Поделенная на двоих

Глава12

Я открыла глаза, когда в окна спальни уже пробивались первые лучи утреннего солнца. Ожидаемая после вчерашней ночи ломота в теле отсутствовала. Напротив, я чувствовала себя удивительно невесомой, словно кровь Адриана не просто напитала меня, а переписала саму структуру моего естества. Где-то в глубине вен все еще пульсировало эхо той эйфории, превращая каждое движение в акт чистого наслаждения. Адриана в постели не было, и прохлада простыней вызвала лишь легкий укол досады. Я поднялась, не чувствуя потребности в одежде, и, движимая какой-то первобытной безмятежностью, направилась к лестнице.

В голове было удивительно пусто и чисто. Я чувствовала себя послушным инструментом, чья единственная цель — быть там, где он хочет, и делать то, что он велит. Это было пугающее, почти болезненное желание угодить ему, прорастающее из каждого сосуда, по которому текла его кровь.

Когда я спустилась на первый этаж, собираясь пройти на кухню, его голос раздался из гостиной — спокойный, тягучий, с ноткой торжества:

— Марго, дорогая, подойди сюда.

Я улыбнулась — послушно, без тени сомнения — и свернула в гостиную. Но стоило мне переступить порог, как я замерла. В кресле, где вчера сидел Адриан, расположился Ярослав. Рядом с ним, словно натянутые струны, стояли двое парней, от которых веяло той же сырой, лесной мощью, что и от него.

Адриан стоял у окна с бокалом, и, увидев меня, расплылся в довольной, хищной улыбке. Его взгляд, полный собственнического триумфа, прошелся по моему телу.

— Марго, зрелище, конечно, прекрасное, — произнес он, не сводя глаз с Ярослава, — но, пожалуйста, накинь что-нибудь. Не смущай гостей.

Я перевела взгляд на Ярослава. Его лицо, сначала бледное от шока, на моих глазах наливалось тяжелой, багровой яростью. Его челюсти сжались так, что я услышала тихий хруст. Я чувствовала его боль — она вибрировала в воздухе, — но благодаря крови Адриана, пульсирующей во мне, эта связь с ним была приглушена, словно сквозь плотную ткань. Однако видеть себя в таком виде на глазах у того, кто еще вчера пытался выбить из меня всю спесь, было унизительно.

Я стояла в оцепенении, чувствуя, как холодный воздух гостиной контрастирует с жаром, который все еще жил во мне. Адриан, заметив мою растерянность, плавно подошел ближе. Его движения были исполнены спокойного превосходства. Он небрежно накинул на мои плечи свою рубашку — плотную, пахнущую его холодным парфюмом. Ткань едва прикрывала бедра, оставляя ноги полностью обнаженными.

— Так лучше, — прошептал он мне в самое ухо, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь подчинения. — Присаживайся. Хочешь кофе?

— Не нужно, — я взяла себя в руки.

Внутри меня боролись две силы: остатки моей личности, вопившей о позоре, и магия его крови, требовавшая абсолютной покорности. Я выбрала второе. Выпрямив спину, я одарила присутствующих своей самой холодной, самой циничной улыбкой, в которой было больше яда, чем в словах Адриана.

Ярослав смотрел на меня так, будто хотел разорвать на части — и не только меня, но и того, чья рубашка сейчас пахла на моей коже. Он был в ярости от того, что я стала трофеем, который Адриан выставил напоказ. Адриан же наслаждался каждой секундой этого спектакля. Он не просто хотел меня — он хотел унизить зверя, демонстрируя, кому именно я принадлежу после этой ночи. И я, осознавая это, не нашла в себе сил возмутиться. Напротив, мысль о том, что я — его собственность, доставляла мне почти маниакальное удовольствие.

Я обвела взглядом мужчин, стоявших посреди гостиной, и в моем голосе не дрогнула ни одна нотка.

— По какому поводу собрание в такой час? — спросила я, стараясь не смотреть на искаженное лицо Ярослава.

— Продолжение вчерашнего вопроса, — ответил Адриан, подходя ко мне со спины. — Господин Громов со своими братьями все еще настаивает на пересмотре условий нашего контракта.

Я скользнула взглядом по парням рядом с Ярославом.— Если это его братья, то сходства я не наблюдаю, — заметила я с легкой усмешкой, вновь поворачиваясь к Адриану. — Решение уже принято, Адриан. Документы оформлены, юристы поставили подписи. Обсуждать здесь попросту нечего.

Адриан мягко положил руки мне на талию, прижимаясь всем телом. Его пальцы, холодные и властные, медленно погладили кожу под распахнутой рубашкой. Он наклонился, и его губы коснулись мочки моего уха. Голос был тихим, бархатным и вызывающе эротичным:— Марго, дорогая, не будь букой. Дай этим господам шанс и подпиши новый контракт.

Я почувствовала, как по телу прошла электрическая волна. Ярослав взорвался: он дернулся вперед, его глаза опасно потемнели, а мышцы напряглись для рывка. Но двое парней мгновенно среагировали, ухватив его за руки и не давая сорваться с места.

Глядя на эту сцену, я не испытывала ни капли страха. Наоборот, внутри меня расцветало странное, почти болезненное чувство триумфа. Мне безумно нравилось видеть Ярослава в таком состоянии, нравилось, как он мечется в своей клетке из ярости и бессилия. Но еще больше мне нравилось поведение Адриана. Годами я желала, чтобы он перестал быть лишь ледяным наставником, чтобы он увидел во мне нечто большее, чем эффективный механизм.

Я не знала, была ли эта зависимость следствием его крови или тем самым глубоким, почти религиозным поклонением, которое я питала к нему всё это время. Он был моим богом, моим хозяином, и тот факт, что сейчас он выбрал меня для этой игры, заставлял меня чувствовать себя на вершине мира.

Я повернула голову, чтобы встретиться с Адрианом взглядом, и в моих глазах читалась абсолютная готовность.— Как скажешь, — прошептала я, чувствуя, как его рука становится всё более требовательной. — Если ты хочешь, чтобы я их выслушала, я это сделаю. Но сомневаюсь, что это изменит финал.

Я улыбнулась Ярославу — улыбкой победительницы, лишенной всякой жалости. Кровь Адриана внутри меня бурлила, подталкивая к тому, чтобы играть по его правилам, и в этот момент я была готова сделать всё, лишь бы удержать этот взгляд, это внимание и этот странный, порочный экстаз нашего союза.

Тишину, пропитанную электрическим напряжением, нарушил один из сопровождающих Ярослава. Он сделал шаг вперед, его движения были уверенными, но лишенными той хищной агрессии, что исходила от Громова.

— Прошу прощения за это вмешательство, — его голос был низким и спокойным. — Меня зовут Филипп, это мой брат Кирилл. Мы понимаем ваше нежелание пересматривать условия, но для нас этот контракт — вопрос выживания нашего дела. Мы готовы пойти на любые уступки. Назовите свою цену. Что именно должно измениться, чтобы вы поставили подпись?

Адриан за моей спиной довольно хмыкнул, прижимая меня к себе чуть плотнее, словно демонстрируя всем присутствующим мою полную принадлежность. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей талии ниже, заставляя меня выпрямиться и сосредоточиться. В моих венах пульсировала его кровь, требуя проявлять жесткость и деловую хватку, которую он так ценил во мне.

Я посмотрела на Филиппа и Кирилла, чувствуя себя существом высшего порядка по сравнению с этими лесными гостями.

— Условия просты, — произнесла я, холодно и четко. — Вы передаете нам права на логистический узел в Северном секторе и увеличиваете процент отчислений с оборота на пятнадцать пунктов. Никаких встречных требований. Либо мы подписываем это сегодня, либо вы выходите из игры навсегда.

Ярослав, до этого момента сдерживаемый братьями, глухо зарычал, глядя на меня с такой смесью ненависти и боли, что я едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Это было восхитительно — видеть, как мой цинизм и холод разбивают его в щепки.

Братья переглянулись. Филипп и Кирилл быстро обменялись парой фраз на каком-то странном, гортанном языке, который, казалось, вибрировал в воздухе. Ярослав хотел что-то крикнуть, но Филипп накрыл его плечо тяжелой ладонью, заставляя замолчать.

— Мы согласны, — коротко бросил Филипп, даже не глядя на Ярослава.

Адриан широко улыбнулся.— Великолепно. Рад видеть столь конструктивный подход. Может, выпьете с нами в честь сделки?

— Благодарим за предложение, но нам пора, — вежливо, но отстраненно отказался Филипп. — Когда мы можем подъехать в ваш офис для окончательного заверения бумаг?

— После обеда, — отозвалась я, глядя на них с высоты своего положения. — Мой секретарь подготовит все необходимое.

Ярослав так и не проронил ни слова. Он стоял, сжимая кулаки, и его глаза, пылающие яростью, были прикованы только ко мне — точнее, к рубашке Адриана, в которую я была завернута. Он был повержен не столько контрактом, сколько тем, что произошло ночью.

Братья осторожно развернули его, направляясь к выходу, и Ярослав, бросив на меня последний, почти животный взгляд полный горечи, последовал за ними. Как только за ними закрылась тяжелая дубовая дверь, я почувствовала, как Адриан расслабился. Он прильнул к моей шее, вдыхая мой аромат, смешанный с его собственным.

— Видишь, Марго, — прошептал он, кусая меня за ушко, — когда ты подчиняешься, ты становишься невероятно эффективной. Я горжусь тобой.

Адриан развернул меня к себе, его взгляд был полон той же темной, собственнической искры, которая горела в нем всю ночь. Одним решительным движением он притянул меня ближе, и его поцелуй на этот раз был глубоким, жадным, не оставляющим места для мыслей или сомнений. Я растворялась в нем, чувствуя, как его рука снова прокладывает путь к моей талии, лишая меня последней защиты.

Он, не прерывая поцелуя, подхватил меня на руки и направился обратно к лестнице, в сторону спальни. Я тихо рассмеялась, откидывая голову назад — смех звучал странно легко, почти невесомо, без тени былого цинизма.

— Знаешь, — прошептала я, когда он преодолевал последние ступени, — если мы продолжим в таком темпе, к обеду в офисе я точно не появлюсь. А там документы, встречи, дела… они не будут ждать.

Адриан остановился у порога спальни, его губы дрогнули в хищной усмешке. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я сказала величайшую глупость в мире.

— Дорогая, — проговорил он низким, вибрирующим голосом, — этим братьям контракт нужен гораздо больше, чем нам. Они будут сидеть в приемной, пить холодный кофе и ждать столько, сколько потребуется. Для них это вопрос выживания, а для меня — просто очередной день, когда я получаю всё, что захочу.

Он рассмеялся — холодным, властным смехом, в котором не было и капли иронии, только чистое осознание своей власти. Это было так опьяняюще, что я не нашла в себе сил для возражений.

Он легко, словно пушинку, толкнул меня на широкую кровать, заваленную смятыми простынями, которые еще хранили воспоминания о нашей бурной ночи. Адриан навис надо мной, закрывая собой дневной свет, пробивающийся сквозь шторы. Его глаза обещали продолжение того, что мы начали, и я знала: я буду ждать его каждого движения, каждой команды, каждой секунды этого утра, полностью забыв о том, что где-то там существует деловой мир, контракты и амбиции. Сейчас во всем мире существовали только мы двое.