Моя первая

Глава 7. Выбор вместо приговора

Ночь, проведенная за учебниками, казалась спасением. Алёна до рассвета сидела за столом, погруженная в мир формул и законов физики, пытаясь найти в них ту самую логику и порядок, которых так не хватало в её собственной жизни. Но даже уравнения казались ей сейчас бессмысленными. Она понимала, что игнорировать реальность больше нельзя. Григорий не успокоится. Его обещание «завтра» превращалось в «сегодня», и ему нужна была только её полная капитуляция.

Утром, когда солнечный свет уже уверенно пробивался сквозь занавески, Алёна приняла решение. Она больше не могла позволить страху управлять ею. Она должна была сказать «нет».

Григорий приехал, как всегда, в обед. Привезли не розы, а огромный торт в коробке, перевязанной золотой лентой. Его обычная, самодовольная улыбка была на лице, а в глазах — тот же хищный блеск, который так пугал Алёну.

— Приготовил тебе сюрприз, — сказал он, ставя коробку на стол. — Твои любимые пирожные. Надеюсь, ты готова к переезду. На выходных выезжаем.

Алёна глубоко вздохнула. Её ладони были мокрыми, сердце колотилось где-то в горле.

— Григорий, — её голос дрожал, но звучал неожиданно твердо. — Я не поеду с тобой.

Он замер. Улыбка медленно сползла с его лица, обнажив резкие черты.

— Что ты сказала?

— Я не поеду, — повторила Алёна, глядя ему прямо в глаза. — Я не люблю тебя. И не хочу выходить за тебя замуж. Я хочу сама решать свою судьбу.

— Ты не понимаешь, с кем разговариваешь, девочка, — его голос стал ледяным. — Ты не можешь просто так мне отказать. Ты моя. И твои родители это понимают.

— Мои родители не имеют ко мне отношения, когда дело касается моей жизни, — Алёна почувствовала прилив странной, неожиданной смелости. — Я не твоя собственность. Я не поеду.

Григорий смотрел на неё несколько секунд, в его глазах метались гнев и недоумение. Затем он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Алёна осталась сидеть в тишине, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она сделала это. Она сказала «нет». Но облегчение не пришло. Вместо него появилось тревожное предчувствие беды.

Предчувствие оказалось верным. Через три дня, когда Алёна уже начала верить, что смогла обмануть судьбу, раздался звонок из полиции. Её брат, Игорь, был задержан. Полицейские якобы обнаружили в его машине пакетик с наркотиками. Срок грозил огромный, статьи серьезные.

Родители, как всегда, были в панике. Мать рыдала, отец мрачно молчал. Но когда Алёна пришла к ним, они встретили её с холодной яростью.

— Это ты виновата! — кричала мать. — Если бы ты согласилась выйти замуж за Гришу, он бы помог! Он всё может! А теперь Игорь сядет!

— Ты знаешь, что Гриша может решить этот вопрос, — тихо, но с нажимом сказал отец. — Но он поставил условие. И ты должна его выполнить.

Алёна сидела, словно оглушенная. Она видела, как легко её брат, её любимый Игорь, оказался в руках системы. Она знала, что Григорий не остановится.

— Он сказал, — продолжал отец, — что поговорит с нужными людьми. Что дело будет закрыто. Но взамен... взамен ты должна выйти за него замуж. И переехать к нему в столицу. Это твой выбор, Алёна. Либо брат сидит пожизненно, либо ты становишься женой Григория.

Алёна смотрела на родителей. В их глазах не было ни сочувствия, ни любви. Только страх за сына и страх перед влиянием Григория. Она видела, что они готовы отказаться от неё, если она не подчинится. Эта мысль ударила сильнее, чем угрозы Григория.

«Это не выход, — подумала она. — Это ловушка, которая загонит меня в ещё более глубокое болото». Но что ей оставалось? Её первая и самая сильная подростковая любовь — Денис, — был теперь так далеко, так недосягаем. А перед ней стояла реальность: тюрьма для Игоря, гнев родителей, и безжалостный человек, готовый использовать её семью в своих целях.

— Я… я согласна, — прошептала она, и слова эти прозвучали как приговор.

Григорий держал своё слово. Дело Игоря было «замято». Нашлись «неустранимые улики», «недостаточные доказательства». Брата Алёны выпустили из-под стражи, хотя сам он был опустошен и подавлен. Родители Алёны облегченно вздохнули, вновь увидев в Григории «спасителя».

Свадьбу сыграли быстро, почти тайно. Никаких торжеств, никаких гостей, кроме самых близких. Алёна шла на роспись, чувствуя себя манекеном. На ней было красивое белое платье, которое казалось ей нарядной тюремной робой. Улыбка на лице — маской, скрывающей бездну отчаяния. Григорий сиял. Он добился своего. Он женился на девушке, которую хотел, и теперь она была полностью в его власти.

В зале торжеств Алёна искала глазами Дениса. Она знала, что его здесь нет. Он был далеко, в своем мире, и, скорее всего, даже не подозревал о том, что происходит. Она молилась, чтобы он оставался там, в своем мире, подальше от этой грязи, от этой сделки, от этой лжи.

Когда распорядитель объявил их мужем и женой, Алёна почувствовала, как мир сузился до размеров свадебного кольца на её пальце. Кольцо было тяжелым, холодным, как оковы.

Они переехали в столицу. Григорий купил роскошную квартиру в центре города. Она была обставлена дорогой мебелью, украшена произведениями искусства. Но для Алёны это был лишь красивый, утонченный карцер. Григорий был внимателен, но его внимание было собственническим. Он контролировал каждый её шаг, каждый звонок. Он дарил ей дорогие подарки, но за каждым подарком Алёна видела его требование: «Ты моя».

Она старалась держаться. Она читала книги, которые Григорий ей не покупал, учила английский, пока он был на работе, мечтала. Мечтала о том, что когда-нибудь, когда-нибудь она найдет выход. Она всё ещё любила Дениса. Она знала, что он, скорее всего, давно забыл её, женился на какой-нибудь изысканной милой девушке. Но образ его сильных рук, его добрых глаз, его надёжности стал для неё тем самым маяком, который она хранила в самой глубине души.

Иногда, смотря на свои руки, покрытые дорогими кольцами, Алёна вспоминала те нежные ручки милой школьницы без вычурного маникюра. И её сердце сжималось от тоски по той другой жизни, по той другой Алёне, которая верила в любовь и мечтала о другом будущем. Будущем, в котором не было места золотым оковам и страху.