Ночь за пределами поместья Винтера казалась густой и вязкой, как деготь. Туман, пришедший с реки, окончательно стер границы между лесом и забором, превращая всё вокруг в призрачный, зыбкий мир. Григорий Рязанцев сидел в машине, затаившейся в полукилометре от ворот. Его лицо, освещенное лишь тусклым светом приборной панели, напоминало посмертную маску — застывшую, серую, с провалами вместо глаз.
— Время, — коротко бросил он, не оборачиваясь.
Трое наемников, сидевших сзади, начали проверять снаряжение. Щелчки предохранителей и шорох экипировки звучали в тишине салона как приговор. Они были уверены в успехе. Воронов передал им коды доступа к внешнему периметру и схему отключения сигнализации в секторе «Б». Григорий верил, что забор, который Винтер строил как крепость, станет для него открыт
