Николаев не сразу понял, что остался один. Казалось – вот-вот всё вновь включится... и снова откроется дорога. Он ждал, но ничего не происходило.
Через четыре часа спина устала от рюкзака, а бросать его не хотелось. Очень не хотелось, это теперь был рефлекс. И никто не приходил, а звать на помощь казалось малодушным. Николаев боялся отлучаться из зала – вдруг снова “включатся” зеркала. Но часов через шесть организм недвусмысленно сообщил, что есть определённые действия, которые надо исполнить, и побыстрее.
Даже мысли не могло возникнуть сделать всё это где-то тут. Остальные не говорили именно этого слова, но круглое здание считали священным местом. Чем-то вроде храма. Ну да, мы в чистилище, и здесь нам могут позволить или вернуться к жизни простых смертных, или продолжить здешний путь. И
