Поделенная на двоих

Глава9

Я не стала дожидаться, пока он предпримет новую попытку продавить мою волю. Схватив сумочку, я с силой захлопнула дверь внедорожника и почти вывалилась в холодную темноту леса. Ноги на каблуках проваливались в гравий, но я шла, не оборачиваясь, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости и унижения.

Я достала телефон и вызвала такси, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Пока приложение искало машину, я отошла к краю дороги, подальше от его внедорожника, который стоял в тени елей, как хищник, притаившийся в засаде.

Машина такси приехала через десять минут. Когда я уже садилась на заднее сиденье, мне показалось, что я слышу звук его мотора. Я невольно бросила взгляд назад, в сторону его джипа. В полумраке салона, сквозь лобовое стекло, мне на секунду померещилось, что его глаза странно, неестественно блеснули — не просто отражение фар, а какой-то пульсирующий свет. Я моргнула, отгоняя наваждение, но уверенность, что он не спускает с меня глаз, была абсолютной. Он следил за каждым моим движением, и это знание ощущалось на коже, как прикосновение раскаленного железа.

Только когда такси тронулось и мы выехали на трассу, я позволила себе выдохнуть. И тут меня накрыло.

Меня трясло. Крупная, неконтролируемая дрожь била по плечам, по рукам, по всему телу. Адреналин, перемешанный с чем-то диким и первобытным, ударил в голову сильнее любого алкоголя. Я судорожно вцепилась в обивку сиденья, стараясь унять этот хаос внутри.

За свою долгую жизнь я позволяла себе интрижки. Иногда, когда скука становилась невыносимой, я выбирала кого-то — красивого, молчаливого, удобного — и позволяла себе пару ночей разрядки. Это было всегда исключительно для здоровья, для тонуса, для того, чтобы не чувствовать себя застывшей статуей. Но это было пресно. Это было похоже на механическую работу, которую выполняешь без души.

То, что происходило с Громовым, не имело ничего общего с прежними «разрядками». Его поцелуи сжигали. Они оставляли не просто следы на губах, а фантомную боль по всему телу, будто он прошелся по мне раскаленным клеймом. Я чувствовала, как внутри меня, за всеми слоями цинизма и самоуверенности, до сих пор пульсирует этот жар.

Я посмотрела в боковое стекло на свои дрожащие руки. «Я просто сумасшедшая», — подумала я, усмехнувшись самой себе. Но в этой мысли не было страха. Было только пугающее, опьяняющее осознание того, что я наконец-то нашла то, что не смогла бы просчитать ни в одной своей таблице. И этот факт возбуждал меня до предела.

Телефон в моей сумочке завибрировал, нарушая ту хрупкую тишину, в которой я пыталась привести мысли в порядок. На экране высветилось имя, от которого меня обычно бросало в холод, но сегодня внутри все сжалось от совсем иного предчувствия.

— Марго, — голос Адриана звучал безупречно спокойно, но в его тоне всегда присутствовала сталь, не терпящая возражений. — У меня появилось немного свободного времени. Жду тебя в особняке. Сейчас.

Я тихо выругалась, сжав зубы так, что челюсти свело. Ну разумеется. Как по заказу.

— Буду через тридцать минут, — ответила я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнула ни одна лишняя нотка.

Я сбросила вызов и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Черт возьми. Только этого мне не хватало. Встреча с Адрианом требовала абсолютной концентрации, безупречной маски, а я все еще чувствовала, как на губах горит привкус Громова, а в крови догорают остатки того нелепого, яростного адреналина.

Я быстро достала из сумки зеркальце. В тусклом свете салона я видела женщину, которую все знали: холеную, циничную, с идеально подведенными глазами. Никто никогда не видел на моем лице растерянности, и Адриан — меньше всех. Я поправила волосы, стерла с губ остатки помады, чтобы скрыть припухлость, и глубоко вдохнула, выстраивая внутри себя привычную стену холода. Нужно было превратиться в ту самую Марго — безупречную, ледяную, предсказуемую. Я приказала водителю такси сменить маршрут и ехать прямо к воротам поместья.

Пока мы неслись по шоссе, я безжалостно анализировала себя. «Держись ровно, — приказала я себе, стискивая края сумочки. — Никаких запахов. Никаких воспоминаний о лесе. Никаких следов его рук на твоей коже». Я была мастером лжи, виртуозно скрывающей свои истинные мотивы за маской светской леди. Но сейчас эта ложь казалась мне хрупким стеклом, которое может разлететься от одного неосторожного вздоха Адриана.

Когда такси остановилось у парадного входа, я уже была готова. Я вышла из машины, расправила плечи и зашагала по аллее, чеканя шаг на каблуках. Моя походка была привычно уверенной, взгляд — холодным и изучающим.

Адриан ждал меня в кабинете. Он стоял у окна, наблюдая, как я пересекаю сад. Его фигура, подсвеченная вечерними огнями особняка, казалась монументальной. Я вошла, не дожидаясь приглашения, и плотно закрыла за собой дверь.

— Ты опоздала, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос, всегда спокойный, сейчас показался мне подозрительно ровным.

— Пробки, Адриан. В этом городе они стали катастрофическими, — я произнесла это с легкой долей привычного мне высокомерия, проходя к креслу и садясь в него с нарочитой небрежностью.

Я тщательно следила за своим дыханием. Я знала, что он может почувствовать малейшее изменение моего сердечного ритма. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и заставляла каждую мышцу расслабиться. Я не могла позволить ему увидеть то, что осталось от Громова в моих глазах.

— Странно, — он медленно повернулся ко мне. Его взгляд, пронзительный и острый, как скальпель, прошелся по моему лицу, по шее, по блузке. — Обычно ты выбираешь пути быстрее. Ты выглядишь… возбужденной, Марго.

Он подошел ближе, и я почувствовала, как во мне вскипает привычное раздражение. Но я не отвела взгляд. Я посмотрела на него в упор, приподняв бровь с тем самым циничным вызовом, который всегда помогал мне выигрывать в таких спорах.

— Это называется усталость, Адриан. После переговоров с Громовым мне нужно было немного прийти в себя. Ты же знаешь, я терпеть не могу непрофессионалов.

Я произнесла фамилию Громова так легко и пренебрежительно, что сама удивилась своей наглости. Теперь оставалось только надеяться, что он не заметит, как бешено бьется мое сердце, когда я произношу это имя.

Адриан сократил дистанцию одним плавным, почти хищным движением. Он навис надо мной, вынуждая вжаться в спинку кресла. Его близость была холодной и стерильной, лишенной того животного жара, к которому я уже начала привыкать. Он наклонился, его лицо оказалось совсем рядом с моей шеей. Я замерла, задержав дыхание, но он всё равно сделал глубокий, жадный вдох, втягивая воздух ноздрями.

Его глаза на мгновение потемнели, а в уголках рта залегла жесткая складка.

— От тебя пахнет зверем, Марго, — произнес он тихо. В его голосе не было вопроса, только констатация факта, от которой у меня внутри всё похолодело.

Я подавила желание вздрогнуть. Мой цинизм сработал автоматически, как заезженная пластинка.

— Зверем? — я усмехнулась, лениво переплетая пальцы на коленях. — Может, это просто запах городских улиц или твое воображение? Ты слишком долго не выходил в люди, Адриан.

Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз, как на неразумного ребенка. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь.

— Я говорю не о метафорах. От тебя разит оборотнем. Этот приторный запах хвои, сырой земли и крови… С кем ты виделась, Марго?

Я прищурилась, сохраняя лицо. Лгать ему в лоб было опасно, поэтому я выбрала единственно верный путь — полуправду.

— Оборотнем? Ты перечитал сказок? А встречалась я с тем самым Громовым, — ответила я, выдерживая его пристальный взгляд. — После того как официальная часть переговоров закончилась, он решил, что может убедить меня лично. Пытался поговорить наедине, давил на сделку, пытался продавить свои условия. Ничего не вышло, разумеется. У него весьма… своеобразная манера ведения бизнеса. Очень напористая.

Я пожала плечами, выражая крайнюю степень скуки. Адриан поднял одну бровь, и в этом жесте было столько скепсиса, что мне на секунду стало не по себе.

— То есть то, что мы — единственные аномалии в этом мире, ты принимаешь как данность, — произнес он, медленно обходя кресло. — Я даю тебе кровь десятилетиями, чтобы ты не старела, чтобы ты жила, а в существование других видов — скажем, оборотней — ты упорно отказываешься верить?

Я усмехнулась, откинув голову назад и глядя на него с вызовом.

— Адриан, я прагматик. Я вижу факты. Мое бессмертие — это факт, я его чувствую на вкус каждый месяц. А оборотни — это, скорее всего, просто результат работы чьей-то агрессивной эндокринной системы. Не пытайся превратить мою жизнь в фильм ужасов только потому, что тебе скучно.

Я произнесла это с такой долей сарказма, что сама себе поверила. Но внутри, под слоем цинизма, я чувствовала, как сильно колотится сердце.

Адриан ушел, оставив после себя тяжелый, почти осязаемый холод. Я долго сидела в тишине, глядя на свои руки. Запах хвои, который он учуял, всё еще преследовал меня. Зверь.