Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Чувствую тебя

Цитадель Черной Луны, которая веками была оплотом несокрушимой власти и гордости, теперь напоминала огромный, богато украшенный склеп. Воздух в коридорах застоялся, пропитавшись запахом холодного камня и страха, который источали слуги. Раньше здесь пахло лесом, охотой и жизнью, но с уходом Киры жизнь словно вытекла из этих стен через невидимую рану.

Кай сидел на тронном возвышении в Главном Зале. Тьма окутывала его плечи, как тяжелый плащ. Его пальцы, длинные и костлявые, впились в массивные подлокотники из черного гранита с такой силой, что камень крошился под его когтями, осыпаясь на пол мелкой пылью. Прошло всего несколько дней с момента её изгнания и последующего побега, но для него это время растянулось в бесконечную, мучительную вечность.

Разорванная связь не принесла обещанного облегчения. Она не освободила его. Напротив, она превратилась в открытую, гноящуюся рану в самом центре его существа. Каждый удар сердца отзывался острой, пульсирующей болью, которая расползалась по венам, превращая кровь в жидкий свинец. Но самым страшным было другое.

Он всё еще чувствовал её.

Сквозь тысячи километров, сквозь густые леса и горы, на самой грани сознания он улавливал её фантомное присутствие. Это была пытка, которую не мог придумать ни один инквизитор. Он чувствовал её ледяной страх, когда она входила в замок Ардена. Он чувствовал её опустошение... и вдруг, как удар хлыстом по лицу, он почувствовал её возбуждение. Липкое, жаркое, чужое.

— АРРРР! — животный, первобытный рык разорвал тишину зала, заставляя факелы на стенах испуганно мигнуть.

Кай вскочил, одним мощным ударом опрокидывая тяжелый дубовый стол с картами. Свитки разлетелись, как испуганные птицы. Зверь внутри него бесновался, скребя когтями по ребрам. Волк требовал крови. Он чувствовал присутствие другого самца рядом со своей парой. Он чувствовал запах Ардена — запах озона и грозы, который теперь смешивался с ароматом кожи Киры. Ревность, дикая и необузданная, затопила разум Кая алой пеленой.

— Альфа... — в зал, осторожно ступая по мрамору, вошла Лира.

На ней было полупрозрачное платье цвета ночного неба, которое почти ничего не скрывало, а в руках она несла золотой кубок с вином, сдобренным успокаивающими травами и зельями её отца-Советника.

— Вы не спали три ночи, Кай. Ваша аура душит стаю. Совет беспокоится... воины шепчутся, что их лидер превращается в тень былого величия. Нам нужна твоя сила, а не твоя скорбь по предательнице.

Кай резко обернулся. Его лицо было искажено гримасой ярости, зрачки расширились, полностью поглотив радужку. В тусклом свете зала он выглядел как демон, восставший из преисподней, чтобы нести разрушение.

— Совет? — его голос упал до зловещего, вибрирующего шепота, от которого у Лиры по спине пробежал холодок. — Совет хотел, чтобы я разорвал связь. Они твердили, что она слаба, что она тянет меня вниз. Я послушал их. Я сделал то, что они хотели. И теперь я гнию заживо, Лира! Я чувствую, как этот падальщик касается её кожи. Я чувствую, как она... — он запнулся, и в его глазах блеснула невыносимая боль, — как она откликается на него.

— Забудь её, Кай! — Лира подбежала к нему, отбросив осторожность. Она вцепилась в лацканы его кожаной куртки, заставляя смотреть на себя. — Она — шлюха Бродяг! Она греет постель твоему врагу, пока ты здесь убиваешься. Посмотри на меня! Я — твоя настоящая пара по праву силы. Я здесь, я твоя будущая Луна. Почувствуй моё тепло, позволь мне вылечить эту рану!

Она прижалась к нему всем телом, пытаясь поцеловать, навязать свой запах, свою волю. Но Кай перехватил её запястья с такой сокрушительной силой, что кости отчетливо хрустнули в тишине зала. Лира вскрикнула, её лицо исказилось от боли, но он даже не моргнул.

В этот момент его разум подкинул ему галлюцинацию. Вместо Лиры он видел Киру. Киру в тот вечер, когда он оттолкнул её. Её бледная кожа, её искусанные в кровь губы и тот взгляд... в нем была ненависть, но под ней горело то самое желание, которое когда-то связывало их воедино.

— Ты никогда не станешь ею, — Кай отбросил Лиру на пол, как сломанную куклу.

Кубок выпал из её рук и разбился, заливая белый мрамор багряной жидкостью. Вино растекалось лужей, пугающе похожей на кровь.

— Никто и никогда не займет её место. Ты хотела власти, Лира? Ты её получишь. Но ты никогда не получишь меня.

Он подошел к огромному стрельчатому окну и посмотрел на запад, в сторону земель Бродяг, где за горизонтом скрывалась Каменная Хватка Ардена. Ревность, первобытная и беспощадная, окончательно выжгла остатки его логики. Он представлял, как Арден прижимает Киру к стене, как его руки скользят по её животу...

В этот момент внутри Кая снова пульсировал этот странный, золотистый свет. Ребенок. Его сын. Сквозь боль разорванной связи он почувствовал, как малыш тянется к нему. Это была не просьба о помощи — это был зов крови, мощный и требовательный. Золотая пульсация дала Каю силы, которых у него не было несколько дней. Его сердце забилось в новом, яростном ритме.

— Клянусь кровью и мертвой луной, Кира! — его голос прозвучал как смертный приговор, который услышали сами небеса. — Я сожгу мир Бродяг дотла, я превращу замок Ардена в пепел, но я заберу тебя назад. Я вырву этому ублюдку сердце прямо на твоих глазах, а тебя... тебя я верну в цепях. Я заставлю тебя кричать моё имя до тех пор, пока ты не забудешь, как дышать. Я выжгу из твоей памяти, из твоей плоти каждое прикосновение другого мужчины. Ты была моей, и ты останешься моей. Даже если мне придется уничтожить тебя, чтобы окончательно присвоить!

Он резко обернулся к застывшей в дверях охране. Его аура Альфы взорвалась, сбивая воинов с ног.

— Готовьте отряд. Лучших воинов. Мы выступаем на Каменную Хватку. Сейчас же! Плевать на рассвет, плевать на договоры Совета. Мы идем убивать.

В это же время, за сотни миль от него, в холодной Северной башне Каменной Хватки, Кира сползла по стене на пол. Её грудь вздымалась, она жадно хватала ртом воздух, который всё еще казался ей пропитанным запахом Ардена. Её кожа горела там, где он касался её, а душа кровоточила от осознания собственного предательства.

Вдруг... золотая искра внутри неё пульсировала с новой, пугающей силой. Малыш Леон отреагировал на ярость отца, которая пробилась сквозь все ментальные щиты и магические запоры Ардена. Ребенок почувствовал гнев Кая и ответил на него.

Кира прижала ладонь к животу, и внезапно её кожа засияла чистым, ослепительным золотом. Ребенок внутри неё словно... зарычал. Это был первый раз, когда Леон проявил не просто магическую силу, а свою волю. И этот беззвучный, вибрирующий рык эхом отозвался в сознании Кая, который уже вскакивал на коня в своей Цитадели.

Арден, стоявший за дверью башни, внезапно пошатнулся. Он почувствовал, как древние защитные чары его замка, которые держались веками, начали давать трещины под одновременным давлением двух Альф — того, кто мчался снаружи, и того, кто еще не родился, но уже заявил свои права на этот мир.

Крючок:

Лира, оставшаяся в тронном зале, медленно поднялась с пола, вытирая кровь с разбитой губы. В её глазах не было слез — только холодный, расчетливый блеск. Она посмотрела на лужу вина и прошептала:

— Если я не буду Луной, то ею не будет никто. Кай, ты еще не знаешь, что твой «сын» — это ключ к твоей собственной могиле, который я уже передала Совету.