Грешный брак с врагом моего жениха

Границы дозволенного

POV Эллисон

Черный «Maybach» Маркуса бесшумно проглотил последние километры подгородного шоссе и остановился у подножия высокого холма. За коваными воротами скрывался его особняк — монументальное сооружение из темного гранита и стекла, выглядевшее одновременно роскошно и неприступно. Как и сам его хозяин.

— Ваша комната на втором этаже, миссис Вэйн, — сухо произнес Маркус, когда водитель открыл передо мной дверь. — Точнее, наша комната.

Мое сердце привычно пропустило удар. С момента подписания бумаги прошло всего три часа. Я успела заскочить в свою съемную квартиру, собрать один чемодан и официально отправить заявление об уходе из бюро Кристиана. Месть была запущена, но реальность контракта накрывала меня с головой.

Особняк встретил нас звонкой тишиной и прохладой. Прислуга, выстроенная в холле, встретила нас молчаливыми поклонами. Маркус даже не взглянул на них — он поднялся по широкой мраморной лестнице, на ходу снимая пиджак и ослабляя галстук.

Я шла за ним, чувствуя, как с каждым шагом пальцы на ручке чемодана сжимаются всё сильнее.

Главная спальня оказалась огромной. В центре возвышалась монументальная кровать под темным шелковым покрывалом, а за панорамным окном открывался вид на залитый дождем сад.

— Выделите себе половину гардероба, — Маркус бросил пиджак на кресло и повернулся ко мне. На нем была только белая рубашка с расстегнутым воротником, под которой угадывался рельеф мощной груди. — Ужин подадут в восемь. А пока… советую принять душ и привести себя в порядок.

Он подошел ближе. Каждое его движение излучало уверенность мужчины, абсолютно уверенного в своем праве на всё, что находится в этом доме. Он остановился вплотную, и я невольно сделала шаг назад, пока не уперлась спиной в прохладную стене.

— Вы боитесь, Эллисон, — не спросил, а констатировал он, опустив руку на стену рядом с моей головой. От него пахло дорогим парфюмом, теплом и чистым доминированием. — Вчера в моем кабинете вы громко заявляли о готовности на всё. А сейчас дрожите, как осиновый лист.

— Я не дрожу, — выдохнула я, хотя мое дыхание было рваным и частым. Его близость выбивала из-под ног последнюю опору.

— Не лгите мне, — Маркус наклонился, его темные стальные глаза заглянули прямо в мою душу. Кончик его пальца медленно коснулся моей подбородка, заставляя подняться выше. — Вы согласились на мои условия. Вы знали, что ждет вас в этой спальне. Или ваш бывший жених настолько плохо научил вас отдаваться мужчине, что вы паникуете от одного моего прикосновения?

Слова про Кристиана отозвались внутри тупой болью. Если бы он только знал! Если бы он только догадывался, что Кристиан вообще ко мне не прикасался, оставляя меня «на потом», пока сам развлекался с другими!

Маркус опустил взгляд на мои губы. На секунду в комнате повисла такая звенящая, электрическая тишина, что я услышала громкий стук собственного сердца. Он нагнулся ниже, его горячие губы почти коснулись моих…

Я непроизвольно зажмурилась и вся сжалась, задержав дыхание в ожидании удара или неминуемого.

Маркус замер.

Его дыхание обжгло мою щеку. Я открыла глаза и увидела, как его брови слегка сдвинулись. В его глазах вспыхнуло не понимание, а глубокое, темное раздражение, смешанное с непонятным мне догадкой.

— Отрешенное тело мне не нужно, Эллисон, — его голос стал холоднее льда. Он медленно отступил на шаг назад, разрывая наш физический контакт. — Я не беру женщин, которые сжимаются от страха, будто их ведут на эшафот. Мы договаривались о страсти, а не об одолжении.

— Я… я просто устала, — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает стыдный румянец.

— У вас есть время адаптироваться, — Маркус холодно поправил манжеты рубашки. — Я не стану прикасаться к вам, пока вы сама не придете ко мне и не попросите об этом. Но не заставляйте меня ждать слишком долго. Мое терпение не безгранично.

Он развернулся и вышел из спальни, громко хлопнув дверью.

Я медленно сползла по стене на пол, закрыв лицо руками. Сердце судорожно колотилось. Напряжение спало, но на его место пришел новый, еще более опасный страх.

Я выиграла время. Мы не переспли в первую ночь. Но как долго я смогу скрывать от этого властного, искушенного мужчины свою главную тайну? И что произойдет, когда его терпение действительно закончится?