Поделенная на двоих

Глава11

Адриан разжал пальцы, но тут же перехватил мою ладонь. Его хватка была железной, собственнической. Он повел меня через длинный коридор в свои покои, где всегда царил полумрак, запах старинных книг и холодного металла. Как только мы переступили порог, он развернул меня и впечатал спиной в холодную поверхность стены. Влечение пары оборотня боролось с возбуждением и раболепием крови вампира. Я не могла ему отказать.

Его поцелуй был полной противоположностью тому, что я испытала сегодня в лесу. Никакой ярости, никакого хаотичного жара. Только ледяной, выверенный расчет. Он изучал мои губы, как карту, которую нужно подчинить, медленно продавливая мою волю своей холодностью. Это было не объятие любовника, а установление тотального контроля. Я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, в то время как губы перешли на шею.

Он начал с легких касаний, едва ощутимых, но с каждым разом нажим становился всё более акцентированным. Его зубы проходили по чувствительной коже, оставляя едва заметные следы. Это было мучительно медленно и бесконечно эротично. Я чувствовала, как по телу, вопреки его холоду, бегут волны нестерпимых мурашек. Мои пальцы, до этого безвольно опущенные, впились в его спину, сжимая дорогую ткань рубашки до хруста, я царапала его кожу сквозь тонкий шелк, не в силах вынести этого напряжения.

— Адриан… — выдохнула я, и этот звук превратился в тихий, сдавленный стон, когда он особенно ощутимо прикусил пульсирующую вену на моей шее.

В этот момент, когда я была на пике возбуждения и абсолютной податливости, его клыки резко и глубоко вонзились в мягкую ткань под челюстью.

Я вскрикнула, но крик тут же захлебнулся в горле, превратившись в долгий, вибрирующий стон. В ту же секунду в мои вены хлынул поток — не кровь, а густой, тягучий нектар его вампирской эйфории. Это было похоже на то, как если бы каждую клетку моего тела одновременно наполнили жидким золотом и чистым экстазом.

Мир вокруг перестал существовать. Стены спальни растворились, пол ушел из-под ног. Я повисла на его плечах, безвольно обмякнув, чувствуя, как реальность сменяется ослепительным, пульсирующим блаженством. Это было наркотическое опьянение высшей пробы — абсолютная, концентрированная нега, от которой кружилась голова. Вся моя циничная, холодная натура, привыкшая держать мир в узде, сейчас распадалась на атомы под этим натиском удовольствия.

Адриан не отпускал. Он пил медленно, с каким-то холодным наслаждением, продолжая удерживать меня у стены. С каждым его глотком эйфория становилась всё глубже, всё острее. Казалось, что он выпивает не мою жизнь, а мою волю, заменяя её своим присутствием. Я чувствовала, как его рука, лежащая на моей пояснице, становится моей единственной опорой в этом мире чистого, ослепляющего кайфа.

Мои глаза закатились, я не могла произнести ни слова, только тихо, прерывисто дышала, утопая в этом чувстве. Это было лучше любого наркотика, лучше любого человеческого секса, о котором я читала или слышала. Это было слияние, полное и безоговорочное подчинение. Я чувствовала, как каждая нервная нить в моем теле поет от наслаждения. Мои пальцы, до боли впивавшиеся в его спину, начали разжиматься, оставляя на его коже красные следы от ногтей, но я была не в силах контролировать даже собственные движения.

Я была полностью, до последней капли своей человеческой сути, растворена в нем. И если это было то, что он скрывал от меня десятилетиями, то я понимала, почему — это была зависимость, от которой невозможно было исцелиться. Это был яд, превращающий смерть в высшее наслаждение. Адриан наконец отстранился, оставив на моей шее две горящие точки, и я, пошатнувшись, едва не осела на пол, ослепленная собственным восторгом, который все еще гудел в венах подобно электрическому разряду.

Два коротких, выверенных глотка прозвучали как приговор моему рассудку. Эйфория накрыла меня лавиной, смывая остатки сознания, и когда Адриан отстранился, я еще долго висела в пустоте, ослепленная собственным восторгом. Он не отпустил меня, лишь чуть ослабил хватку на плечах, и его взгляд — холодный, торжествующий — впился в мои расширенные, подернутые туманом глаза.

— Вот теперь ты готова, — прошептал он, и в этом голосе слышалось абсолютное обладание.

Одним движением, словно я ничего не весила, он подхватил меня и швырнул на широкую кровать. Я едва успела осознать падение, как он уже навис надо мной, закрывая собой весь мир. На краешке его нижней губы алела капелька моей крови — яркий, вызывающий контраст на фоне бледной, фарфоровой кожи.

Я рванулась навстречу, пытаясь обвить его шею руками, притянуть ближе, впиться в него, чтобы унять этот невыносимый пожар, бушующий в венах. Но Адриан лишь издал тихий, низкий смешок. С молниеносной скоростью он перехватил мои запястья и зафиксировал их над головой, прижимая к подушке.

— Не так быстро, Марго, — прорычал он.

В его глазах плясали черти, а хищная ухмылка обещала пытку, которую я страстно желала пережить. Он начал с поцелуев — медленных, почти издевательских. Он едва касался моих губ, отстранялся, дразнил, заставляя меня изнывать от нетерпения. Моя кровь, смешанная с его ядом, буквально горела, требуя большего, требуя слияния, но он играл со мной, как с добычей.

Его свободная рука медленно, мучительно неспешно скользила по моему телу. Он снимал с меня одежду по кусочку, давая мне прочувствовать каждое касание прохладных пальцев на разгоряченной коже. Я извивалась под ним, закусив губу до крови, пытаясь дотянуться до него хотя бы краем тела, но он держал меня в узде, наслаждаясь моим беспомощным состоянием.

— Смотри на меня, — приказал он, когда его рука достигла края моего белья. — Ты хотела этого годами. Теперь ты будешь молить меня о каждом движении.

Я видела его торжество, видела, как он упивается моей жаждой. Эйфория, разлитая по моим венам, сводила меня с ума, превращая каждое его прикосновение в удар током. Я была обнажена, беззащитна и полностью во власти этого холодного существа, которое сейчас горело вместе со мной. Мне было плевать на любые последствия. Я хотела его до боли, до крика, но Адриан продолжал свою игру, шаг за шагом лишая меня остатков гордости, превращая эту ночь в бесконечное, тягучее наслаждение.

Он медленно опустил голову, прокладывая дорожку поцелуев от моей ключицы к самому краю корсажа, останавливаясь там, где пульс бился сильнее всего. Я чувствовала его дыхание — прохладное, но обжигающее, — и это контрастировало с тем адом, что разверзся у меня под кожей.

— Пожалуйста, — прошептала я, ненавидя себя за эту слабость, за то, как жалобно прозвучал мой голос. — Адриан, хватит…

Он замер, приподнявшись на локтях, и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо было маской совершенной, ледяной красоты, но в глазах плескалась тьма. Он намеренно провел кончиком языка по чувствительной точке у меня на шее, чувствуя, как я дернулась в его плену, не в силах сдержать стон.

— Хватит? — переспросил он с притворной задумчивостью, его пальцы на моих запястьях сжались чуть сильнее. — Мы едва начали, Марго. Ты так долго была такой холодной, такой недоступной, такой… правильной. А теперь ты под моей кровью, и мне чертовски нравится видеть, как твоя дисциплина превращается в пепел.

Он медленно, с дразнящей неспешностью, высвободил одну мою руку, позволяя ей упасть на простыни, но тут же перехватил мои пальцы, прижимая их к своей груди, туда, где не билось сердце. Это было напоминание о том, кто он такой. Я судорожно сжала его рубашку, пытаясь притянуть его к себе, но он лишь сильнее навалился всем весом, лишая возможности пошевелиться.

Его свободная рука, не прекращая своего пути, опустилась ниже, очерчивая изгиб бедра. Каждое движение было выверенным, как надрез хирурга, и таким же точным. Он знал, на какие точки надавить, чтобы я забыла, как дышать, чтобы единственной мыслью в моей голове осталось его имя.

— Ты вся горишь, — выдохнул он мне в губы, и я почувствовала, как капля его крови, всё еще влажная на его губах, коснулась моей кожи в поцелуе. — Ты хочешь, чтобы я забрал всё? Хочешь, чтобы я перестал играть?

Я не могла говорить, я могла только смотреть на него, задыхаясь от той невероятной, острой эйфории, которая отравляла мне разум. Его доминирование было подавляющим, но в этом не было ничего отвратительного — наоборот, оно казалось единственно верным состоянием. Я кивнула, выгибаясь навстречу его руке, и в этот момент он, наконец, позволил себе сбросить маску невозмутимости.

Его взгляд стал диким, хищным, и он впился в мои губы в поцелуе, который уже не был расчетом. Это был срыв. Он наконец перестал дразнить, начав забирать свое, и я, наконец, смогла ответить ему, вплетая пальцы в его волосы, желая лишь одного — чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Он сбросил остатки одежды одним рваным, нетерпеливым движением, и я едва успела осознать, что он освободился от оков ткани, как его тело накрыло мое. В следующую секунду — резкий, властный толчок, лишивший меня возможности вдохнуть. Крик застрял в горле, перейдя в сдавленный всхлип, когда его мощь заполнила меня до предела.

Я всегда знала, что он быстр — видела это в том, как он перемещается по кабинету, как мгновенно оказывается рядом. Но я никогда не задумывалась о том, что эта скорость распространяется на все аспекты его существа. Его движения были неестественно, пугающе стремительными. Это был не человеческий ритм; это был ритм хищника, живущего в ином измерении времени.

Каждое его движение отдавалось внутри острой, пронзительной болью, но вампирская кровь, бушующая в моих венах, совершала невозможное. Она трансформировала эту боль, переплавляла её в раскаленный металл удовольствия. Мой мозг, отравленный эйфорией, сходил с ума от скорости, от напора, от того, как этот холодный, выверенный Адриан сейчас превратился в стихию.

— Адриан… Адриан! — я не просила, я выкрикивала его имя, захлебываясь в этом бешеном темпе.

Мое тело изгибалось под ним, не в силах угнаться за его стремительностью. Он не давал мне ни секунды передышки, ни миллиметра пространства. Его движения были жесткими, доминирующими, пропитанными той самой властью, которую он так долго выстраивал. Каждая вспышка боли становилась искрой, от которой я вспыхивала все ярче, превращаясь в чистый нерв, дрожащий в его руках.

Я не понимала, где заканчиваюсь я и где начинается он. Я была полностью во власти его скорости, его силы, его вампирского естества. Казалось, он вошел в меня не только физически, но и на каком-то молекулярном уровне, перекраивая все мои чувства.

— Не останавливайся! — мой голос сорвался на хрип, когда я вцепилась в его плечи так, что кожа под моими ногтями, должно быть, начинала кровоточить. — Пожалуйста, не останавливайся!

Я не знала, сколько это длилось — мгновение или вечность. Время растянулось, исказилось, подчиняясь его ритму. Я кричала, требуя еще, требуя больше, полностью отдаваясь этому разрушительному, невероятному наслаждению, которое возносило меня на пик, за которым, как мне казалось, уже не было ничего, кроме пустоты и его имени.

Пик накрыл меня как удар молнии. Это не было похоже на обычную разрядку — это был взрыв, ослепительный и всепоглощающий. Я почувствовала, как реальность вокруг нас треснула, рассыпаясь на тысячи искр, и этот поток удовольствия, усиленный его кровью в моих венах, стал невыносимым.

Я закричала — долго, пронзительно, — и этот звук был единственным, что связывало меня с миром, прежде чем всё окончательно померкло. Мое тело пронзила судорога, каждая мышца напряглась до предела, а затем я просто провалилась в черную, бархатную пустоту.

Мир исчез. Больше не было ни его рук, ни давления его тела, ни этой бешеной, нечеловеческой скорости. Осталась только звенящая тишина и ощущение полета в бездне, где меня не существовало. Я не чувствовала собственного веса, не чувствовала дыхания. Я просто растворилась в этом испепеляющем финале, оставив всё своё «я» где-то там, на краю той пропасти, в которую он меня втолкнул.