшим, в кровоподтеках, а одежда превратилась в лохмотья.

— Лиона… — хрипло, едва слышно позвал он, поднимая на неё полные отчаяния глаза. — Доченька… зачем ты поехала туда? Они узнали правду. Из-за тебя они казнят весь наш род… Меня уже приговорили к рудникам… Помоги мне…

— Отец! — вскрикнула Лиона, делая шаг вперед, и её рука сама потянулась к нему.

Сердце разрывалось от боли при виде его страданий. Ей хотелось броситься к нему, согреть своим огнем, разбить эти проклятые цепи. Но в следующую секунду золотистый шрам на её пальце — след от Клинка Крови — обожгло резкой, предупреждающей болью.

Поцелуй Каэлуса, его слова о том, что Лабиринт оживляет самые жуткие страхи, вспыхнули в её памяти.

«Это иллюзия, — пронеслось в голове Лионы. — Мой отец сейчас дома, в безопасности. Каэлус списал долги. Свиток лежит в моей комнате. Это не по-настоящему!».

Она силой заставила себя остановиться.

— Ты не мой отец, — твердо произнесла она, глядя на прикованную фигуру. — Мой отец спасен. Ты лишь тень из моей головы.

Фигура «отца» вдруг жутко исказилась. Его лицо вытянулось, а изо рта вырвался хриплый, торжествующий хохот, который мгновенно превратился в шипение десятков змей. Иллюзия растаяла, но вместо неё стены зала начали стремительно покрываться толстой коркой льда. Из темноты коридоров послышались тяжелые, мерные шаги.

Каменные плиты под ногами Лионы задрожали. Из темноты вышли три высокие фигуры в глухих черных мантиях и серебряных масках — каратели Совета Старейшин. В их руках были длинные боевые косы, лезвия которых светились смертоносной лазурной магией драконов.

Это были не иллюзии. Лабиринт использовал её секундную слабость, чтобы убийцы, тайно проникшие в подземелье, смогли зажать её в угол.

— Лиона Версаль, — раздался из-под одной из масок леденящий душу голос. — Ты виновна в государственной измене и незаконном использовании магии Огня на Отборе. По приговору Совета ты должна умереть здесь. Твой Лорд-протектор тебя не спасет.

Один из карателей резко взмахнул косой, и в Лиону полетела широкая дуга ледяных лезвий, способная разрезать человека пополам.

Лиона инстинктивно отпрыгнула в сторону, перекатываясь по жестким камням. Ледяные лезвия с грохотом врезались в стену там, где она стояла мгновение назад, разнеся гранит в щепки. Она оказалась прижата к тупику. Бежать было некуда. Каратели медленно приближались, поднимая свое оружие для финального удара.

Внутри Лионы, повинуясь смертельной опасности, диким зверем взвился её истинный, первобытный огонь. Ей больше нельзя было его прятать. Если она не ответит сейчас, её просто казнят.

— Ну уж нет, — процедила она сквозь зубы, поднимаясь на ноги. Её карие глаза вспыхнули чистым, золотым пламенем, а вокруг её ладоней закружились яростные, ревущие огненные вихри. — Мой огонь не живет в неволе. И я не умру в этой дыре!

Она вскинула руки вперед, выпуская всю накопленную ярость и силу мощной, ослепительной волной золотого пламени прямо в нападающих драконов.