Пленница Ледяного Дракона

Пик полнолуния

В королевской опочивальне Черной Башни пахло озоном, растопленным снегом и сожженным шелком. Лиона сидела на ковре, прислонившись спиной к массивному изножью кровати, а Каэлус всё еще не отпускал её из своих объятий. Его голова покоилась на её плече, и она отчетливо слышала, как бешено и тяжело стучит его драконье сердце, постепенно замедляя свой ритм до нормального.

— Тебе нельзя было оставаться, — негромко произнес он, и в его голосе больше не было властности Лорда-протектора — только глубокая, усталая человеческая нежность. Он поднял голову и посмотрел на неё. Серебряная пелена сошла, но прозрачные глаза всё еще опасно блестели в полумраке. — Ты могла погибнуть, Лиона. Моя магия не знает пощады, когда луна берет свое.

— Я заметила, Вер-Вайден, — Лиона слабо улыбнулась, коснувшись пальцами его растрепанных темных волос. — Но, как видишь, я всё еще здесь. И твой лед меня не сожрал. Мы ведь… справились?

Каэлус медленно покачал головой, и его взгляд переместился на широкое готическое окно. За стеклом, очищенным от изморози её пламенем, тучи окончательно разошлись. Прямо на них смотрел огромный, идеальный и слепяще-белый диск полной луны.

— Это была лишь прелюдия, искорка, — тихо сказал дракон, и по его телу снова прошлась едва заметная судорога. Чешуйки на скулах начали проступать с новой силой, переливаясь в лунном свете. — Пик наступает прямо сейчас. Луна в зените. Мой источник сейчас распахнется полностью, и если мы не зациклим нашу магию в идеальный круг, проклятие вырвется наружу и уничтожит половину Цитадели.

Лиона почувствовала, как Кольцо Клятвы Крови на её пальце внезапно раскалилось до предела. Рубин запульсировал в такт её собственному пульсу.

— Что мне делать? — спросила она, выпрямляясь и заглядывая ему в глаза. Страха больше не было — только чистая решимость. — Как зациклить магию?

— Доверься мне, — прошептал Каэлус.

Он поднялся на ноги, увлекая её за собой, и осторожно усадил на край кровати. Сам же опустился перед ней на одно колено, перехватывая её руки. Его длинные пальцы переплелись с её пальцами, соединяя их ладони. Кольцо Клятвы оказалось зажато между их руками.

— Закрой глаза, Лиона, — скомандовал он хрипло. — Открой свой разум через ментальную нить. Не защищайся. Пусти меня внутрь.

Лиона послушно прикрыла веки. В ту же секунду, когда лунный свет полностью залил комнату, Каэлус издал глухой, утробный рык. Из его ладоней вырвался чистейший, первородный серебряный поток магии Льда. Но на этот раз он не колол и не замораживал — он медленно, тягуче втекал в её жилы через Клятву Крови.

Лиона вздрогнула от этого контраста. Холод заполнил её сознание, но следом за ним она сама, повинуясь интуиции, толкнула навстречу золотую лавину своего Истинного Огня.

Их магии встретились в самом центре её источника и… сплелись. Золотые нити её пламени начали бережно оборачиваться вокруг серебряных ледяных осколков его проклятия, укрощая их, согревая и сглаживая острые углы. В его сознании, к которому она теперь имела полный доступ, Лиона почувствовала, как вековая стужа и одиночество дракона отступают, согретые её живым, яростным теплом.

Это было больше, чем просто слияние стихий. Это было абсолютное, обнаженное единение душ. Они видели воспоминания друг друга, чувствовали страхи и надежды. Каэлус почувствовал её боль от предательства мачехи и страх за отца, а Лиона — его колоссальное бремя власти и вечный страх погубить тех, кто ему дорог.

В какой-то момент грань между «я» и «он» практически стерлась. Остался только единый, ревущий вихрь Льда и Огня, зацикленный через рубиновое кольцо. Проклятие Каэлуса, наткнувшись на такое мощное, идеальное сопротивление, жалобно зашипело и начало медленно отступать, засыпая в глубинах его драконьего ядра под мягким покровом золотого тепла.

Когда Лиона наконец открыла глаза, луна уже немного сместилась от зенита. В комнате царила абсолютная тишина.

Она тяжело дышала, чувствуя невероятную, звенящую легкость во всем теле. Её источник больше не сжимался от холода — он стал шире, сильнее, словно магия Каэлуса закалила её пламя, сделав его неуязвимым.

Каэлус сидел перед ней, тяжело опустив голову на её колени. Серебряная чешуя полностью исчезла, его дыхание было ровным и спокойным. Проклятие было усмирено. Впервые за много лет ночь полнолуния не принесла ему безумия и боли.

Он медленно поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. В его прозрачных глазах горело такое выражение, от которого у Лионы сладко заныло в груди. Это был взгляд мужчины, который нашел свое спасение. Свой личный, обжигающий лучик света во вечном льду.

— Мы сделали это, — тихо произнес он, поднимаясь и садясь рядом с ней на кровать. Его рука легла на её щеку, и на этот раз его пальцы были приятного, живого тепла. — Ты спасла меня, Лиона.

— Мы спасли друг друга, Дракон, — ответила она, накрывая его ладонь своей. Рубин на её пальце теперь светился ровным, ласковым розовым светом. — Но учти: я взяла с тебя слишком много обещаний. Безопасность отца, свобода от долгов… Тебе придется выполнять их все.

Каэлус тихо рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что она слышала в этой суровой Цитадели. Он наклонился ближе, и его губы наконец-то коснулись её губ в первом, невероятно нежном и одновременно собственническом поцелуе, скрепляя их союз надежнее любых колец. Слоубёрн, тянувшийся через весь Отбор, наконец-то взорвался чистым триумфом чувств.

За окном занимался нежно-розовый зимний рассвет. Первая арка их истории была завершена: Совет разбит, Отбор выигран, а Лорд-протектор навсегда отдал свое сердце южной огнепоклоннице. Но впереди их ждала новая жизнь, коронация и, конечно же, новые тайны Империи.