Поверь в мою любовь, Отверженный

8.Спокойной ночи

Альберто медленно отстранился от меня. Слишком медленно. Так, будто каждый сантиметр расстояния между нами он отмерял сознательно — как приказ самому себе. Его руки исчезли, тепло ушло, и уже через пару секунд передо мной снова стоял тот самый командир Отверженных.

Холодный. Собранный. Беспристрастный.

Ещё немного — и я бы действительно поверила, что всё произошедшее мне привиделось. Что не было ни огня внутри меня, ни его силы, ни этого поцелуя, от которого мир на миг перестал существовать.

Не может быть, чтобы такой мужчина целовал так. Он же… каменная статуя. Вампир без эмоций.

— То, что мисс Эшкомб королева пригласила вас в Академию, — заговорил он ровным, почти официальным тоном, — редкая удача.

Каждое слово — отчеканено.

— Вы не умеете контролировать ни свои эмоции, ни свою силу. В Академии вас этому научат. Если, конечно, вы переживёте процесс обучения.

Я смотрела на него и не понимала: откуда он всегда всё знает? Про приглашение?

Я просто кивнула. Не потому что согласилась — потому что не знала, что сказать. Мне хотелось уйти. Спрятаться. Собрать себя по кусочкам.

Я шагнула мимо него. И в этот момент его рука резко перехватила мою. Контакт был мгновенным — и всё равно слишком сильным. Между нами словно прошёл разряд тока. Я вздрогнула, а Альберто нахмурился, будто его это злило не меньше, чем удивляло.

От него снова повеяло мрачностью. Холодной, тяжёлой. Почти гневной.

— Что случилось? — спросил он тихо, но в этом вопросе не было ни капли мягкости.

Он уточнял про того вампира.

Я сглотнула.

— Он хотел… — начала я и тут же осеклась. Горло сжало, слова застряли где-то внутри.

— Это я уже понял, — резко перебил он. — Что сделали вы?

Я опустила взгляд.

— Я… я отбивалась. А потом сказала ему отпустить меня.

Тишина. Альберто отпустил мою руку, но не отвернулся. Его лицо стало ещё более жёстким. Он думал. Долго. Слишком сосредоточенно для человека, которому «всё равно».

Он уже собирался что-то сказать — я видела это по движению губ, — когда пространство разорвал чужой голос.

— Кто здесь?!

Голос был властный. Командный. Такой, к которому привыкли подчиняться.

— Я хочу видеть того, от кого был всплеск этой силы!

Альберто мгновенно отошёл от меня — больше чем на метр, словно между нами вдруг выросла невидимая стена. Его плечи распрямились, лицо снова стало непроницаемым. Он коротко кивнул мне.

Иди.

Я сделала шаг вперёд — и вышла из тени. И тут же встретилась взглядом короля. Валентайн Блекфорд смотрел прямо на меня.

— Мисс Эшкомб, вам уже исполнилось восемнадцать? — спокойно, почти буднично спросил король.

Его голос не повышался, не давил — и от этого становилось только страшнее. Я кивнула.

— Да, ваше величество.

Валентайн Блекфорд смотрел на меня внимательно, словно видел не только лицо и дрожащие руки, а всё, что происходило внутри. Каждую трещину. Каждый страх.

— Такой выброс энергии должен быть контролируемым, — произнёс он. — Вы энергетически сильный вампир, мисс Эшкомб.

Он сделал паузу.

— Почему произошёл выброс?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Говорить правду было невозможно. Сказать — означало выставить себя беспомощной, жалкой… опасной.

— Я… — слова рвались неровно. — Я заблудилась. Немного расстроилась…

Я понимала, насколько жалко это звучит. И король тоже это понимал.

— Кто остановил выброс? — перебил он резко. — Я почувствовал поток другой силы.

Сейчас его голос стал жёстче. Холоднее. Опаснее.

Король шагнул ближе — и в этот момент я ощутила это кожей. Давление. Присутствие. Его.

Я не оборачивалась — не нужно было. Я чувствовала Альберто так же ясно, как биение собственного сердца. Пространство за моей спиной словно потяжелело. Валентайн перевёл взгляд. Сначала — коротко. Потом — внимательнее. И наконец — так, как смотрят на человека, с которым связаны слишком многие ответы.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Ни слов. Ни движений. Только молчаливое понимание.

— Поговорим, — неожиданно произнёс король, — чуть позже.

Это не было просьбой. И не было приказом — но отказаться от такого предложения было бы невозможно.

Блекфорд развернулся, выпрямился с почти военной выправкой — и ушёл, оставив после себя тяжёлое ощущение давления, словно воздух ещё не успел прийти в норму.

Мы остались вдвоём. Я всё ещё стояла на месте, не зная, куда деть руки, мысли, саму себя. Сердце билось слишком быстро, а внутри было пугающе пусто.

Альберто молчал. Его присутствие ощущалось сильнее любых слов.

— Я провожу вас до комнаты, — произнёс Альберто сухо. — А вдруг вы ещё что‑нибудь натворите.

Слова были сказаны без злобы, но с иронией. И от этого они ранили сильнее всего.

Натворю… Мне стало до боли обидно. Глухо. Тупо. Как будто меня снова обвинили в том, чего я не делала. Меня хотели изнасиловать. Я защищалась. Меня унизили — я ушла. Но виноватой, как всегда, почему‑то оказалась я.

Мы шли молча. Коридоры дворца тянулись бесконечно, освещённые факелами, отражающимися в полированном камне. Его шаги были ровными, уверенными. Мои — сбивчивыми. Я чувствовала себя маленькой и неуместной в этом огромном, холодном пространстве.

И вдруг — знакомая фигура впереди. Хлоя. Она остановилась, увидев нас вместе. Медленно оглядела меня — от платья до лица — и её губы искривились в презрительной усмешке.

— А ты времени зря не теряешь… — процедила она, даже не пытаясь скрыть ненависть.

Её взгляд задержался на Альберто всего на мгновение — ровно настолько, чтобы можно было понять: она уже всё решила. Всё придумала. Всё перекрутила.

Затем она задрала подбородок и ушла, цокая каблуками по каменному полу. Я растерянно проводила её взглядом.

Зачем она приходила? Чтобы убедиться, что мне плохо? Или чтобы сделать ещё больнее?

Альберто не сказал ни слова. Не остановил её. Не поправил. Он просто стоял рядом — чужой, холодный, непроницаемый. Мне вдруг стало невыносимо находиться рядом с ним. Хотелось исчезнуть. Раствориться. Закрыться. Мы дошли до моей двери.

— Спокойной ночи, — тихо сказала я, не поднимая на него глаз.

Он не ответил. Или я просто не услышала — потому что внутри всё звенело. Я шагнула в комнату, быстро прикрыла за собой дверь и оперлась на неё спиной. Сил больше не было. Ни на слёзы. Ни на мысли.

Ну что со мной не так? Почему я всегда отличаюсь от всех? Почему моя жизнь никак не хочет измениться — к лучшему?

Вопросы повисали в пустоте, не находя ответов. За дверью остался дворец. Коридоры. Люди. Он. А внутри комнаты я снова была одна.