Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

После битвы

Карета летела по Мертвым Землям, как обезумевший зверь, вгрызаясь колесами в каменистую, иссохшую почву. Снаружи выл ветер — колючий, пропитанный пылью истлевших костей. Он пробирался сквозь щели бронированных стен, и этот вой казался Кире предсмертным стоном самой природы. Здесь, на выжженной равнине, где небо имело цвет запекшейся печени, не росло ни травы, ни надежды. Камни здесь напоминали черепа, а редкие сухие коряги — скрюченные в агонии руки мертвецов.

Внутри тесного, пропахшего страхом пространства пахло гарью, озоном и густым, тяжелым запахом запекшейся крови. Кира вжалась в угол кожаного сиденья, до боли обхватив живот руками. Ее колотило в крупной дрожи. Перед глазами, как выжженное раскаленным клеймом изображение, стояла сцена из конюшен: безумный оскал Кая, хищный блеск его удлинившихся когтей и тот роковой момент, когда его ярость вдруг сменилась ледяным, узнающим торжеством.

Он понял. Он почувствовал ту нить, которую не смогло разорвать даже изгнание.

— Он знает... — сорвалось с ее губ едва слышным шелестом, который мгновенно поглотил грохот колес.

Арден сидел напротив. В полумраке кареты его фигура казалась высеченной из обсидиана. Его поза была обманчиво расслабленной, но это была поза взведенного капкана, готового в любой миг перебить хребет врагу. Рубаха на нем была разорвана в клочья, а на левом боку зияла жуткая рана — след рунического клинка Кая. Кровь, пугающе темная, почти черная под светом магических фонарей, расползалась по ткани, медленно капая на дорогое кожаное сиденье.

— Да, — Арден поднял голову, и в сумраке его глаза блеснули холодным, режущим серебром, в котором отражалась арктическая стужа. — Теперь он знает. И это меняет всё. Охота на изгнанную пару превратилась в войну за наследие.

— Ты действительно думал, что сможешь спрятать нас? — Кира горько усмехнулась, чувствуя, как ледяной страх сменяется липким, удушающим отчаянием. — Ты видел его глаза? В них не осталось ничего человеческого. Кай не остановится, пока не выжжет эти земли до самого океана. Он придет за своей «собственностью».

Арден подался вперед, резко сокращая дистанцию. Пространство между ними наполнилось его тяжелым, животным жаром.

— Я не «думаю», Кира. Я действую, — отрезал он, и его голос вибрировал, задевая в ней те первобытные струны, о существовании которых она предпочла бы забыть. — Кай привык, что мир вращается вокруг его рыка. Но Мертвые Земли — это не его лес. Здесь его власть заканчивается там, где начинаются мои правила.

Карету резко подбросило на валуне. Снаружи раздался вой, от которого у Киры волосы встали дыбом. Это не был волк. Это было что-то древнее, лишенное плоти и души, обитающее в пустоте этих равнин.

— Даже тени здесь голодны, — коротко бросил Арден, заметив ее испуг.

Он попытался поправить перевязь, но внезапно судорожно выдохнул, и на его губах выступила кровавая пена. Крови было слишком много. Она уже лужей стояла у его сапог. Магия Кая, заложенная в рунах меча, была подобна трупному яду — она пожирала плоть Альфы изнутри, блокируя его хваленую регенерацию.

— Ты ранен... — Кира подалась вперед, инстинктивно протягивая руку.

— Царапина. Затянется к рассвету, — процедил он сквозь зубы, но его лицо приобрело восковую бледность.

— Лжец, — Кира решительно передвинулась к нему, игнорируя его попытку отстраниться. — Руническая сталь Черной Луны не оставляет царапин. Она гноит живое. Дай мне посмотреть, Арден. Иначе ты не довезешь нас даже до ущелья.

Альфа Бродяг одарил ее тяжелым, изучающим взглядом. В этом серебряном сиянии боролись инстинкт хищника и что-то новое, человеческое, еще не имеющее названия. Наконец он откинулся на спинку сиденья, позволяя ей коснуться себя.

Кира осторожно разорвала края пропитанной кровью рубахи. Рана выглядела ужасающе: края почернели и обуглились, магические искры Кая всё еще тлели в глубине тканей, не давая ране закрыться.

— Он метил в самое сердце... — прошептала она.

— Кай всегда был отличным учеником, — выплюнул Арден.

Кира потянулась к ране, намереваясь хотя бы очистить ее платком, и в этот момент... реальность внутри кареты дрогнула. Звуки погони и завывание ветра стихли, сменившись гулом, похожим на звон золотых колоколов.

Ее ладонь начала светиться. Сначала это было робкое мерцание, но через секунду ослепительное, расплавленное золото залило тесную карету. Тепло, которое Кира чувствовала в себе последние недели, вдруг превратилось в неуправляемый пожар. Мощный поток энергии хлынул через ее пальцы прямо в открытую рану Ардена.

Когда золото коснулось его, Арден выгнулся дугой, издав хриплый, нечеловеческий звук — смесь предсмертного стона и экстаза. Его мышцы под ее рукой заходили ходуном, кожа пошла буграми.

— Что ты... — он мертвой хваткой перехватил ее запястье. Его когти глубоко вошли в ее кожу, но он не оттолкнул ее. Напротив, он прижал ее ладонь к своей ране еще крепче, жадно впитывая эту силу.

Золотое сияние впитывалось в плоть Альфы Бродяг. Прямо на глазах Киры чернота на краях раны начала дымиться и исчезать, заменяясь свежей, здоровой кожей. Магия Кая отступала перед этой неведомой мощью, как ночной туман перед полуденным солнцем.

Тишина, воцарившаяся после, была тяжелой, почти осязаемой.

— Это не я... — выдохнула Кира, отдергивая руку. Ее пальцы всё еще искрились. — Это он. Леон.

Она прижала ладони к животу. Ребенок внутри ответил мгновенно — не обычным толчком, а мягкой, уверенной вибрацией, которая эхом отозвалась в ее позвоночнике, даруя ей странное спокойствие.

Арден смотрел на нее так, будто видел перед собой не женщину, а сошедшее на землю божество. В его взгляде больше не было похоти или привычного собственничества. Там застыло благоговение, смешанное с первобытным ужасом.

— Он не просто гибрид, Кира, — медленно, пробуя слова на вкус, произнес Арден. Его голос всё еще дрожал. — Это не сила оборотня. Это сила Творца. И, боюсь, Разрушителя в той же мере.

Карету снова тряхнуло, и снаружи донесся истошный крик кучера:

— Милорд! За нами след! Черные тени на горизонте! Они идут слишком быстро!

Арден мгновенно преобразился. Вся тень уязвимости исчезла, уступив место расчетливому хищнику.

— Быстрее! Загони коней, выжми из них всё, но выведи нас к скалам! — рявкнул он в окно, его аура Альфы снова заполнила карету, став стальной броней.

Кира замерла. Сердце зашлось в бешеном ритме. Она знала, кто там. Она чувствовала, как воля Кая, острая и холодная, как бритва, прорезает пространство, сокращая расстояние между ними.

— Кира... — Голос. Его голос прозвучал прямо в ее голове, заставляя зажмуриться от ментального давления. — Моя... Ты никуда не уйдешь...

— Он идет, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по щеке. — Он никогда не остановится, Арден. Он чувствует Леона.

Арден сжал челюсти так, что заходили желваки. Карета вырвалась на открытое плато, и на горизонте действительно показалось черное пятно — стремительное, неумолимое. Кай не просто бежал — он летел на крыльях собственного безумия, подстегиваемый разорванной связью и жаждой возврата своей крови.

Арден посмотрел на нее. Медленно, преодолевая вековую гордость своего рода, он протянул ей руку. В этом жесте не было приказа Альфы. Не было захвата добычи. Только тихий, смертельно опасный выбор.

— Ты со мной, Луна? — спросил он, и в его серебряных глазах впервые отразилась надежда.

Кира посмотрела на его ладонь — ту самую, которую она только что исцелила золотой силой своего сына. Потом перевела взгляд назад, где на горизонте приближалась смерть в облике ее Истинного мужа.

Она вложила свои тонкие пальцы в руку Ардена. Его хватка была железной, но в ней она впервые почувствовала не стены клетки, а щит, готовый принять на себя любой удар.

Внутри нее золотая искра вспыхнула ослепительным пожаром, принимая ее решение.

В двух километрах позади Кай резко остановился, врываясь когтями в сухую, мертвую землю. Пыль взметнулась вокруг него черным облаком. Его глаза, обычно налитые багровой яростью, на мгновение вспыхнули чистым, ослепительным золотом.

Он почувствовал этот союз. Почувствовал, как его сын — его собственная плоть и кость — добровольно отдает свою божественную силу другому мужчине. Другому Альфе.

— Я найду тебя, — прохрипел Кай, и из его горла вырвался звук, от которого треснули древние камни под его ногами. — И я заставлю тебя смотреть, как умирает всё, во что ты верила. Я выжгу из тебя это предательство.

На этот раз он говорил не с Кирой. Он говорил с тем, кто еще не родился, но уже начал перекраивать этот мир под себя, заставляя отцов ненавидеть и преклоняться.

Арден почувствовал, как после исцеления его собственная магия изменилась. Когда он сжал руку Киры, его когти на мгновение стали золотыми, а в голове пронеслось видение: тысячи волков, склонивших головы перед его троном. Леон начал «помечать» своего защитника, превращая Ардена в нечто большее, чем просто Альфа Бродяг. Но цена этого подарка была написана кровью на стенах башни..