Моя первая

Глава 3. Призраки одиннадцатого «Б»

Денис сидел в своем кабинете на сороковом этаже небоскреба, глядя на то, как ночной город превращается в океан мерцающих огней. Перед ним на столе из мореного дуба лежал старый школьный альбом, который он велел привезти из родительского дома час назад. В современном, выхолощенном интерьере из стекла и металла этот потрепанный кусок картона с пожелтевшими страницами смотрелся чужеродно, как обломок затонувшего корабля.

Он медленно перевернул страницу. Со снимка на него смотрел семнадцатилетний парень с чересчур серьезным взглядом и упрямо сжатыми губами. Тогда, пятнадцать лет назад, Денис еще не был «Винтером» — главой корпорации, чье имя заставляло конкурентов бледнеть. Он был просто Денисом, крепким, плечистым подростком, который вечно ходил в одной и той же серой толстовке и прятал руки в карманах, чтобы никто не видел, как они дрожат, когда мимо проходит она.

В школьные годы Денис напоминал молодую гончую — поджарый, жилистый, с резкими чертами лица, которые еще не приобрели благородную мужскую тяжесть. У него были густые темные волосы, которые он постоянно ерошил, и глаза — глубокие, почти черные, в которых всегда читалось какое-то скрытое напряжение. Он был неплохим спортсменом, его уважали за честность и физическую силу, но в компании шумных «альфа-самцов» класса он всегда держался особняком. Его считали угрюмым и слишком правильным.

А Алёна… Алёна Крылова была солнцем, вокруг которого вращалась вся школьная вселенная.

Денис нашел её на групповом снимке и почувствовал, как в груди снова, спустя столько лет, разливается знакомая тупая боль. В семнадцать лет Алёна казалась существом из другого мира, сотканным из лунного света и чистого серебра. У неё была удивительная, почти прозрачная кожа, на которой едва заметная веснушка казалась драгоценностью. Волосы — длинные, цвета спелой пшеницы — тяжелым шелком рассыпались по спине, и Денис готов был отдать всё на свете, чтобы просто коснуться их кончиками пальцев.

Но самым поразительным в её внешности были глаза. Огромные, цвета весеннего льда, они всегда смотрели куда-то вдаль, поверх голов одноклассников, поверх школьных забот и провинциальной серости их городка. В ней была какая-то врожденная аристократичность, пугающая хрупкость фарфоровой статуэтки. Она двигалась плавно, почти бесшумно, и когда она входила в класс, даже самые заядлые хулиганы замолкали, невольно выпрямляя спины.

Денис любил её так, как умеют любить только в первый раз — отчаянно, безнадежно и молчаливо. Он знал её расписание наизусть. Знал, что на третьем уроке она всегда пьет воду из маленькой синей бутылочки. Знал, что когда она задумывается, то слегка покусывает кончик ручки. Он провожал её взглядом по школьным коридорам, прячась за спинами товарищей, и чувствовал себя ничтожным. Ему казалось, что он — грубо обтесанный камень, а она — редчайший алмаз, и их миры никогда не пересекутся.

Он помнил, как однажды в библиотеке они оказались за одним столом. Между ними было всего полметра пространства, заполненного запахом старой бумаги и её едва уловимым парфюмом — чем-то похожим на ландыши. Денис тогда так и не смог перевернуть страницу своего учебника истории. Он сидел, скованный параличом, слушая, как бешено бьется его собственное сердце. Алёна тогда подняла голову, посмотрела прямо на него — мимолетно, вежливо, как смотрят на предмет мебели — и попросила передать ей справочник. Он протянул книгу, их пальцы на секунду соприкоснулись, и Дениса прошиб электрический разряд такой силы, что он едва не выронил учебник. Она лишь коротко кивнула: «Спасибо», и снова ушла в свой мир, так и не заметив, что парень напротив готов за неё умереть.

Его любовь была его проклятием. Он учился ради неё — чтобы когда-нибудь стать достойным её взгляда. Он тренировался до изнеможения — чтобы быть её защитником, даже если она об этом никогда не узнает. Алёна была его великим стимулом и его самой глубокой раной.

Память услужливо подбросила кадры выпускного вечера. Июньская ночь, запах сирени, душный актовый зал, заполненный звуками дешевой поп-музыки и запахом дешевого шампанского. Денис тогда купил свой первый в жизни дорогой костюм. Он выглядел в нем непривычно взрослым, суровым, словно рыцарь, решившийся на последний штурм крепости. В кармане пиджака лежала маленькая записка — признание, которое он репетировал перед зеркалом сотни раз. Он решил: сегодня. Или он скажет ей всё, или эта тайна выжжет его изнутри.

Алёна в ту ночь была ослепительна. В платье цвета чайной розы, с высокой прической, обнажающей её тонкую лебединую шею, она казалась королевой, случайно зашедшей на деревенский праздник. Она танцевала, улыбалась, но её глаза всё так же смотрели куда-то мимо всех.

Денис весь вечер собирался с духом. Он видел, как к ней подходят другие парни, как она тактично им отказывает. Он ждал момента, когда она останется одна у окна, выходящего в школьный сад. Его ладони вспотели, а воротничок рубашки, казалось, душил его.

Когда он уже сделал первый шаг по направлению к ней, его перехватила Светка Лебедева — главная сплетница класса, которая всегда знала всё обо всех. Она была уже изрядно подшофе, её лицо раскраснелось, а глаза горели нездоровым любопытством.

— Ой, Винтер, — икнула она, вцепляясь в его рукав. — Куда это ты так нацелился? Не к Крыловой ли нашей?

— Пусти, Света, — хмуро бросил Денис, пытаясь высвободиться.

— Да не старайся ты, герой-любовник, — Светка злорадно усмехнулась, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Опоздал ты. Причем навсегда.

Денис замер, чувствуя, как внутри всё начинает холодеть.

— О чем ты говоришь?

— О нашей снежной королеве, — Соколова кивнула в сторону Алёны. — Думаешь, она просто так сегодня светится? Птичка улетает из нашего гнезда. У неё, оказывается, уже полгода как роман. И не с каким-нибудь сопляком вроде тебя. Там всё серьезно. Мужчина, бизнесмен из столицы, старше её лет на пятнадцать, на огромной черной машине её вчера за школой ждал. Говорят, богатый до неприличия. Он ей золотые горы пообещал. Завтра же увозит её в другой город, к себе в особняк. Сразу после получения аттестата. Так что не трать время, Денис. Она уже не из нашего круга. Она теперь «элитная собственность».

Денис посмотрел через зал на Алёну. В этот момент она как раз обернулась к окну, и на её лице на секунду промелькнула странная тень — не то страха, не то покорности судьбе. Но тогда он увидел в этом лишь подтверждение слов Светки. Его мир рухнул. Записка в кармане превратилась в кусок бесполезного мусора. Он чувствовал, как его чистая, юношеская любовь разбивается о сухую прозу жизни: деньги, власть, статус. Он, мальчишка с окраины, не мог конкурировать с «черной машиной» и «особняком».

Он не подошел к ней в ту ночь. Он просто ушел с выпускного, не дождавшись рассвета. Шел по пустынным улицам и клялся себе, что однажды он станет богаче и влиятельнее любого «бизнесмена из столицы». Что он построит свою империю, и никто больше не посмеет сказать ему, что он «не из того круга».

Денис закрыл школьный альбом. Прошло пятнадцать лет. Он выполнил свою клятву. Он стал тем, кем хотел. Но сейчас, вспоминая ту маленькую записку в кармане выпускного пиджака и видя перед глазами вчерашнего дворника с затравленным взглядом, он понимал: он опоздал не на вечер. Он опоздал на целую жизнь.

— Значит, богатый мужчина… — прошептал Денис в пустоту кабинета. — Золотые горы, Алёна? Что же случилось с твоим сказочным принцем, что теперь ты прячешься от меня в обносках, дрожа от каждого звука?

Он нажал кнопку селектора.

— Марк, это Винтер. Поднимай все связи в транспортной полиции и на вокзалах. Мне нужно знать, на какой автобус или поезд сегодня утром села женщина с ребенком. И найди мне всё на Алёну Крылову и её предполагаемого мужа. Фамилию я знаю - Рязанцева. Так сказали в ЖЭКе. Мне нужно знать, кто превратил её жизнь в этот ад. Живо!

Денис встал и подошел к окну. Снег продолжал падать, заметая следы прошлого. Но в этот раз он не собирался сдаваться. Если пятнадцать лет назад он проиграл богатству и статусу, то сегодня он будет использовать это богатство как оружие. Оружие, чтобы вернуть свою королеву из плена, в который она сама себя когда-то заперла.