Грешный брак с врагом моего жениха

Холодный расчет

POV Эллисон

Дорога до пентхауса прошла в оглушительном, вибрирующем молчании.

В салоне черного лимузина царил полумрак. Маркус сидел рядом, откинув голову на кожаное подголовье и закрыв глаза. От него исходила волна сдерживаемой энергии — той самой, что полчаса назад буквально растерла Оливию перед сотней гостей.

Его ладонь тяжелым грузом покоилась на моем колене. Горячая, властная, уверенная. Я не пыталась ее убрать, чувствуя себя под защитой этой невидимой брони, но внутри все сильнее разгорался вопрос: почему?

Когда за нами закрылись двери пентхауса, Маркус привычным движением скинул смокинг на кресло и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Вина? — тихо спросил он, подступая к мини-бару.

— Да, — выдохнула я, падая на мягкий диван и чувствуя, как с плеч спадает тяжесть вечера.

Он принес два хрустальных бокала с темным рубиновым напитком, протянул один мне и сел напротив в кресло — сохраняя дистанцию.

— Ты сегодня сыграла свою роль безупречно, Эллисон, — произнес он, сделав глоток. — Твое молчание перед Оливией… Ты показала им всем, что тебя больше нельзя задеть.

— Благодаря тебе, — честно ответила я, встречая его стальной взгляд. — Если бы ты не перехватил ее руку… Маркус, почему ты вообще вмешался? По контракту ты должен был предоставить мне юристов и статус. Но ты уничтожаешь Кристиана с какой-то яростью. Ты защищаешь меня перед прессой так, будто…

Я осеклась, глядя, как на его лице застывает непроницаемая маска.

— Будто что? — перебил он, и его голос прозвучал неожиданно сухо, даже прохладно. — Будто у нас настоящие чувства?

Я замерла, сжав ножку бокала.

Маркус легонько усмехнулся — без тепла, одной лишь тенью губ, и откинулся на спинку кресла.

— Не усложняй всё, Эллисон, — его стальной взгляд стал абсолютно прагматичным. — Давай не будем строить иллюзий. Мы оба прекрасно знаем условия нашего соглашения. В нем нет места романтической чуши. Наш брак — это сделка, бизнес-проект и взаимная выгода.

Острый укол колольнул где-то в груди, но я лишь сильнее выпрямила спину, не показывая виду.

— Тогда к чему была эта сцена в зале? Этот поцелуй в ключицу у всех на глазах?

— Репутация, — коротко отчеканил Маркус, сделав еще глоток. — Ты — миссис Вэйн. Позволить какой-то истеричке выплеснуть вино на мою жену — значит показать слабость моего дома перед инвесторами. Я защищал свой статус, Эллисон. А что касается Кристиана…

Он сделал паузу. Его глаза на мгновение темнели, в них скользнула глубокая, тщательно скрываемая глухая ярость, но он быстро подавил её, превратив лицо в застывший гранит.

— …что касается твоего бывшего, мне просто стало тебя жаль, — спокойно, словно между прочим, произнес Маркус.

Слово «жаль» повисло в воздухе, как тяжелый обух.

— Жаль? — тихо переспросила я, ощущая, как внутри вспыхивает обида.

— Именно, — Маркус посмотрел на меня свысока, с безупречным превосходством. — Видеть, как умная девушка с огромным потенциалом позволила вытереть о себя ноги какому-то ничтожеству… Выглядеть сломанной, прятать слезы в моей спальне от обычных прикосновений… Это вызывает жалость, Эллисон. А я не люблю, когда то, что принадлежит мне по документу, выглядит жалко. Я просто возвращаю тебе твою цену, чтобы наш союз выглядел убедительно. Но не ищи здесь глубины. Чувства — это слабость. А я не привык быть слабым.

Его слова бритвой полоснули по моей гордости. Жалость. Он считал меня сломанной игрушкой, которую нужно отремонтировать ради престижа! Он был убежден, что я плакала вчера от страха перед ним и прошлых травм, и теперь проявлял снисхождение мастера к своей подопечной.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и сфокусировала на нем самый холодный взгляд, на который была способна.

— Понятно, — выцедила я, поднимаясь с дивана. — Спасибо за откровенность, мистер Вэйн. Можешь быть успешен в своей жалости: я прекрасно помню пункт договора о шести месяцах. И уверяю тебя, я не собираюсь претендовать на твое «сердце».

Маркус замер, следя за каждым моим движением. В глубине его стальных глаз на долю секунды проскочило нечто похожее на досаду от моих слов — буто его собственная броня нанесла удар и по нему самому, — но он тут же закрыл это за непроницаемым спокойствием.

— Вот и отлично, — выдохнул он. — Чистый расчет. То, о чем мы договаривались.

Я уже повернулась, чтобы уйти в спальню и оставить его одного в этой холодной роскоши, как на его столике громко и требовательно зазуммерил чип-телефон.

Маркус мгновенно переключил внимание на экран. Его лицо за секунду превратилось в маску жесткого босса.

— Вэйн на связи.

Из динамика донесся взволнованный голос начальника безопасности:

— Мистер Вэйн, экстренная ситуация. Кристиан Вэнс час назад вышел из офиса своего отца. Он полностью потерял контроль. Нам сообщили, что он направил в прессу личные архивы и готовится сделать слив через полтора часа, если миссис Вэйн не встретится с ним лично…

Маркус медленно поднялся с кресла. Жалость или нет, но в его глазах мгновенно вспыхнул такой опасный, всеиспепеляющий огонь, что воздух в гостиной снова стал свинцовым.

— Он смеет выдвигать условия? — тихо прорычал Маркус. — Готовьте машину. Заблокируйте канал связи. Мы раздавим его прямо сейчас.

Я осталась стоять у дверей спали. Сделка. Только секс. Никаких чувств. Но почему тогда от его ярости у меня по коже бежали мурашки?