Камал поднялся к себе в комнату, со злостью сорвал с себя пиджак и швырнув его вместе с плащом на пол. А потом упал на кровать прямо лицом вниз. Он долго лежал в таком положении, потом перевернулся на спину и сквозь зубы процедил:
– Идиот!
Да! На самом деле он корил себя за ту грубость, что доставалась его жене от него. Она на всё готова ради него, а что же он…
Его на части разрывало два противоположных чувства: любовь к Сони и ненависть к ней же. Любовь сжигала его на медленном костре, а совершённая измена и отказ от аборта холодили душу злобой, словно он сам был уже в аду. Знал, что совершает низость, пытаясь лишить жизни, хоть и чужого, но всё-таки живого ребёнка, но и видеть его не хотел. Он чувствовал, что тот может встать между ним и Сони непреодолимой стеной.
А ещё его задевало
