Муж, жена, любовница

Глава первая-1

Глава первая

Помещение, которое она долго искала, находилось на краю города, за станцией метро «Войковская», в обычном панельном доме. С торца длинной многоэтажки был пристроен отдельный вход с симпатичным новым козырьком, и, когда женщина наконец увидела его, он показался ей желанным пристанищем.

Ранним вечером в середине ноября в Москве дул холодный ветер и гнал по улицам жесткую снежную крупу; его порывы хлестали женщину по лицу, секли ледяной крошкой, и ей было очень одиноко под беспросветными небесами холодного, жестокого города… Прерывисто вздохнув и совладав наконец со своими чувствами, загнав боль и страх в глубину души, Юлия осторожно поднялась по скользким белым ступенькам, позвонила и приготовилась.

Сюда, к этому дому, ее привело только упрямство, присущее Юлии от природы. Еще недавно вполне уверенная в себе, симпатичная и хрупкая тридцативосьмилетняя блондинка, своим постоянным благополучием неизменно вызывавшая скрытое раздражение у знакомых, сейчас ощущала себя окоченевшей и замороженной — так, будто чувства ее находились под анестезией. Вот и в этот вечер — как, впрочем, и во все предыдущие мрачные вечера последнего периода ее жизни — ей было все равно, куда идти и с кем разговаривать. Она и разыскала этот дом точно на автопилоте, по старой привычке что-то делать, куда-то стремиться, надеяться и… действовать, действовать, действовать… И тогда — кто знает? — вдруг повезет? Повезет, как той лягушке, попавшей в кувшин со сметаной, из известной притчи. Если шевелить лапками быстро-быстро, то из сметаны собьется масло, а это уже твердое, это — опора. Можно стоять. Бог знает, сработает ли этот древний принцип, с которым она мысленно жила уже полгода, или спасения нет, и мир ее катится-таки в тартарары, — все равно она будет пытаться…

Юлия вздрогнула, услышав ворвавшийся в ее невеселые мысли мелодичный звонок. Он свидетельствовал о том, что ее услышали. Дверь открыли, и она увидела большое помещение без прихожей, на пороге которого стояла высокая молодая женщина с приветливым лицом. "Такими раньше были пионервожатые", — мелькнула мысль, и, стряхнув оцепенение, Юлия шагнула вперед.

Пахло свежим ремонтом. По левой стене располагались вешалки, середину комнаты занимали кресла, а у окна стоял большой стол. Помещение напоминало небольшую учебную аудиторию. Это и был тот самый Клуб, куда пригнали ее отчаяние и одиночество. Клуб московской общественной организации совершенно особого, пугающего рода — клуб ВИЧ-инфицированных.

Юлия оставила шубку на вешалке и, незаметно скользнув к дальней стене, села в последнем ряду. Надо было оглядеться, освоиться в незнакомой атмосфере. Здесь уже сидели люди — в основном молодежь — в свитерах и джинсах; у стены грудой лежали рюкзачки. Юная пара что-то оживленно обсуждала между собой; лица у юноши и девушки были бледные, болезненные, но, как ни странно, веселые. Дама, похожая на администратора средней руки, рассказывала седому очкарику наверняка какие-то захватывающие сплетни — Юлия услышала слова: "Министерство здравоохранения", — а он слушал ее с усталой улыбкой; в руках мужчина держал старый и донельзя потертый портфель… Мгновенно окинув взглядом эту достаточно мирную и обыденную картину, Юлия немного успокоилась и почувствовала, как внутри у нее чуточку потеплело и оттаяло.

Зал понемногу заполнялся, присутствующих попросили пересесть поближе к столу, и Юлия повиновалась. Она оказалась рядом с девушками, почти подростками, которые, показалось ей, были почти ровесниками ее детям. Интересно, старше или младше моей Ксюши, мелькнуло у нее в голове. Юлия по старой и неискоренимой привычке все еще делила всех молодых людей на тех, кто был старше или моложе ее детей.

Началась лекция о новых лекарственных препаратах. Лектор — полная пожилая женщина, профессор медицинского института — говорила о том, что Юлии было уже известно. Ей рассказывал об этом ее старый друг, доктор Гена, как она его называла. Именно он в свое время и сообщил ей диагноз — и слава богу, что это был он, потому что он же и помог ей справиться с тем ужасом и безысходностью, которые охватили ее. С тех пор Юлия, оглушенная и самим известием, и более поздними событиями, находилась в странном состоянии заторможенности, которое мысленно с горькой иронией называла анабиозом. Может быть, поэтому доктор Гена и настоял на походе своей пациентки в Клуб — походе, который он гордо именовал ее "новым выходом в люди".

У женщины-лектора была прекрасно поставленная речь, и Юлия, не особенно вникая в смысл слов, стала, как ей показалось, успокаиваться от одного ее голоса, доброжелательно и энергично освещающего проблему, ставшую в последние полгода для Юлии главной в жизни. До этого она, как и все, разумеется, слышала о СПИДе и о жертвах "чумы двадцатого века", но все эти «ужастики» существовали как бы параллельно ее собственной жизни и никакого отношения лично к ней не имели. Уж она-то, коренная москвичка, счастливая жена и мать семейства, никак не могла отнести себя к группе риска…

Юлия вдруг поймала себя на том, что не может сейчас ни что-либо записывать, ни сосредоточиться на словах лектора. Внутренний холод делал ее внимание слабым, а мозг — вялым, и она не могла удержать нить мысли. Чтобы хоть чем-то заняться, она исподволь стала разглядывать зал.

Вот напряженно, приоткрыв рты в сосредоточенном внимании, слушают профессора девушки рядом с ней. Наивные, усмехнулась Юлия, еще на что-то надеются… Вот что-то сосредоточенно строчит в блокноте пожилой мужчина. А вот и сама лектор — профессор Анкудинова — ну, с ней все ясно: специалист, медик, инфекционист, опыт, знание языков… Она в курсе всех новинок фармацевтики, всех современных разработок; она применяет эти новинки на практике и видит результаты. Солидный научный авторитет. Но даже она смотрит на проблему без особого оптимизма. Случаи. Статистика. Возможности ремиссии. Слова умные и ученые. А за ними скрывается страшная истина, скрывается только одно — выхода нет. Нет его, понимаете?!

У Юлии сжалось сердце от безумной тоски. В мгновение ока она лишилась с таким трудом достигнутого равновесия. Боль и отчаяние снова охватили ее, и в который раз за эти месяцы она подумала: а может быть, легче просто закрыть на все глаза и прекратить борьбу?

"Господи, помоги мне, — прошептала она про себя, вспомнив, сколько сил потратил ее друг доктор Гена, уговаривая ее посетить Клуб. А сколько сил отняло у нее самой намерение собраться с духом и все-таки прийти сюда. И вот, пожалуйста, опять — расстроилась, потеряла весь свой природный оптимизм. — Смилуйся надо мной, Господи, не дай мне сдаться… Ничего исправить уже нельзя… Можно только бороться и ждать…"

Юлия знала, что теперь до конца жизни — до которого, вероятно, совсем недолго — она будет постоянно бороться с ВИЧ-инфекцией в своем теле. Хуже было то, что ей уже казалось, будто ужасная болезнь поселилась не только в ее плоти, но и в душе, в мозгу, в самум ее сознании… "Прекрати немедленно, — мысленно одернула она себя. — Нельзя замыкаться, сосредоточиваться только на себе. Посмотри: тут сидят люди, такие же как ты, с той же самой проблемой, и еще гораздо моложе тебя — им бы только жить да жить!" А гадкий внутренний голос эгоистично нашептывал ей: это их счастье, что они моложе; лекарство от СПИДа вряд ли найдут в ближайшее время, и даже если найдут лет через пять, то молодые, быть может, дождутся. А вот ты, если и доживешь, будешь уже такой развалиной, что вряд ли сможешь выдержать тяжелый курс лечения…

"Черт подери, неужели действительно все? — опять подумала Юлия. — Пожила, повеселилась на этом свете, сходила замуж, родила двоих детей, построила два дома. Вот и все?"

Почему-то именно прошлой ночью, перед решением прийти сюда, она поняла, что больна серьезно и безнадежно. Что жизнь уже никогда не будет прежней, веселой и праздничной, по-человечески естественной и понятной, а будут больницы, мучения, остракизм окружающих, вечная жалость к самой себе — не жизнь, а пытка, сплошные потери. И главная утрата — потеря свободы. Свободы всего — выбора, передвижения. Она — человек с ограниченными жизненными возможностями. А внешне такая же, как и вчера — все еще красивая, еще легкая, еще живая. К этой мысли привыкнуть было невозможно…

Она снова погрузилась в свои горести, уже привычно отчитывая себя за эгоизм: "Какая мешанина, какие глупости у меня в голове и какая я плохая. Грешная, непоследовательная, трусливая… Ну ладно, допустим, я действительно такая. А как же все остальные? Кто эти люди? Они тоже плохие — все до единого? И эти юные создания тоже совершили смертные грехи? И заразились потому, что любили кого-то? Если я наказана за свою неосмотрительность, то эти дети — за что? Неужели любить — это плохо?"

Лекция заканчивалась. Слушателям раздали листочки с расписанием заседаний Клуба, с рекомендациями по новой диете, с адресами новых фондов, которые они могут посетить. А Юлия, вынырнув из мысленной беседы с самой собой, продолжала разглядывать публику. В ответ и на нее — кареглазую обаятельную блондинку со стрижкой каре, — тоже уставились заинтересованные взоры, но она решила пока ни с кем не знакомиться.

От природы Юлия была человеком веселым и энергичным. Однако глубокая депрессия последних месяцев привнесла в ее характер и поведение черты, ранее ей несвойственные, — настороженность, замкнутость, стремление уединиться, спрятаться, подобно улитке в ее раковине, и теперь она не торопилась обрести новых знакомых. Быть может, Юлия опасалась того, что, бросившись сейчас от одиночества на первую попавшуюся приманку дружбы, она будет вынуждена потом постоянно тянуть лямку в общем-то ненужных ей отношений… А впрочем, почему вынуждена? В этом-то, в выборе друзей и знакомых, она, слава богу, все еще свободна…

В другой комнате, куда их пригласили пройти, горел мягкий нижний свет, зеленел экзотическими водными растениями большой аквариум, удобные диваны манили присесть, а на журнальных столиках был накрыт ароматный чай с печеньем. Чувствовалось стремление хозяев создать уютную, приятную обстановку и поддержать пришедших сюда людей. Но уже одно это стремление, так явно бросающееся в глаза, невольно напоминало всем о той проблеме, которая свела вместе таких разных мужчин и женщин. У Юлии в голове пронеслось, что это, конечно, не казенные стены больницы, но все же — увы! — вполне служебное помещение, хоть и нового типа. Общая атмосфера, невзирая на старания организаторов, казалась ей безнадежно унылой, и женщина тихонько вздохнула, невольно вспомнив о том, каким бывает настоящий уют.

Не торопясь садиться, Юлия огляделась. Она так давно не выходила из дома и не видела новых людей, что сегодня чувствовала себя путешественницей по незнакомым джунглям. Однако же ничего по-настоящему опасного вокруг пока не наблюдалось. Девушки, которых она приметила еще на лекции в зале, сидели в дальнем углу и оживленно болтали с двумя зрелыми дамами и мужчиной средних лет. Юная пара по-прежнему кротко выясняла отношения… Какие они все милые, с немного преувеличенной восторженностью отметила про себя Юлия. Неужели это будет своего рода семья, сообщество ее новых друзей? На всякий случай она решила сесть поближе к двери, чтобы в любое время можно было уйти, удрать, если ей этого захочется.

Пришла ведущая, собранная и строгая девушка в очках — психолог, работающий в Клубе. Объявила, что будет проводить групповое занятие, которое продлится не менее двух часов. Юлия отпила глоток душистого фруктового чая и, мельком взглянув на часы, подумала: не смыться ли? Она — и групповое занятие?! Да это же просто смешно. С давних, еще студенческих времен она не участвовала ни в каких групповых занятиях. А впрочем, что ей еще остается делать? Времени полно. Обязанностей никаких. Да и замечательный доктор Гена советовал ей побыть в Клубе подольше. Юлия взяла себя в руки и осталась, хотя невольно проверила взглядом, не заперта ли дверь и остаются ли пути к отступлению.

Все происходящее казалось ей случайным и ненужным эпизодом, таким же нелепым, как все последние месяцы ее существования. Но случилось так, что Юлия хорошо запомнила этот обучающий семинар по СПИДу.

Когда девушка-психолог заговорила, стало ясно, как она еще молода. Однако плавная речь, грамотно построенные фразы и умение держаться перед аудиторией выдавали в ней человека духовно зрелого и вполне опытного.

— Давайте познакомимся, — приветливо начала она. — Сегодня наше первое занятие в этом сезоне.

— Да мы уже знакомы, — раздался шутливый молодой голос.

— Знакомы, но не со всеми. Некоторые здесь впервые. Итак, начинаем?

— А чай допить можно?

— Хорошо, еще десять минут на чай.

"Если так будет и дальше тянуться, домой я никогда не попаду", — промелькнуло у Юлии в голове. Она и сама не знала, куда торопилась, но раздражение и беспокойство в последнее время стали едва ли не основными эмоциями.

Зазвенели чашки, люди стали убирать посуду со столиков, освобождая их для бумаг и карандашей. Чувствуя настрой и радостную готовность окружающих, Юлия тоже ощутила небольшое нетерпение и решила не суетясь высидеть до конца занятий. Кто знает, а вдруг?…

— У нас сегодня будет ролевая игра, тренинг на психологическую выносливость и умение работать в команде. Сначала — несколько вводных слов, объяснение для новичков, установка. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете. Ведь все вы потеряли очень многое — семью, друзей, профессию. И, как вы уже успели узнать, государство почти ничего не делает для вас, хотя существует закон, в идеале обязывающий общество оказывать вам помощь. Однако, к сожалению, от вас отмахнулись все. Поэтому ваша задача — выстоять самостоятельно, в одиночку выдержать борьбу за себя, за свое здоровье. И вот, благодаря Клубу, у нас есть возможность проводить эти занятия. Сегодня — как и каждую среду в течение вот уже двух лет…