Черное Сердце Земли

Глава 1. Земля в ХХII веке.

Земля уже давно перестала быть прекрасной голубой планетой с потрясающими восходами и закатами, разноголосым пением птиц и местом обитания тысяч и тысяч видов разнообразных форм жизни. Теперь она была пыльной серо-бурой сдувшейся автомобильной шиной, отвратительным зрелищем мусорной свалки, из космоса напоминающем старый сплющенный диск.

Пластик, токсичная пыль, горы старых спутников, разломанных машин – все это лежало в тысячах километров подо мной, пока я парила в ремонтном отсеке станции «Орбитал-9» и размышляла о нашей планете.

К середине ХХII века Земля напоминала огромное тошнотворное смердящее место. Существенно сократившиеся из-за высокого уровня воды континенты были испещрены горами из металла, пластика и токсичных отходов. Океаны превратились в вязкие зеркала, в которых отражались небоскребы-останки прежней цивилизации.

Ископаемые ресурсы иссякли почти полностью. Нефть больше не текла черной рекой, газовые месторождения опустели и на их месте остались лишь заброшенные шихты, а редкоземельные элементы стали дороже золота. Мир жил на аккумуляторах прошлого – последних солнечных панелях и ветропарках, которым не хватало мощности.

Человечество стояло у пропасти.

И тогда оно создало...черную дыру. Да-да, пять лет назад появилась искусственная мини-черная дыра с поэтичным названием: проект „Хора“.

Идея родилась из безумия и отчаяния. Ученый-физик Эйдан Миравелли предложил использовать миниатюрную черную дыру как универсальный мусороперерабатывающий реактор. Никаких отходов, никаких выбросов – все, что входило в ее гравитационную пасть, исчезало, превращаясь в энергию, которую можно было собирать через контролируемое гравитационное излучение.

Мусор с планеты сбрасывали в дыру, чтобы она росла и выделяла энергию, которую люди использовали как спасательный круг.

Проект назвали „Хора“ – в честь древней богини, поглощающей хаос.

Черную дыру создали в безлюдной орбитальной точке за Луной. Обладая массой в несколько миллионов тонн, она была мала – меньше мячика для гольфа, - но силы её были безграничны. Вокруг Хоры разместили гравитационные стабилизаторы, удерживающие чудовищную плотность дыры в строгом балансе.

С Земли ежедневно отправлялись сотни капсул с мусором. Они исчезали в темном ядре „Хоры“, превращаясь в устойчивые пучки энергии, которые аккуратно собирали массивные станции-аккумуляторы.

Человечество спасло себя.

Поначалу.

Ах да, я – Лира Наира, инженер по работе с гравитационными установками. И я ненавидела свой ремонный отсек космической станции почти так же, как то, что происходило с человечеством.

Я была одна из тех, кто следил за стабильностью „Хоры“ вместе с ее изобретателем – Эйданом Миравелли. Я родилась уже в мире свалок и считала черную дыру надеждой для человечества. Но чем больше она работала, тем сильнее росло мое беспокойство.

„Хора“... менялась.

- Эйдан, посмотри сюда, - я обратилась к ученому и вывела на экран график.

- Опять отклонения? – спросил он, нахмурив брови.

- Не просто отклонения. Она стремительно растет.

Эйдан покачал головой:

- Это невозможно. Мы контролируем ее массу.

- И все же масса увеличивается. Очень медленно. Но стабильно.

Ученый почесал подбородок.

- Может быть, из-за состава мусора? Новые полимеры...

- Даже если все капсулы содержали бы сверхплотные сплавы – рост был бы другим. Она растет, как будто...

Я замолчала.

- Будто сама хочет есть больше, - тихо закончил Эйдан.

Совет ученых всерьез задумался о снижении подачи мусора. Но правительства Земли были против – людям нужна была энергия. Слишком нужна.

„Хора“ продолжала расти.

И ждать.

В один из дней я заметила, что излучение „Хоры“ содержит повторяющиеся паттерны – как будто это код. Я проверила часы, анализируя сигналы. В итоге на мониторе появился распознанный фрагмент:

НЕ ХВАТАЕТ. ЕЩЁ.ЕЩЁ.ЕЩЁ.

Меня бросило в дрожь. Я побежала к Эйдану.

- Она общается, - прошептала я.

- Лира, черные дыры не разговаривают.

- Эта – разговаривает. Это не просто масса. Она – сознание. Или что-то, что пытается им стать.

Эйдан побледнел.

Сегодня должна была начаться калибровка. Сегодня все должно было пройти идеально. Сегодня на станцию возвращался Лиам Вайзер – астрофизик, пилот и человек, которого я поклялась забыть после того, как он оставил меня два года назад без объяснений.

Но сердце-тот еще предатель.

Когда двери шлюза раскрылись, я услышала знакомые тяжелые шаги. И, едва повернувшись, почувствовала, что воздух стал гуще.

Он стоял передо мной – высокий, в черной форме пилота, немного заросший, немного уставший, но все такой же опасно красивый. Синие глаза – как холодный свет звезды, вокруг которой давно не осталось планет.

- Привет, Лира, - тихо сказал он.

-Я думала, ты погиб, Лиам, - ответила я, не скрывая ни боли, ни злости. – Или бы предпочла это думать.

Он отвел взгляд. Значит, задела.

- Я вернулся по делу, - сказал он чуть хрипло. – Хора нестабильна. Если мы не вмешаемся... Земля может не дожить до конца месяца.

Вот так. Без прелюдий.

Мы вошли в центр управления. Огромные голограммы показывали бурлящий шар абсолютной тьмы – нашу черную дыру. Ее края дрожали, будто существо внутри просыпалось.

- У нас уже как несколько недель происходят странности, - сказала я - Стабилизаторы ловят слабые всплески гравитационного пульса – словно „Хора“посылает импульсы в космос. Отправляемые капсулы стали исчезать быстрее, как будто какая-то сила их затягивала. Некоторые аппараты сходят с курса, - сказала я, показывая рукой на экран.

- Она генерирует собственное поле притяжения, выходящее за пределы расчетов, - сказал Эйдан, сидевший за пультом управления. Одной рукой устало он потирал себе лоб, а в другой держал чашку кофе.

- То есть она стала...инициативной? – уточнил Лиам, вперив взгяд на экран.

- Нет, - Я стиснула зубы. – Она стала голодной. Она изменилась, ведь глубина искривления больше, чем в прошлом месяце.

Лиам приблизился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей шеи. От этого я напряглась сильнее чем от любой аномалии в космосе.

- Ребята, я – спать. Сдаю вам смену, - устало сказал Эйдан и устало вылез из кресла. Он направился в свою каюту, надеясь выспаться после бессонной ночи.

Проводив его взглядом, Лиам перевел взгляд на меня и сказал:

- Лира... ты должна знать: этот рост неслучаен. Дыра реагирует на нас, на энергию станции, на... – он запнулся, - на эмоциональные всплески.

- Что? – я повернулась к нему, почти сталкваясь лбами. – Ты хочешь сказать, что Хора чувтвует?

- Не чувства. Резонанс. Но он усиливается, когда ты рядом.

Меня пронзило дрожью.

- Почему – я?

Он медленно поднял руку, почти касаясь моей щеки, но остановился в милиметре.

- Потому что мы с тобой не закончили, Лира.

Мир вокруг будто замер. Только черная дыра на экране дрогнула, словно откликнулась.

- Лиам... – я шагнула назад. – Сейчас не время.

- Самое время. Если мы не решим проблему с Хорой, все исчезнет. И я не хочу исчезнуть, так и не сказав –

- Не смей! – сорвалось у меня. – Ты ушел. Ты выбрал миссию вместо меня. Теперь выбирай снова – но без меня.

- Он сжал кулаки.

- Я выбрал тебя тогда.. и выбираю сейчас.

Тревога взвыла так резко, что мы оба вздрогнули.

- Внешний гравитационный всплеск! – крикнула я, бросаясь к пульту. – Черная дыра нестабильна! Фронт искривления приближается!

На экране тьма „Хоры“ начала пульсировать в такт чему-то слишком живому.

- Она реагирует на наш эмоциональный резонанс, - прошептал Лиам.

- Прекрати говорить так, будто наша ссора – космическая аномалия!-прошипела я.

- А что, если так и есть? – он схватил меня за руку. – Лира, то, что между нами, сильнее гравитации. И оно тянет дыру к разрыву.

Станцию резко тряхнуло.

Я упала – и Лиам закрыл меня собой, прижимая к полу. Его тело было горячим, настоящим, живым. Слишком близко.

-Лира, посмотри на меня. – Его ладонь обхватила мое лицо. – Я вернулся не потому, что так надо. А потому, что жизнь без тебя – пустота, которая поглощает хуже любой черной дыры.

Я застыла.

В груди теснило.

Ноги слабели.

И „Хора“ пульсировала, как будто ловила наши эмоции, как антенна.

- Если мы хотим стабилизировать дыру... – выдохнула я, - нам нужно синхронизироваться.

- Слишком поздно, - хрипло ответил Лиам. – Она уже тянет нас.