Поделенная на двоих

Глава13

Яр

Телефонный звонок прозвучал в семь утра, как пощечина. Я дернул трубку с такой силой, что чуть не раздавил корпус, но Филипп, уже сидевший на краю дивана, оказался быстрее. Он нажал на громкую связь и приложил палец к губам.

— Господин Громов, — голос Адриана звучал в тишине комнаты неестественно четко. — Я понимаю ваше разочарование вчерашним отказом. Марго бывает излишне упряма, но я подумал… Возможно, мне удастся убедить её пересмотреть условия, если мы обсудим это в более спокойной обстановке. Приезжайте ко мне сегодня утром.

Я зарычал, подаваясь вперед, готовый выхватить телефон, но Фил удержал меня крепким захватом за плечо.

— Звучит заманчиво, Адриан, — спокойно ответил Филипп, даже не дрогнув. — Мы будем. Через час.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня с нескрываемой тревогой.

— Ты с ума сошел? — прошипел я, вскакивая на ноги. — Это ловушка! Он просто хочет поглумиться над нами!

— У нас нет другого выхода, Яр, — отрезал Фил, поднимаясь следом. — Нам нужен этот контракт. Если он дает шанс — мы обязаны его использовать. Ты нужен мне вменяемым, понял? Никаких срывов.

Кирилл, до этого момента молча точивший нож у окна, повернулся к нам.— Адриан не делает подарков, — тихо заметил он. — В чем подвох?

— Вот это мы и выясним, — ответил Фил, хватая ключи от машины. — Но если мы не поедем, мы проиграли уже сейчас.

Мы ехали втроем в одной машине. В салоне стояла такая духота, что мне казалось, будто воздух стал густым, как смола. Я чувствовал, как внутри меня ворочается зверь, требуя вырваться наружу.

— Слушай меня, Яр, — Фил вел машину, не глядя на дорогу, его пальцы впились в руль так, что кожа на костяшках побелела. — Ты держишь себя в руках. Никаких зубов, никаких срывов. Если он хочет поиграть — мы сыграем. Но если ты начнешь терять контроль, он сотрет нас в порошок раньше, чем мы успеем моргнуть.

— Я просто хочу, чтобы он не лез к ней, — процедил я сквозь зубы, глядя на пролетающие мимо деревья.

— Просто молчи и слушай, — Кирилл положил руку мне на предплечье, и я почувствовал, как он напряжен не меньше меня. — Сейчас мы просто деловые партнеры. Не больше.

Мы приближались к особняку, и с каждым метром подвох ощущался всё отчетливее. Тишина утра казалась неестественной, словно весь мир вокруг замер в ожидании того, что случится в этих стенах. Мы ехали к нему в пасть, понимая, что в этой игре правила устанавливает тот, кто не знает жалости.

Мы вошли в гостиную, и нас встретил Адриан. Выглядел он как обычно — безупречный костюм, ледяная улыбка, ни одной лишней эмоции. Мы обменялись дежурными фразами, официально представились. Я едва заставлял себя стоять прямо, потому что от этого типа разило так, что у меня перехватывало дыхание. Для обычного человека он, может, и пах дорогим парфюмом, но для нас это была невыносимая вонь гнилой плоти и кладбищенской сырости. Она забивала нос, вызывая тошноту.

— Марго, дорогая, подойди сюда, — сказал он, даже не обернувшись, просто глянул в сторону лестницы.

Мы все трое замерли. Мы слышали, как она идет, слышали её дыхание. Но когда она вошла в комнату… у меня внутри будто что-то оборвалось. Она была абсолютно голая, и судя по её лицу, она не знала, что мы здесь. На долю секунды она застыла, и я увидел её глаза — расширенные, немного растерянные, но в них не было стыда. Совсем.

Больше всего меня ужаснуло то, что я увидел на её коже. Вся шея, плечи, ключицы — всё было в багровых следах от пальцев и глубоких, еще свежих укусах вампира. Это выглядело как мясорубка. Любой другой человек на её месте корчился бы от боли, но Марго стояла спокойно. Хуже того, она смотрела на Адриана с таким обожанием, что меня затошнило. В этом взгляде было что-то неестественное, стеклянное.

Я почувствовал, как внутри меня зверь бьется в клетку, требуя вырваться. Зов, который обычно тянул меня к ней как магнитом, стал тихим, едва уловимым шепотом. Его кровь внутри неё буквально заглушила мой.

— Марго, зрелище конечно прекрасное, но пожалуйста, накинь что-нибудь, не смущай гостей, — спокойно бросил этот ублюдок, даже не глядя на неё.

Когда он накинул на неё свою рубашку, я едва не сорвался. В голове стучало только одно: он её сломал. Теперь она смотрела на него как на своего единственного бога.

Филипп рядом со мной напрягся, я почувствовал, как я когтями впился в ладони, чтобы не выпустить их на волю. Кирилл был бледен, его глаза метались между Марго и Адрианом, и я видел, как тяжело мне дается это спокойствие. Нас здесь было трое, но мы не могли бы разорвать этого вампира в клочья, нам бы не хватило сил, но Марго… она стояла рядом с ним, прижавшись к его боку так, будто это было единственное безопасное место в мире.

— Присаживайся, хочешь кофе? — спросил он её с той самой снисходительной нежностью, от которой у меня внутри всё закипало.

— Не нужно, — ответила она. Ее голос был ровным, холодным, но когда она перевела взгляд на Адриана, в её глазах вспыхнул тот самый блеск, от которого хотелось выть.

Меня колотило от ярости. Этот кровосос не просто удовлетворил свои низменные инстинкты — он наполнил её собой до краев, и теперь она транслировала его волю, даже не осознавая, что её собственное «я» задвинуто куда-то в дальний угол. Каждый раз, когда он касался её, я видел, как она вздрагивает, но не от боли, а от какого-то наркотического блаженства.

— Ну, господа, — Адриан повернулся к нам, и в его глазах я увидел чистую, неприкрытую насмешку. Он знал, что делает. Он специально вызвал нас сюда, чтобы показать, во что превратил её за одну ночь. — Вы что-то хотели обсудить по поводу контракта?

Филипп сделал шаг вперед, его голос прозвучал глухо:— Да. Условия. Мы хотим знать, что нужно сделать, чтобы закрыть этот вопрос сегодня.

Я не мог говорить. Я смотрел, как Марго стоит в его распахнутой рубашке, как её пальцы нервно, но преданно сжимают край ткани, и как она ловит каждое слово этого ублюдка. Моя ярость уже не была просто гневом — это было желание уничтожить всё, что здесь происходит, вместе с этим домом. Но стоило мне сделать хоть шаг, как Марго посмотрела на меня — холодно, отстраненно, как на пустое место. Я понял: она здесь, но её больше нет. Адриан забрал её целиком.

Слова Адриана и Марго превратились в бессвязный гул. Я больше не понимал, о чем они спорят — о логистике, процентах или акциях. Все мои силы уходили на то, чтобы не позволить костям начать выворачиваться под кожей. Сердце колотилось в горле, как бешеная птица, а глаза, наверняка уже налившиеся кровью, видели мир через мутную красную пелену.

Я знал, с кем имею дело. Адриан — один из старейших, хищник из тех времен, когда люди еще строили алтари из камней. Мы с братьями — сильные альфы, но против него мы как щенки перед волком. Если я сорвусь, если зверь вырвется на волю в этой гостиной, Адриан не просто убьет меня — он уничтожит нас всех ради забавы.

Фил и Кирилл поняли все без слов. Они подхватили меня под локти, и я, шатаясь, позволил им увести себя. Мы вышли под холодный утренний свет, и только когда особняк скрылся за поворотом, я почувствовал, как воздух наконец перестал быть пропитанным запахом гнили и его липким, приторным ароматом.

— Выпустите меня, — прохрипел я, едва машина сбавила ход.

Фил затормозил у обочины, глядя на меня тяжелым взглядом.

— Яр, ты же понимаешь, что это спектакль был только для тебя? — голос брата звучал жестко, но в нем проскальзывала жалость. — Он специально выставил её так, чтобы ты слетел с катушек. Он хочет, чтобы ты нарушил договор.

— Мне плевать, — выплюнул я. Голос срывался на рык. — Он трогал ее. Он жрал ее и трахал мою пару. Он сделал из нее куклу!

Я вывалился из машины, даже не дождавшись полной остановки. Земля под ногами казалась слишком мягкой, неустойчивой. Я подошел к первому попавшемуся старому дубу, чувствуя, как внутри меня разрывается последняя плотина. Вся ярость, вся беспомощность, весь этот удушающий гнев выплеснулись в одном ударе.

Раздался оглушительный треск дерева. Мой кулак пробил кору и вошел глубоко в ствол, щепки полетели в стороны. Боль в разбитых костяшках была ничем по сравнению с тем, как горело нутро. Я не сдерживался больше. Я позволил боли стать триггером.

Кости затрещали, перестраиваясь с диким, тошнотворным хрустом. Одежда лопнула по швам, когда тело начало увеличиваться, покрываясь густой жесткой шерстью. В последнюю секунду перед тем, как разум окончательно утонул в инстинктах, я успел услышать, как братья отъехали на безопасное расстояние.

Зверь вырвался наружу — огромный, черный, с пастью, полной слюны и ярости. Я не помнил себя. Я сорвался с места, вгрызаясь когтями в землю, и рванул вглубь леса. Лес дрожал от моего бега. Я бежал, пока легкие не начали гореть огнем, пока не выдохся до полного онемения, но даже в волчьем обличье, среди деревьев и сырого мха, меня преследовал один и тот же образ: он, с капелькой ее крови на губах, и она, смотрящая на него так, словно он — весь её мир.

Я несся сквозь лесную чащу, не разбирая дороги. Ветки хлестали по морде, раздирая кожу, но я не чувствовал боли — я чувствовал только пульсирующую в висках ненависть. Каждое движение лап вбивало в землю этот гнев, каждая мышца была натянута, как струна. Зверь внутри меня не просто бежал — он искал выхода из этого ада, где моей парой распоряжались как вещью.

Я остановился только тогда, когда силы окончательно оставили меня. Грузная туша волка тяжело опустилась на мох, бока ходили ходуном, из пасти вырывался густой пар, смешанный с рыком. Я был в самой глуши, там, где даже птицы затихали от одного моего присутствия.

Постепенно, с болезненными спазмами, я начал возвращаться в человеческий облик. Это всегда мучительно, но сейчас это было похоже на пытку. Я лежал на холодной земле, голый, исцарапанный, с разбитыми кулаками, и смотрел в серое утреннее небо сквозь кроны деревьев.

Перед глазами снова всплывала эта картинка: Марго, его рубашка, его холодные руки на её талии. Я зажмурился, впиваясь пальцами в землю, раздирая ногтями мох. Я осознавал, что физически он не убил её, не причинил ей ран, которые нельзя залечить, но он сделал нечто куда более страшное. Он залез ей в голову, в кровь, в самую суть.

— Я доберусь до тебя, — прохрипел я, глядя в пустоту. Голос звучал чужим, хриплым, пропитанным отчаянием.

Я понимал слова Фила — это был спектакль. Адриан точно знал, что я приду, знал, что увижу, знал, какую реакцию это вызовет. Он хотел выставить меня слабаком, хотел, чтобы я сорвался и нарушил договор, развязав кровавую резню, в которой у нас не было шансов. Он играл с нами, как со зверьми в цирке.

Но он просчитался в одном. Он думал, что я сдамся, увидев её «преданность». Теперь у меня появилась новая цель. Я не просто хотел получить свою пару — я хотел вырвать её из этой иллюзии, какой бы ценой это мне ни обошлось. Кровь вампира рано или поздно выветрится, или я найду способ её вымыть.