Тишина в разгромленном номере затянулась. Я смотрела на его спину, на уязвимую полоску кожи над воротником рубашки, и чувствовала, как пальцы в кармане сводит судорогой от веса обсидиановой иглы. Барон обещал свободу. Барон обещал покой. Но Барон не обещал, что я смогу жить с собой после этого.
Я медленно вытащила руку из кармана и, сделав шаг вперед, с силой ткнула тупым концом иглы ему между лопаток. Но не уколола.
- Ты идиот, Даниэль, - выдохнула я, чувствуя, как вместе с этим оскорблением из меня выходит весь яд. - Ты законченный, самовлюбленный идиот.
Дэн замер, не оборачиваясь. Я разжала кулак, и черная игла со звоном упала на паркет, откатившись к осколкам зеркала.
- Да, я ревную. - я обошла его, вставая лицом к лицу. - Я ревную так, что мне хочется выцарапать тебе глаза. И да,
