6. Виновная?
1059 Words
Музыка стихла. Пары начали расходиться, и только тогда я заметила, что вокруг нас образовалась пустота — словно кто-то невидимый очертил круг, в который никто не стремился заходить.
— Спасибо за танец, — сказала я, чувствуя странное облегчение от того, что он заканчивается.
— Ещё увидимся, мисс Эшкомб, — ответил он и слегка склонил голову, отпуская мою руку.
Я сделала шаг назад — и почти сразу почувствовала на себе знакомый взгляд.
Холодный. Тяжёлый. Неподвижный. Командир Отверженных стоял у той же колонны, где и раньше. Казалось, он не двигался всё это время. Его присутствие было почти незаметным, но взгляд… взгляд я ощущала кожей.
Он смотрел на меня без эмоций. Не с любопытством. Не с раздражением. Так, словно сопоставлял факты. Я опустила глаза первой.
Мне не хотелось снова чувствовать себя чем-то неправильным — не на этом балу, не сегодня. Я сделала вид, что ищу путь к выходу из зала, но не успела пройти и нескольких шагов, как услышала низкий, сдержанный голос:
— Леонора Эшкомб.
Я остановилась.
Никто прежде не произносил моё имя так — коротко, чётко, без оттенков. Я обернулась. Командир подошёл ближе. На таком расстоянии его присутствие ощущалось иначе — не давяще, но тревожно. Словно рядом стояла сила, которая могла в любой момент сорваться с цепи.
— О чём вы разговаривали с ректором Академии? — спросил он.
Я удивлённо вскинула брови.
— Что, простите?.. — переспросила я, не сразу понимая, о ком он говорит.
Командир сделал шаг ближе. Не резко — наоборот, слишком спокойно. От этого стало только тревожнее. Со стороны могло бы показаться, что мы просто стоим рядом...
— Леонора, — произнёс он тихо, но в его голосе не было мягкости. — Я знаю о вас достаточно.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Настолько достаточно, — продолжил он, — что, если вы не хотите, чтобы всё это стало достоянием общественности, вам стоит быть со мной откровенной.
Он смотрел прямо мне в глаза. Не угрожая открыто — он и не нуждался в этом. Его взгляд говорил сам за себя.
— Я не понимаю, о чём вы, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не делала ничего предосудительного. Я даже не знала, что мистер Вудбайн ректор Академии.
— Возможно, — согласился он. — Но это не значит, что другие увидят ситуацию так же.
Он чуть наклонил голову, изучая меня, словно проверяя на прочность.
— Ректор Академии не разговаривает с незнакомками без причины. Что вы скрывайте?
Каждое слово ложилось тяжёлым грузом. И во что я вообще вляпалась?
Я глубоко вдохнула.
— Он пригласил меня на танец, — сказала я. — Вот и всё. Если это преступление — можете считать, что я виновна.
На миг в его глазах мелькнуло что-то новое. Не удивление. Скорее… интерес.
— Виновная? — переспросил он.
Его серые глаза в этот момент потемнели, словно затянулись грозовыми тучами.
— Пока вина не доказана, человек считается лишь обвиняемым, — холодно добавил он.
Я растерянно посмотрела на него.
— Вы… вы меня в чём-то обвиняете? — удивлённо спросила я.
Он чуть прищурился.
— Мисс Эшкомб, — произнёс он ровно, но каждое слово резало, — я просто хочу понять, кто вы.
Наивная деревенская девушка… или дерзкая, расчётливая стерва, умело пользующаяся своей внешностью? Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Меня обижали и раньше — часто, жестоко, несправедливо. Но сейчас что-то внутри не выдержало. Горло сжалось, слёзы подступили внезапно и предательски. Я резко опустила голову, чтобы он не заметил, как дрожат мои ресницы.
— Прошу простить… — выдавила я сдавленно. — Мне пора.
Я развернулась и почти выбежала из зала. Ноги сами несли меня вперёд — я не разбирала дороги. Музыка, смех, свет — всё осталось позади. Сердце билось в груди, как раненая птица, отчаянно и больно.
Почему мне так больно от слов незнакомца? Почему именно они ранят глубже всего?
Да он вообще должен быть мне благодарен. Я спасла ему жизнь. А вместо этого — бесконечные подозрения, холодные взгляды, необходимость оправдываться… за то, чего я не совершала.
Слёзы всё же сорвались.
Я почти бежала, не разбирая дороги, пока не нашла место, где голоса гостей окончательно растворились в тишине. Узкий проход, скрытый от зала, глухая ниша у стены. Здесь почти не было света — лишь слабые отблески фонарей снаружи, пробивавшиеся сквозь высокие окна. Они ложились на камень бледными, мёртвыми пятнами.
Я прижалась к стене и закрыла глаза. Меня трясло. Не от холода — от всего сразу. От унижения. От боли. От бессилия. Слова мачехи всё ещё звучали в голове, будто нож медленно поворачивали в сердце. Она всегда появлялась именно так — в тот миг, когда во мне зарождалась надежда. Маленькая, робкая, почти незаметная… и Беатрис безжалостно вырывала её с корнем.
Так было всегда.
Стоило мне хоть на мгновение поверить, что судьба может измениться, — она напоминала, кто я есть и где моё место. Я не сомневалась: завтра она явится к королеве. С надменной улыбкой, с идеально выверенными словами. Она сочинит обо мне всё, что угодно, приукрасит, извратит, превратит в правду, которую никто не станет проверять. Моё имя… и без того хрупкое… будет окончательно растоптано.
По щекам текли слёзы, но я не чувствовала их.
— Что за пташка сюда залетела?.. — раздался низкий голос из темноты.
Я резко вздрогнула.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я обернулась — и увидела силуэт. Лицо скрывала тень, но фигура была огромной, непропорционально массивной. Чёрная одежда словно поглощала свет. Он стоял слишком спокойно. Слишком уверенно.
— Простите… — слова сорвались сами собой. — Я не знала, что здесь не одна…
Голос дрожал, выдавая меня с головой.
Мужчина сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила.
— Я… я сейчас уйду, — торопливо сказала я, стараясь обойти его.
Но он усмехнулся. Глухо. Неприятно.
— Куда же ты? — протянул он лениво. — Сама прилетела… так быстро не улетают.
Во мне что-то оборвалось. Я развернулась, собираясь бежать, но в тот же миг его рука сомкнулась на моей. Сильно. Больно. Я вскрикнула и дёрнулась, но хватка стала только крепче. Он прижал меня к холодному камню стены, и весь воздух словно исчез.
— Отпустите! — голос сорвался на крик. — Что вы делаете?! Это королевский дворец!
Я цеплялась за слова, как за последнюю соломинку. За титулы. За стены. За правила. За саму реальность.
Он наклонился ближе, и я ощутила его дыхание — тяжёлое, чужое.
— Думаешь, во дворце не трахаются? — насмешливо ответил он. — Иди сюда.
Меня сковал первобытный страх.
Ноги ослабели. В голове гремела только одна мысль: я не смогу вырваться.
Девочки, спасибо, кто поддержал мою новинку! Вы мои любимки❤❤❤
- Writer
