Исповедь Эскортницы

Глава 2

Мой черный «Мерседес» припарковался у входа в отель, где Александр снял президентский люкс. Стоило мне выйти из машины, как из припаркованного неподалеку бронированного лимузина вышли двое охранников. Специфический контингент — здоровяки с суровыми лицами. Я даже не моргнула. Поправила подол платья, чувствуя, как ткань идеально облегает бедра, и спокойно двинулась к ним.

Александр ждал на заднем сиденье. Стекло медленно поползло вниз. Он был из тех мужчин, которые стареют с пугающей статью: тяжелая челюсть, массивные плечи, скрытые идеальным кроем пиджака, и глаза, в которых застыла холодная, хищная скука. Но стоило ему заметить меня, как эта скука мгновенно сменилась чем-то куда более примитивным. Он смотрел на меня взглядом голодного пса, увидевшего сочный кусок мяса, вот-вот готовый сорваться с цепи. Я почти физически ощущала, как он раздевает меня глазами, маслянисто и алчно. С таким же успехом он мог бы пустить слюну прямо на мои туфли — эффект был бы тот же.

Удержав на лице профессиональную, чуть отстраненную улыбку, я с грацией кошки скользнула в салон лимузина. Уселась напротив него, закинув ногу на ногу. Шелк платья скользнул по коже, открывая ровно столько, сколько нужно, чтобы он окончательно потерял дар речи.

— Добрый вечер, Александр, — мой голос прозвучал низко, бархатисто,томно.

Он не ответил сразу. Его глаза блуждали по моей линии ключиц, спускались ниже, подолгу задерживаясь на вырезе. Он дышал тяжело, словно только что пробежал марафон. Его рука непроизвольно дернулась, но он сжал её в кулак, впиваясь ногтями в дорогую обивку сиденья.

— Ты… — он наконец прокашлялся, сглатывая слюну. — Кот не обманул. Ты выглядишь даже лучше, чем в своей анкете.

Я лишь едва заметно усмехнулась, склонив голову набок. Этот взгляд — лучший комплимент, который я могла получить. Он означал, что мой образ сработал безупречно. Александр был куплен с потрохами, еще даже не доехав до места.

— Я рада, что мой внешний вид оправдал ваши ожидания, — я лениво поправила бретельку, наблюдая, как его зрачки расширяются от этого движения. — Мы опаздываем на благотворительный вечер или вы планируете продолжать оценивать мои параметры прямо здесь?

Он засмеялся. Звук получился хриплым и неприятным, но для меня это была музыка победы.

— Ты дерзкая, — пробормотал он, подавшись чуть ближе. От него пахло дорогим виски и чем-то животным, агрессивным. — Мне говорили, с тобой бывает сложно.

— Бывает, — легко согласилась я, глядя ему прямо в глаза с той самой смесью безразличия и вызова, которая всегда выводит таких, как он, из себя. — Но поверьте, Александр, я того стою. Будет ли этот вечер скучным или… запоминающимся — зависит только от того, насколько хорошо вы умеете вести игру.

Он снова впился в меня взглядом, и я увидела в его глазах жажду. Он уже представлял, как будет оставлять на мне свои метки. Я же, откинувшись на мягкую спинку, уже начала просчитывать, где именно за столом на вечере мне стоит сесть, чтобы он не сводил с меня глаз, пока я буду доводить его до белого каления своим хладнокровием.

Зал отеля тонул в золотых бликах люстр и запахе элитного парфюма. Благотворительный вечер — это всегда театр лицемерия, где люди с многомиллионными счетами пытаются убедить друг друга в своей душевной широте. Александр шел рядом, его ладонь, тяжелая и горячая, намертво вцепилась в мою талию, словно он боялся, что я испарюсь или кто-то посмеет увести трофей.

Я чувствовала на себе десятки взглядов. Женщины смотрели с плохо скрытой завистью и оценивающе — на платье, на украшения, на то, как Александр смотрит на меня. Мужчины сканировали мою фигуру с той же жадной прямотой, что и сам Александр, но никто не решался подойти. Маркер собственности Маркова считывался моментально.

— Иди, поздоровайся с партнерами, — я едва заметно подтолкнула его локтем, когда мы приблизились к группе влиятельных лиц. — Я подожду тебя у бара.

Он нахмурился, его пальцы на моем боку сжались чуть сильнее прежнего, оставляя невидимый след.

— Не отходи далеко, — прорычал он. В его голосе не было просьбы, только приказ.

Я лишь очаровательно улыбнулась ему в ответ, вложив в эту улыбку ровно столько покорности, сколько требовалось, чтобы временно усыпить его бдительность.

— Как скажешь.

Я отошла к барной стойке, чувствуя, как взгляды мужчин следуют за каждым моим шагом. Заказала бокал сухого мартини. Бармен, молодой парень, заметно смутился, когда я посмотрела на него в упор, и его рука слегка дрогнула, когда он передавал мне стекло. Я наслаждалась этой властью. Это была моя стихия — быть центром притяжения, оставаясь при этом абсолютно недосягаемой.

Александр не сводил с меня глаз даже во время разговора с министром. Он отвечал на вопросы невпопад, постоянно бросая косые взгляды в мою сторону. Это было забавно. Он думал, что контролирует ситуацию, а на самом деле уже превратился в марионетку, которая реагирует на любой мой жест.

Я медленно пила мартини, глядя, как аукцион набирает обороты. Время от времени я ловила его взгляд и медленно, почти интимно, проводила языком по краю бокала, глядя прямо ему в глаза. Александр мгновенно забывал, о чем говорил, его дыхание сбивалось, а хватка на бокале становилась такой, что тот мог треснуть.

В какой-то момент ко мне подошел один из его конкурентов — самодовольный тип с липким взглядом.

— Такая жемчужина и в такой скучной компании, — пробормотал он, опуская ладонь на стойку слишком близко к моей.

Я даже не повернула головы. Просто посмотрела на его руку, затем на его лицо, слегка приподняв бровь. Этот взгляд — холодный, надменный, полный невысказанного презрения — сработал как ледяной душ.

— Не советую, — коротко бросила я, и мужчина, внезапно побледнев, отступил.

Александр, увидевший эту сцену, в ту же секунду извинился перед партнерами и широким, быстрым шагом направился ко мне. В его глазах полыхало собственничество, смешанное с яростью. Я знала, что сейчас будет. Он подойдет, придвинет меня к себе, возможно, ущипнет за бедро или придавит руку так, что останется синяк.

И я этого ждала. Я знала, что он хочет пометить меня здесь, на глазах у всех. Что ж, пусть пытается. В этой игре проигрывает тот, кто первым теряет самообладание. А судя по тому, как у Александра ходят желваки, до моего спокойствия ему было очень далеко.

Пальцы с силой впились в кожу через тонкий шелк платья, притягивая меня к нему вплотную. Я отчетливо чувствовала, как напряжены его мышцы, как он держится на грани того, чтобы просто схватить меня и утащить из этого зала прямо сейчас.

— Кто это был? — его голос звучал как низкий скрежет. В нем не было вопроса, только ожидание моего подтверждения того, что этот человек — уже труп.

Я чуть отклонила голову, позволяя ему видеть мою безмятежную, почти скучающую улыбку.

— Мальчик, который не знает, когда стоит остановиться, — я произнесла это нарочито громко, чтобы некоторые из стоящих рядом акул бизнеса услышали. — Не стоит расстраиваться из-за пустяков, Александр. Лучше скажи, долго нам еще здесь стоять? У меня начинают болеть ноги, и я очень хочу сменить обстановку.

Я почувствовала, как он замер. Моя дерзость в этот момент была как пощечина, но вместо того, чтобы вспыхнуть, он лишь сильнее сжал мою талию, и в его глазах, темных и голодных, промелькнуло что-то пугающе близкое к восторгу. Ему нравилось, что я огрызаюсь. Ему нравилось чувствовать, что я не боюсь его давления.

— Ты хочешь уйти? — он склонился к моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Ты понимаешь, что будет, если мы сейчас уедем?

— Надеюсь на это, — шепнула я в ответ, чуть наклонившись назад, чтобы он увидел блеск в моих глазах. — Ты же здесь не для того, чтобы обсуждать благотворительные лоты, верно?

Александр издал странный звук, похожий на смешок, и резко обернулся к своим людям. Короткий кивок — и через минуту к парадному входу уже подали его машину. Он не прощался с гостями, не извинялся за уход. Он просто подхватил меня под локоть, и, несмотря на то, что это выглядело как жест джентльмена, я знала: если бы мы не были на публике, его рука была бы на моем горле.

Мы вышли в прохладную ночь. Весенний воздух ударил в лицо, но внутри меня всё еще пылал этот липкий, предвкушающий жар. Пока мы шли к лимузину, он не отпускал меня ни на секунду.

— Ты на редкость невыносима, — бросил он, когда мы уже сидели внутри, и салон снова заполнился запахом его агрессивного парфюма.

— Невыносима? — я медленно повернулась к нему, нарочито расслабленно откинувшись на кожу сидений. Платье задралось выше, открывая вид на ногу, но я даже не поправила подол. — Александр, ты ведь именно за этим и пришел к Коту. Ты хотел невыносимую игрушку, которая не будет дрожать перед тобой, как остальные.

Он молчал несколько секунд, глядя на мою ногу, а потом его пальцы — холодные и тяжелые — скользнули вверх по бедру, замирая ровно там, где заканчивался шелк.

— Ты права, — выдохнул он, и в его голосе слышалось не обещание боли, а обещание чего-то более разрушительного. — Посмотрим, как долго ты сможешь держать этот тон, когда мы окажемся за закрытыми дверями.

Я не ответила. Просто смотрела в окно на стремительно пролетающие огни города, чувствуя, как внутри меня, как пружина, начинает раскручиваться ожидание. Игра перешла в финальную стадию, и я была к этому готова.