Глава 3
1614 Words
Комната была узкая и тесная. В ней помещалась только одна кровать и некоторые приборы для лечения больного. Рядом с кроватью на стуле сидел молодой мужчина.
Камал мутным взглядом рассматривал комнату, и его глаза остановились на этом человеке. Голова кружилась, в глазах пробегала рябь, всё тело будто было налито свинцом, и он не мог шевельнуть конечностями. Камал упорно вглядывался в задремавшего на стуле парня, но так и не смог как следует рассмотреть его. Глаза устали и не хотели открываться. Им было хорошо в мрачном сумраке небытия. Сон охватывал его со всех сторон. Глаза вновь закрылись. В памяти возник смутный образ женщины, нежно улыбающейся ему. Он чувствовал, что она дорога ему. От неё веяло теплом и уютом, как в детстве. Но Камал был так слаб, что образ женщины ушёл, мозг вновь поглотила сонная тьма.
– Ну что? Опять всё так же? – задав вопрос, Влад сам же на него и ответил.
– Где ты был? – злобно бросил Николя.
Николя – высокий блондин, с коротко стриженной прической по последней моде, с серьгой в ушах был довольно симпатичным парнем. На нём были надеты узкие в обтяжку джинсы и короткая борцовка. Николя был одним из самых верных и близких людей Камала. Своей верностью он приобрел дружбу своего босса. Его настоящее имя было Николай, но когда-то Сони назвала его Николя, и в итоге все стали называть его этим именем.
– Я ездил в город, – спокойно ответил Влад, бывший управляющий дона Дэни. – Узнал, что Сони вышла замуж и…
– Что ты мелешь?! – гневно прервал его Николя.
– Да, Николя! Информация из достоверных рук.
– Хорошо ещё, что он без сознания и ничего не слышит. Иначе это убило бы его, – уже более спокойно сказал Николя. – Ладно, иди… Стой! Что там с капельницей? Её доставили?
– Нет. Я сам за ней съездил, – ответил Влад и вышел.
Николя подошёл к окну, открыл ставни и только повернулся в сторону кровати, как тихий стон прорезал тишину, словно удар гонга.
– Где я?.. А-а-а… Сони… – словно в бреду прошептал Камал.
Николя подбежал к кровати, уложил пытавшегося встать больного и как можно спокойнее проговорил:
– Успокойся. Приляг, ты ещё слаб… Наконец-то!
Камал долго смотрел на парня, который старался уложить его. Он рассматривал, пока в конце концов его образ не прояснился у него в голове.
…вот засверкала серьга в ушах…
…странная причёска…
…вот глаза... О-о-о, эти глаза, такие знакомые…
…вот он весь прояснился и… Николя! Да, Николя! Который тащил его раненого на спине, даже когда он просил его бросить и спасаться самому.
– Николя, это ад? – даже на больничном одре, несмотря на слабость, он подшучивал.
Да! У него удивительный характер, здоровое чувство юмора. Камал мог бросить вызов даже своей смерти, небрежно швырнув ей перчаткой в лицо.
– На рай это не похоже. Изобилием яств и наличием гурий тут и не пахнет, – слегка улыбаясь, докончил Камал.
– Прости, но ничего лучшего мы не смогли найти, – улыбнулся Николя.
– Я что, цел? Или это сон? – продолжая в том же духе, улыбнулся Камал.
– Да уж, два месяца, если не больше.
– Да ты что? Два месяца я был паинькой и не буянил?
– Да-да. Ты спал сном младенца, и мы не решились тебя будить, – поддерживая шутку, продолжал Николя. – А то мало ли что. Встанешь и потребуешь грудь с молоком у нас.
Они весело улыбались друг другу. Жизнь возвращалась в привычное русло. Силы восстанавливались. Хоть и немного, но он мог двигаться. Он жив!
«Сукин ты сын!!! Выжил всё-таки. Как кошка!» – думал про себя Камал.
– Ну ладно, давай рассказывай. Что, как? Два месяца – это немало, в конце концов, – более серьёзно начал Камал. – И как я выжил-то, интересно?
– Ха! Этот Харек предателем оказался.
– Что? Харька, что ли?
– Именно! Вот почему мы попали в западню. Слава богу, выбились, ничего. А парней-то своих Влад конкретно надрессировал. Если б ты видел, как они их всех: раз, два и кончено, а вот с тобой дело было сложнее. Спиной мозг – это не шутка. Ну что-то рядышком… Короче… выжил. А это главное!
– Где Сони? Я хочу её видеть.
Николя замер, не зная, что сказать. Но быстро нашёл выход.
– Нельзя.
– Это почему же? – удивился Камал.
– Тебя похоронили уже.
– Что?
– Да, ты уже покойник. И тебя уже оплакали.
– Как это?
– Ну я решил так сделать для твоей же безопасности. Харек внешне на тебя похож, если б не его харя. Так мы изуродовали его, переодели в твою одежду, добавили кое-каких примет. А для начала купили экспертизу. Правда, всё это обошлось в кругленькую сумму, зато тебя спасли, а Харька доконали. Обмотали целлофаном и в канаву. Он опух весь, так что нельзя было опознать: ты это или Харек. Но все приметы были твои, мы уж постарались, как могли. Жена твоя даже на похороны не пошла, заперлась в комнате, страдала, видно, больно…
– Откуда ты знаешь?
– Так следят наши люди за ней для безопасности.
– Я должен её увидеть, – лицо Камала казалось озабоченным.
– Ложись, ты ещё слаб. Лучше поспи.
Прошла ещё неделя. Ему стало уже лучше, а Николя всё твердил своё: «Ты ещё слаб. Нельзя!»
Время шло, и силы восстанавливались, но Николя не отступал. Камал вставал в его отсутствие, медленно передвигался по комнате, делая какие-нибудь упражнения, чтобы вернуть силы. Он был уже вполне в относительно приличной форме. Но никто ничего не говорил о его жене. Как только Камал собирался заговорить с кем-нибудь о Сони, в ответ слышал одно и то же: «не знаю».
Это наводило на него какой-то подспудный страх. Николя не приносил никаких вестей о его жене. Лишь только разговор доходил до упоминания его жены, как Николя моментально менял тему, ссылаясь на то, что пока нет информации, либо ещё не время.
Однажды в отсутствии Николя Камал вышел во двор. Его угнетала неизвестность, он страстно хотел увидеть жену. Во дворе стоял старенький москвич. Поблизости никого не было. Он сел в машину и выехал на дорогу.
Камал долго ехал по шоссе и через некоторое время въехал в город. Проехал под мостом, позади осталась Красная площадь, повернув влево. Он держал дорогу в сторону села «Киров».
В предвкушении скорой встречи с женой сердце Камала сжалось как-то странно, а потом учащённо забилось.
Двухэтажный большой особняк со всех сторон окружал огромный сад в виде парка, обросший высокими красивыми деревьями с различными плодами. На границе парка высилась высокая каменная, украшенная удивительными инкрустациями и выбитыми рисунками стена.
Вот и дом. Этот прекрасный дом – его очаг, где он делил с любимой и горе, и радость. Его дом, их дом, где они были так счастливы. Да, это был его дом, который он построил для Сони и преподнёс ей в качестве свадебного подарка.
Здесь они начали свою семейную жизнь.
Здесь родился их сын. Здесь они любили друг друга, предаваясь различным любовным играм и семейным радостям.
Здесь происходили их мелкие ссоры, которые, в конечном счёте, заканчивались в постели.
Здесь… он любил её в последний раз перед своей мнимой смертью. А теперь он возвращался домой, пренебрегая опасностью, возвращался к жене, к своей возлюбленной.
Не доезжая до главных ворот, Камал остановил машину, не зная, что делать дальше. И, решив удивить её и сделать сюрприз, он осторожно перелез через ограду.
Осень украсила парк всеми дарами природы. Деревья не в силах были удержать спелые плоды и сгибались под их тяжестью. Всюду царила гармония. Внезапно он услышал чьи-то голоса. Они раздавались из беседки, увитой плющом. Медленно и тихо, крадучись, как кошка, он подошёл сзади, остановившись в нескольких шагах позади беседки. И вдруг… перед его взором предстала невообразимая картина…
Она сидела на скамейке рядом с Дмитрием.
Та, которую он безумно любил…
Та, которую он боготворил, носил на руках…
Та, которая была дороже всех на белом свете… бесстыдно целовалась… с Димкой, с его другом, которого он считал самым близким…
Ноги приросли к земле. Волна ненависти нахлынула на него, толкая на жестокую расправу. Ноги, став какими-то ватными, не слушались его. Странное чувство охватило его, словно земля вдруг раскрыла свои недра, дабы поглотить его целиком. Ещё минута и земля его точно затянет в бездну.
Он не чувствовал ног, они сами несли его подальше от этого ужаса.
Камал сел в машину, не осознавая своих действий. Он не помнил, как завёл мотор, как ехал, точнее, нёсся по шоссе.
Голова гудела. Мысли неслись в мозгах, словно вихри. Невозможно было на чём-то сконцентрироваться. Ноги машинально нажали на тормоз. Машина остановилась на безлюдной дороге, как одинокий странник в безграничной пустыне. Пальцы до боли сжимали руль, пока не прошло оцепенение. Чехарда жалящих, словно осы, мыслей остановилась. И теперь в голове лишь пульсировала злоба и ненависть.
«Она изменила мне… изменила!!! Самый близкий человек, и так позорно предать… Это жестоко! Подло! Ненавижу… Ненавижу её!»
Он не помнил, как ехал к своему новому пристанищу, как нашёл дорогу.
Вернувшись, Камал зверски набросился на Николя и громко прокричал:
– Ты ведь всё знал, не так ли?! И не сказал мне! Предатель!
– Я не мог, – еле высвободившись из его хватки ответил Николя и, повысив голос, продолжил: – Не мог я сделать тебе больно! Потому что знал, новость о замужестве твоей жены убила бы тебя в тот самый момент. В тот момент, когда ты, еле дыша, пытался шутить.
– Вышла замуж… – шокировано произнёс Камал.
Николя растерянно развёл руками в ответ.
– Что ж, она вышла замуж! Она смогла так быстро забыть меня, и я не останусь в стороне. Я сотру её из памяти, забуду даже, как она выглядит. – Он мерил твёрдыми шагами комнату. – Собирайтесь. Завтра же мы уезжаем, будьте все наготове.
– Но куда? – Николя был в недоумении.
– Куда угодно. В другой город, за границу или в ад к чёртовой матери! – бросил напоследок Камал и, сев в машину, умчался, куда глаза глядят.
Ему нужно срочно погрузиться в забвение. Шлюхи сейчас – самое то! А ещё нужно напиться до поросячьего визга и забыться в чужих объятиях.
- Writer
