Исповедь Эскортницы

Глава 8

Я замерла, почувствовав, как мышцы спины невольно напряглись под тканью платья. В нашей сфере вопросы о настоящих именах были негласным табу. Это было опасно и профессионально неприемлемо. Кот знал, как я выбрала имя Ника, чтобы навсегда похоронить Веру, но он никогда не выдавал мои данные.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Ника, — ответила я ровным, спокойным тоном, слегка склонив голову набок. — Это имя мне нравится больше.

Я плавно опустилась на стул напротив него. Мои движения сохраняли привычную мягкость, хотя внутри возникла неприятная, колючая настороженность.

— Как пожелаешь, — он легко улыбнулся, и эта улыбка выглядела вполне искренней, располагающей. — Виктор. Приятно познакомиться, Ника.

Он подозвал официанта, сделал заказ, не спрашивая моих предпочтений, но выбрал именно то, что я обычно заказывала, когда хотела расслабиться после смены. Это было странно.

— Ты часто бываешь здесь? — спросил он, отпивая вино.

— Бываю, — ответила я, глядя на него прямо. — У меня напряженный график, так что я ценю возможность провести вечер в спокойной обстановке с интересным собеседником.

— Тебе нравится твоя работа? Ты выглядишь как человек, который занят чем-то серьезным, — он внимательно наблюдал за тем, как я держу бокал.

— Она позволяет мне иметь то, что я хочу, — я слегка пожала плечами, стараясь перевести тему. — А чем занимаешься ты, Виктор?

— Я занимаюсь тем, что нахожу точные решения для сложных задач, — он едва заметно усмехнулся. — Иногда это требует терпения и наблюдения.

Мы продолжали беседу о погоде, о городе, о недавних выставках. Говорили вежливо, без лишней язвительности. Он вел себя как идеальный джентльмен: не пытался распускать руки, не задавал личных вопросов, лишь изредка делал ненавязчивые комплименты. Эта подчеркнутая вежливость раздражала меня больше, чем грубость прошлых клиентов. Виктор держал ситуацию под полным контролем, и каждое его слово казалось продуманным заранее.

Виктор сделал глоток вина, не сводя с меня глаз. В его взгляде не было навязчивости, только спокойная уверенность. Он отложил вилку и слегка наклонился вперед, опираясь локтями на стол.

— Знаешь, — начал он, — многие в этом месте приходят за тем, чтобы забыться. Но ты сидишь здесь так, будто обдумываешь какой-то план. Это редкость для таких вечеров.

Я ответила легкой улыбкой, продолжая поддерживать светскую манеру общения.

— Сейчас много поводов для размышлений. Усталость иногда дает о себе знать, вот и кажется, что я глубоко задумалась. В конце концов, ресторан — это просто место, чтобы поесть и поговорить.

Виктор понимающе кивнул, соглашаясь с тем, что разговор стоит оставить легким.

— Справедливо. Я сам часто бываю в разъездах, поэтому ценю возможность просто посидеть в тишине или с приятным собеседником. Расскажи что-нибудь интересное, Ника. Что тебя сейчас занимает помимо работы? Какие-то планы на этот год?

Я немного расслабилась, поняв, что он не давит.

— В основном учеба, — ответила я честно. — Сейчас такой период, что все мысли заняты подготовкой. Литература, практика, подготовка к экзаменам — это занимает почти все свободное время. Изучаю медицину.

— Медицина? — он слегка приподнял брови, изображая искренний интерес. — Это похвально. Требует огромной выдержки. Не каждый человек может посвятить себя чему-то такому.

Мы еще некоторое время обсуждали городские события, выставки и книги. Виктор оказался интересным рассказчиком — он говорил о странах, в которых успел побывать, о нюансах современной архитектуры и даже о редких сортах кофе. Это был обычный разговор двух людей, сидящих за одним столом: без давления, без личных вопросов и без попыток переступить границы. Я ловила себя на мысли, что с ним удивительно легко общаться. Вечер шел спокойно, и напряжение, которое я почувствовала в самом начале, постепенно сошло на нет.

Когда мы поднялись в номер, я была готова к привычной спешке или требовательному напору, но Виктор повел себя иначе. Он закрыл за нами дверь и не стал сразу приступать к делу. Он помог мне снять жакет, при этом его руки двигались плавно, почти осторожно.

— Тебе не нужно никуда спешить, — сказал он тихо, касаясь кончиками пальцев моей щеки. — Здесь мы будем вдвоем. Без Кота, без расписаний и без твоих учебников.

Мы переместились в спальню. Виктор не был агрессивен; он целовал меня так, будто искренне хотел этого, подолгу задерживаясь на шее и плечах. Эти объятия были непривычно теплыми и крепкими. Он не пытался доминировать, скорее, он искал отклика. Его ласки были внимательными — он будто читал мое тело, находя точки, которые я сама давно перестала считать чувствительными.

— Ты такая напряженная, — шептал он мне на ухо, пока его пальцы медленно расстегивали молнию на платье. — Давай просто забудем про все обязательства на этот час.

Я не сразу поняла, что со мной происходит. Обычно я отключалась, превращаясь в наблюдателя, но сейчас я чувствовала каждое прикосновение. Его губы, мягкие и настойчивые, постепенно заставили меня забыть о маске Ники. Я впервые за долгое время позволила себе ответить тем же — я искренне обняла его за шею, прижимаясь ближе.

Когда мы оказались на кровати, все было по-настоящему. Он не торопил меня, давал привыкнуть к его рукам. Я помню его низкий, спокойный голос, который шептал мне что-то ласковое, странно неуместное в этой индустрии. Это было не похоже на механическую работу. Я почувствовала, как внутри пульсирует что-то незнакомое — не страх или привычное оцепенение, а нарастающее напряжение, которое я не могла контролировать.

Когда оргазм накрыл меня, это было настолько мощно, что я даже не сразу осознала, что случилось. Я затаила дыхание, вцепившись пальцами в его плечи. Виктор не отстранился. Напротив, он прижал меня к себе еще крепче, словно оберегая этот момент.

Когда все закончилось, в комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием.

— Вот видишь, — тихо произнес он, поглаживая мои распущенные волосы. — Это было не так плохо, верно?

Я долго молчала, глядя в потолок, чувствуя непривычную легкость в теле.

— Это было… иначе, — наконец ответила я, переводя дух.

Он лишь улыбнулся — той самой спокойной улыбкой, от которой мне стало даже немного спокойнее. Впервые за годы работы у меня не возникло желания поскорее принять душ и сбежать домой. Я закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя полное отсутствие мыслей о завтрашнем дне.

Виктор вызвал официанта, и через десять минут на журнальном столике стояло ведро со льдом и бутылка дорогого вина. Мы пили медленно, сидя на краю кровати, накинув на плечи халаты. Это время не входило в рабочий тайминг, который обычно диктовал Кот, но Виктор никуда не спешил.

— Ты выглядишь иначе, — сказал он, наблюдая, как я делаю глоток. — Не как человек, который боится пропустить что-то важное.

— Просто устала, — ответила я, глядя в окно, где огни ночного города сливались в сплошное свечение. — Ты не похож на тех, кто платит за пару часов, а потом выставляет за дверь.

— Я ценю качество. А качество требует времени, — Виктор усмехнулся и налил еще вина. — Тебе правда нравится медицина? Не боишься, что после всех этих лет в нашей среде ты изменишь отношение к людям?

— Я учусь видеть в них только физиологию, — я пожала плечами. — Это защитная реакция.

Мы проговорили почти до трех часов ночи. Разговор был плавным, без попыток залезть в душу или надавить на больные места. Удивительно, но мы обсуждали не «работу», а город, музыку и то, как сильно меняются люди к концу обучения в вузе.

В какой-то момент я поняла, что мои веки стали тяжелыми. Я не помню, как допила вино, не помню, как мы легли обратно. В нашей индустрии это было немыслимо — уснуть рядом с клиентом. За эти деньги обычно выжимали все соки до последней минуты. Но здесь было иначе. От него исходило какое-то странное спокойствие, которое убаюкивало сильнее всяких таблеток.

Я провалилась в сон мгновенно, не успев даже подумать о том, что утром мне нужно будет вернуться в свою реальность. Виктор положил руку мне на плечо, и я придвинулась ближе, чувствуя тепло его тела. Мы уснули, как двое обычных людей, которые провели вечер вместе и просто не захотели расставаться до рассвета. Это был мой первый полноценный ночной сон за очень долгое время, и за него не нужно было отчитываться перед Котом.