Дверь лифта открылась на моем этаже, и в коридоре было так жарко, что краска на стенах, казалось, вот-вот начнет пузыриться. Я шла к номеру, сжимая в кармане обсидиановую иглу. Ревность, подстегнутая ядовитыми словами Барона, клокотала во мне, превращаясь в холодную, расчетливую ненависть.
«Двенадцать до меня. Двенадцать тел. Просто строчки в отчете». Эта мысль была моим щитом. Я чувствовала себя такой жалкой, такой предсказуемой. Пока я таяла в его руках, пока сердце пропускало удары от его близости, он просто прокручивал в голове заученный сценарий. Каждый его жест, каждый взгляд, который я считала особенным - всё это было лишь отработанным приемом. Он профессионал. Он знает, как заставить Пешку чувствовать себя богиней, прежде чем превратить её в прах. Моя обида жгла гортань, мешая дыш
