У Смерти тоже есть пара

3 Кто она?

Пайпер Келлиган:

— В смысле ты не можешь её забрать?! — тихо шиплю я, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Дерек, это же случай в твоей юрисдикции! Сделай что-нибудь!

Я выразительно тычу пальцем в сторону двери, за которой находится причина моего стремительно развивающегося нервного тика.

Мы закрылись на кухне, чтобы дети и сама Тазира не слышали нашего разговора. Я поставила перед Бронсоном чашку чая, достала вчерашний яблочный пирог и теперь нервно расхаживала между столом и кухонной стойкой.

За окном моросил мелкий декабрьский дождь.

Дерек же устроился на стуле с таким видом, будто пришёл ко мне на воскресный завтрак.

— А куда мне её деть? — совершенно резонно поинтересовался он.

— Что значит куда? Ты полицейский! — я аж остановилась.

— Пайпер, я серьёзно. — Он поднял ладонь, предупреждая очередной поток моего возмущения. — Я могу забрать её разве что в обезьянник.

— Куда?!

— В камеру.

— Я знаю, что такое обезьянник!

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я прищурилась, а Дерек невозмутимо отпил чай. Иногда мне очень хотелось напомнить ему, что табельное оружие не даёт права так нагло испытывать терпение медицинского работника.

— Она ничего не совершила, — продолжил он. — Я не могу задержать человека просто потому, что ты нашла его ночью посреди дороги и решила, что он подозрительно красивый и странный.

Я скрестила руки на груди и нахмурилась .

— Так что ты выяснил?

Дерек вздохнул, отложил чашку и сразу стал серьёзнее.

— Практически ничего. По ней пусто.

— В смысле?

— В прямом. Девушка с таким именем, внешностью и приметами не проходит ни по одной нашей ориентировке. Ни в розыске, ни среди пропавших без вести. Никаких совпадений. Никто с подобным описанием в последнее время не пропадал. Никто не заявлял о похищении.

Он на секунду задумался.

— И никто не разыскивает черноволосую красотку по имени Тазира.

Я опустилась на стул напротив.

— Совсем ничего?

— Пока ничего.

— Но так не бывает.

— Бывает.

— Дерек, я нашла её босой в декабре! Посреди лесной дороги! В разодранном платье!

— Помню.

— Которое выглядело так, будто его сначала таскали по земле, а потом подожгли!

— И это тоже помню.

— И тебя ничего не смущает?!

— Пайпер, меня смущает практически всё в этой истории.

Он потянулся к тарелке и совершенно бесцеремонно отрезал себе ещё один кусок пирога.

— Ты серьёзно? — я уставилась на него.

— Что?

— Я тут переживаю, а ты жрёшь мой пирог.

— Я тоже переживаю. Просто на голодный желудок у меня это получается хуже.

Я закатила глаза.

— Я, конечно, запрошу ориентировки из других штатов, — продолжил Дерек уже с набитым ртом. — Возможно, где-то есть заявление, которое ещё не попало к нам. Но сегодня выходной, поэтому быстро ответа не жди.

— Ну как же так?! — я всплеснула руками. — Не могла же она появиться из ниоткуда!

— Скорее всего, не могла, — невозмутимо согласился Бронсон. — Возможно, она просто бездомная.

Я посмотрела на него так, будто он предложил мне проверить, не является ли Тазира сбежавшим цирковым медведем.

— Бездомная?

— Почему нет?

— Ты её видел?

— Видел.

— И?

— Симпатичная бездомная.

— Дерек!

Он пожал плечами.

— Хорошо. Тогда другой вариант. Наркоманка?

— Она точно не наркоманка! — ответ вылетел слишком быстро и Бронсон приподнял бровь.

— Откуда такая уверенность?

— Не знаю, — призналась наконец после недолгих раздумий. — Но нет. Здесь что-то другое.

Я нервно прикусила нижнюю губу и посмотрела в сторону двери.

В версию о том, что Тазира просто молодая бездомная, мне совершенно не верилось. Не вязалось вот вообще!

Я много лет работала в поликлинике. Через наши кабинеты проходили самые разные люди. Бездомные, зависимые, жертвы домашнего насилия, люди с тяжёлыми психическими расстройствами, подростки, сбежавшие из дома. За годы работы я научилась замечать мелочи.

А в Тазире всё было каким-то… неправильным. Даже не так… Слишком правильным! Спина всегда прямая, подбородок чуть приподнят, никакой суетливости, никаких робких движений. Она не просила разрешения взять что-либо, не пыталась понравиться, не благодарила за каждую мелочь. Вообще складывалось впечатление, что не я позволила ей остаться в своём доме, а она милостиво согласилась воспользоваться моим гостеприимством.

Даже ела Тазира странно. Неторопливо и аккуратно, с такой естественной грацией, что вчера вечером я несколько минут наблюдала за ней и всё пыталась вспомнить, когда сама в последний раз не роняла крошки на одежду.

Она не выглядела человеком, привыкшим жить на улице, а скорее наоборот. В ней было что-то настолько гордое, надменное и почти аристократичное, что мне всё сильнее казалось: эта девушка выросла в очень необычной семье. Возможно, даже богатой. Тазира на простушку вообще никак не тянула.

И платье это… Я вспомнила плотную тёмную ткань, необычную вышивку, странный крой. Вчера в темноте оно показалось мне просто чудным костюмом. Утром же я рассмотрела его значительно лучше и поняла, что это совсем не дешёвый карнавальный наряд. Ткань была невероятно качественной, а вышивка явно выполнена вручную.

Так кто она? И что, чёрт возьми, с ней произошло? Главное, почему она совершенно не стремится домой?

Когда утром появился Дерек, я ожидала хоть какой-то реакции! Облегчения, испуга, нервозности. Да чего угодно! В конце концов, к ней пришёл полицейский.

Но Тазира, сидевшая в гостиной с чашкой чая, всего лишь подняла голову и лениво скользнула по офицеру медленным безразличным взглядом с головы до ног.

На приветствие Дерека она едва заметно кивнула, а на вопросы отвечать не стала. Ни одной попытки попросить помощи, ни одного вопроса о том, как попасть домой. А когда офицер предложил проехать с ним в больницу для более тщательного медицинского осмотра или же в специальный шелтер для временного пребывания, то она наотрез отказалась.

У нее даже не было никакого желания заявить на тех, кто довёл её до такого состояния. И вот здесь моё воображение снова услужливо распахнуло двери в самые тёмные подвалы человеческой психики.

А что, если её действительно похитили? Давно, много лет назад. Если она практически не знает нормальной жизни? Если какой-нибудь псих держал её взаперти? Наряжал в эти странные платья? А если он был не один?!

Господи. А если это какая-нибудь закрытая религиозная община? Секта? Торговля людьми?

А если у неё стокгольмский синдром и поэтому она не хочет ничего рассказывать?

А если…

— Пайпер.

Я вздрогнула.

— Что?

Дерек смотрел на меня поверх чашки.

— Ты опять придумала что-то ужасное.

— Ничего я не придумала.

— У тебя всё на лице написано.

Чёрт бы его побрал.

— Ну и что мне делать? — жалобно спрашиваю я, окончательно сникая и опуская плечи. — Я не могу просто оставить всё как есть.

— А ничего пока не делай, — Дерек отставил чашку. — Серьёзно, Пайпер. Если она сама хочет остаться здесь, я не вижу причин ей запрещать. Задерживать её мне не за что. В розыске её нет, преступления она не совершала. Если ты хочешь, чтобы она ушла, скажи мне сейчас. Я объясню ей, что она должна покинуть дом.

Я посмотрела через стеклянную дверь кухни. Тазира сидела в гостиной, завернувшись в мой розовый халат, и с безразличным выражением лица смотрела телевизор. Мне показалось, что мыслями она вообще далеко не здесь.

— А куда она пойдёт? — не отрывая от девушки взгляд, спрашиваю.

Дерек пожал плечами.

— Это уже другой вопрос. Можем попробовать найти ей приют. Если считаешь, что ей требуется медицинская помощь, отвезём в больницу. Но заставить тебя держать незнакомого человека в собственном доме никто не может.

— Она вчера босиком по лесу ходила, Дерек. В декабре.

— Пайпер…

— И ничего не помнит. Или не хочет говорить.

— Пайпер.

— И явно с ней произошло что-то ужасное.

Дерек тяжело вздохнул, отпивая чай и я сдалась.

— Ладно. Пусть пока остаётся. Только пока мы не выясним, кто она.

— Это твоё решение, — подчёркнуто произнёс Дерек. — Не моё и не департамента полиции. Если передумаешь или она начнёт представлять угрозу тебе или детям, звони. В любое время.

Я недовольно поджала губы.

— Ты говоришь так, будто я приютила беглого серийного убийцу.

— Я говорю так, потому что ты приютила совершенно незнакомого человека, которого подобрала ночью посреди леса.

— Девушку.

— Незнакомую девушку, — невозмутимо поправился он. — Без документов, в разодранной одежде, босую. Которая практически ничего не рассказывает о себе и наотрез отказывается объяснять, как там оказалась.

Когда он перечислил всё это вслух, моё решение действительно зазвучало несколько… сомнительно.

— Зато имя мы знаем, — пробормотала я и Дерек выразительно посмотрел на меня.

— Пайпер, имя она могла назвать любое.

Я нахмурилась. Вот зачем он это сказал?До этой секунды мне почему-то даже в голову не приходило, что Тазира может быть вовсе не Тазирой.

— Спасибо, Дерек.

— За что?

— За новую пищу для моей паранойи.

— Всегда пожалуйста.

Он как ни в чём не бывало взял чашку и допил остывший чай. Я же осталась сидеть, постукивая пальцами по столу и мысленно перебирая всё произошедшее за последние сутки.

Нет. Выставить Тазиру за дверь я всё равно не могла. Не сейчас. Если она действительно пережила что-то страшное, последнее, что ей нужно, это снова оказаться одной. Тем более без денег, документов и даже нормальной одежды.

В конце концов, она не сделала ничего плохого... пока что. Последнее слово мой мозг добавил самостоятельно.

Я уже хотела подняться из-за стола, когда Дерек неожиданно улыбнулся.

— Что?

— Ты же хотела найти няню для детей. Возможно, Тазира сможет отчасти справляться с этой задачей.

Я едва не поперхнулась воздухом.

— Шутишь?

— Почему сразу шучу?

— Дерек! — я невольно понизила голос и покосилась на дверь кухни, опасаясь, что наша гостья может услышать разговор. — Они от неё в ужасе!

— Зато слушаться будут, — я ошарашенно уставилась на него и Дерек совершенно серьёзно кивнул. — Представь. Никаких споров перед сном. Никаких драк из-за планшета. Бенни перестанет пугать Айри…

— Потому что сам будет бояться выйти из комнаты!

Дерек не выдержал и рассмеялся.

— Зато дисциплина.

— Очень смешно.

Мы ещё немного поговорили и я проводила офицера полиции.

И только теперь, когда Дерек уехал, в голове начала настойчиво крутиться мысль, которую до этого я старательно от себя отгоняла.

А не совершила ли я только что непоправимую ошибку?

В гостиной что-то тихо скрипнуло и я резко обернулась. Тазира стояла в дверном проёме. Она не выглядела ни агрессивной, ни раздражённой. Скорее настороженной. Чёрные глаза внимательно остановились на моём лице, словно девушка пыталась определить причину моего беспокойства. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Дерек уехал, — зачем-то сообщила я.

Тазира перевела взгляд на окно, за которым уже исчезла машина, и спокойно кивнула. А затем тихо спросила:

— Я… могу остаться?

Я замерла. Всего три слова, произнесённые с заметным акцентом, немного медленно, словно она тщательно подбирала их и вся моя разыгравшаяся паранойя тут же дала трещину.

Тазира не требовала, не вела себя так, будто мой дом теперь принадлежал ей. Она спрашивала и впервые с момента нашей встречи в её голосе не было ни холода, ни раздражения, только осторожность.

Я посмотрела на неё внимательнее. Молодая девушка в чужой одежде. Без вещей, без денег, без документов, без единого знакомого человека поблизости.

Куда ей вообще идти? А если, однажды... моя Айри попадёт в похожую ситуацию? И не будет рядом того, кто сможет протянуть руку помощи…

Я прикрыла глаза, отгоняя эту мысль и тяжело выдохнула.

— Да, Тазира. Можешь.

Она едва заметно расслабила плечи.

— Спасибо, Пайпер.