Грешный брак с врагом моего жениха

Шелковая ловушка

POV Эллисон

Закрытый VIP-салон свадебной моды в центре города принадлежал известному французскому кутюрье, но сегодня двери ателье были заперты для всех. Единственным посетителем, ради которого остановили работу салона, был Маркус Вэйн.

Я стояла на высоком подиуме перед огромным трехстворчатым зеркалом. Консультанты и швеи с тихим трепетом порхали вокруг меня, расправляя длинный, тяжелый шлейф из белоснежного шелка и французского кружева.

Платье было шедевром. Оно идеально облегало талию, выгодно подчеркивало изгиб бёдер, а глубокий вырез на спине открывал кожу до самого поясничного позвонка. Но для меня это платье казалось не нарядом невесты, а роскошными доспехами перед решающим боем.

Тяжелая дубовая дверь салона открылась.

Маркус вошел без шума, словно хозяин, проверяющий свои владении. На нем был строгий темно-синий костюм, взглядом он сходу отогнал суетящихся швей, дав им негласный знак удалиться. Девушки мгновенно испарились из примерочной зоны, оставив нас в абсолютной, звонкой тишине.

В зеркале я увидела, как его стальные глаза медленно, неторопливо скользнули по моей фигуре. Взгляд задерживался на плечах, на глубоком вырезе на спине, на шелке, обтягивающем бедра. На секунду в его глазах вспыхнул такой плотный, темный огонь, что воздух в комнате сразу стал тяжелым и горячим.

— Измените фасон, — сухо произнес Маркус, подступая к подиуму.

Я удивленно повернулась к нему, подбирая тяжелый шлейф:

— Что вам не нравится? Платье сидит идеально.

— Мне не нравится вырез на спине, — Маркус остановился у самого края подиума, из-за чего его голова оказалась почти на одном уровне с моей. — Он слишком открытый. Сегодня на банкете сотни мужчин будут смотреть на вас. А я не люблю, когда смотрят на то, что принадлежит мне.

— Это только контракт, Маркус, — набравшись смелости, напомнила я, хотя сердце уже привычно пустилось вскачь от его близости. — Вы сами сказали: никакой романтики и чувств. Почему вас волнует, насколько открыта моя спина?

Маркус ухмыльнулся — хищно, с легкой опасной грацией. Он сделал шаг на подиум и оказался за моей спиной.

— Контракт не отменяет того факта, что с момента подписи вы носите мою фамилию, Эллисон, — его низкий бархатный шепот обжег чувствительную кожу на моей шее.

Я замерла, не в силах сделать даже вдох. В зеркале напротив я увидела, как его большая, сильная ладонь с длинными пальцами медленно опустилась на мою обнаженную спину.

Его прикосновение было подобно разряду тока. Горячая, слегка шероховатая кожа его пальцев скользнула по моему позвоночнику сверху вниз. Дрожь мгновенно пронзила все мое тело, кончики пальцев на руках похолодели, а внизу живота вспыхнул предательский, необъяснимый жар.

— Вы снова дрожите, миссис Вэйн, — проговорил он мне прямо в ухо. Его вторая рука опустилась на мою талию, слегка притягивая мое тело назад, пока моя спина не уткнулась в его твердую, мощную грудь. — Каждое мое прикосновение заставляет ваше сердце биться так, будто вы пытаетесь сбежать.

— Я не пытаюсь сбежать… — соврала я, хотя чувствовала, как от его запаха — табака, дорогого парфюма и чистого мускуса — кружится голова.

— Лжешь, — выдохнул он, и его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, фиксируя меня.

Маркус опустил голову. Его губы медленно, с мучительной неспешностью коснулись ямочки на моей обнаженной шее. Это не был нежный поцелуй — это было властное, собственническое клеймо. Я невольно запрокинула голову назад, выронив из рук шелковый шлейф, и тихо ахнула.

В зеркале я увидела выражение его лица: темный, голодный взгляд искушенного мужчины, который привык брать от жизни всё. Но вместо того чтобы сорвать с меня это платье и забрать то, что полагалось ему по праву их договора, Маркус вдруг остановился.

Его взгляд зафиксировал ту самую глубокую, непреодолимую панику, которая вспыхивала в моих глазах каждый раз, когда дело доходило до границы.

Маркус медленно отстранился. В его глазах снова мелькнула та самая холодная, расчетливая проницательность, которая пугала меня больше всего.

— Кристиан был дураком, — неожиданно произнес Маркус, разворачивая меня за плечи к себе лицом. Его пальцы удерживали мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. — Он не умел ценить то, что было рядом с ним. И судя по вашей реакции… он никогда по-настоящему не прикасался к вам так, как должен прикасаться мужчина.

Мое дыхание перехватило. Лицо залило горячим румянцем. Я испуганно замерла, боясь, что он прямо сейчас разгадает мою главную тайну.

— Он казался вам монстром в постели? — тихо, с неожиданной ноткой темного сочувствия спросил Маркус, истолковав мой страх по-своему. — Поэтому вы сжимаетесь от любого движения?

Я не стала его переубеждать. Пусть лучше он думает, что дело в психологической травме от Кристиана, чем узнает правду о моей невинности.

— Кристиан… в прошлом, — с трудом прошептала я.

— Именно, — Маркус отпустил мой подбородок и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — А ваше настоящее и будущее — это я. До нашей свадьбы осталось три дня, Эллисон. Измените фасон платья. Сделайте спину чуть закрытее. Я не намерен делиться зрелищем вашей красоты ни с кем.

Он повернулся и направлялся к выходу из салона.

— Маркус! — окликнула я его, когда его рука легла на дверную ручку.

Он остановился, не оборачиваясь:

— Что?

— Свадьба… она действительно будет такой пышной? Для прессы?

— Свадьба будет идеальной, — ответил он своим сухим, непререкаемым тоном. — А вот что будет после неё, когда мы останемся в нашем номере одни… зависит только от вашей готовности перешагнуть через свои страхи.

Дверь за ним закрылась, оставляя меня одну перед огромным зеркалом в окружении белого шелка, со сжимающимся от страха и дикого предвкушения сердцем.