ㅤ
Каждый шорох за дверью отзывался учащенным сердцебиением и затаившимся дыханием, медсестры разносили лекарства пациентам, их шоркающие шаги было слышно в палате, а скрежет пустых каталок перевезенных с угла в угол, к которым я прислушивалась, царапал слух.
Любой шорох и шаг, мне казался шагом тех жестких ботинок Клонгарда, а басистый голос одного из санитаров напоминал мне его.
Хотя, нет.
У Бахрама голос другой – горький жидкий шоколад, вперемешку с цианидом. Он был сладко-текучий там, в доме моих родителей когда того требовала ситуация, и жестоко отравляющий, когда я попала в его руки.
Мои мысли, о том что я пропустила полтора месяца своей жизни выбивали меня из колеи, за это время могло много чего произойти.
Родители могли меня выкупить.
В месяц, доход их бизнеса мог бы принести
