Темнота спальни обволакивала меня, словно теплая, пахучая волна. Я плыла в этом вязком забытьи, чувствуя, как реальность окончательно растворилась, уступая место странному, пугающе яркому наваждению. Мне казалось, что я все еще лежу в той ванне, но вода превратилась в нечто неосязаемое, плотное и нестерпимо горячее.
А потом по телу скользнули прикосновения.
Это не было похоже на атаку. Сильные, длинные пальцы медленно, с мучительной неспешностью поднимались от моих лодыжек к бедрам. Каждый сантиметр кожи, которого они касались, вспыхивал миллионом искр. Прикосновения были властными, но в них сквозило такое знание моего тела, от которого во рту становилось сухо. Я чувствовала, как грубая ткань простыней трется о соски, ставшие невыносимо чувствительными, и из моей груди вырвался низкий, в
