Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Не мой

Карета встала как вкопанная. Кони, лучшие жеребцы из конюшен Бродяг, захлебывались тяжелым, надрывным хрипом. Их бока ходили ходуном, а дыхание оседало на ледяном воздухе Мертвых Земель густым серым паром, который тут же растворялся в вечных сумерках. Здесь само пространство казалось выпотрошенным, лишенным жизни и цвета: ветер бился о скалы глухо, словно мир под ногами давно сгнил и теперь лишь равнодушно наблюдал за живыми из своей глубокой земляной могилы.

— Выходим. Живо, — бросил Арден.

Он уже спрыгнул на землю, когда Кира попыталась подняться с сиденья. Ноги мгновенно превратились в вату, тело предательски не слушалось, отказываясь подчиняться воле. Слабость, липкая и тяжелая, накатывала волнами, смешиваясь с отголосками той золотой боли, что еще тлела в самом низу живота после исцеления Ардена.

— Я сама... — упрямо выдохнула она, цепляясь побелевшими пальцами за дверцу кареты.

Она сделала один шаг — и мир опасно качнулся, готовясь ударить её об острые, как бритвы, камни. Кира не успела даже испугаться. Арден оказался рядом мгновенно, возникнув из теней, словно призрак или первобытный хищник. Он не спрашивал разрешения и не ждал согласия. Просто подхватил её на руки, прижимая к своей груди, которая всё еще пахла озоном, грозой и металлом подсохшей крови.

— Я сказала... я могу идти, — раздражение в её голосе захлебнулось в собственной немощи, превратившись в жалкий шепот.

— Можешь, — его голос был ровным и холодным, как лезвие ножа, приставленное к горлу. — Но не сегодня. Сегодня ты будешь делать то, что я прикажу, если хочешь, чтобы твой сын увидел рассвет.

Он нес её через нагромождения черных валунов, не сбавляя шага и не сбивая дыхания, будто её вес был для него не тяжелее пуха. Кира стиснула зубы, чувствуя, как под его кожей перекатываются стальные мышцы, как пульсирует его собственная сила Альфы, подпитанная золотой искрой Леона. Она хотела сопротивляться, хотела закричать, что не принадлежит ему, но силы вытекли без остатка. Осталось только это странное, пугающее тепло его тела, которое теперь ощущалось единственным безопасным местом в этом мертвом мире.

Они вошли в старое укрытие — полуразрушенный каменный зев в скале, веками хранивший тишину и пыль. Внутри было сухо, пахло известняком и чем-то очень древним. Безопасно? В Мертвых Землях это слово звучало как злая шутка, брошенная в лицо умирающему.

Арден осторожно опустил её на грубую постель из шкур у дальней стены, подальше от сквозняка. Его руки задержались на её плечах на долю секунды дольше необходимого — Кира кожей почувствовала этот мимолетный, обжигающий импульс, который пронзил её до самого позвоночника. А потом он резко отступил в глубокую тень, становясь почти невидимым.

Тишина между ними натянулась, как струна под смычком палача. Слышно было только, как снаружи ветер обгладывает острые края скал.

— Он узнал, — первой не выдержала Кира. Ее голос прозвучал надломленно, эхом отразившись от каменных сводов. — Кай всё понял там, в конюшнях.

Арден не стал играть в прятки и утешать её ложью.

— Да. Он почувствовал зов крови.

— Он чувствует его постоянно, — она прижала ладонь к животу, защищая то, что уже стало центром её вселенной. — Я ощущаю это костями, каждой клеткой. Ребенок... Леон... он тянется к нему. Даже сейчас, сквозь твоё исцеление, сквозь эти мили... он зовет его.

В глазах Ардена на мгновение вспыхнуло что-то темное, похожее на грозовое небо. Ревность? Нет, для такого Альфы это было бы слишком мелко. Это было тяжелое осознание неизбежного финала. Он медленно подошел ближе, нависая над ней грозовой тучей, перекрывая свет редких магических светлячков.

— Значит, нам придется двигаться в два раза быстрее и действовать в десять раз жестче.

— Нам? — Кира резко вскинула голову, и её глаза блеснули вызовом. — Ты говоришь так, будто это и твой ребенок. Твоя плоть, твоя кровь, твоё будущее.

Арден остановился. Несколько секунд он просто смотрел на неё — прямо, жестко, без тени привычного лукавства или насмешки.

— Он не мой, — слова упали на камни тяжелыми свинцовыми каплями. Четко. Без колебаний. — В нем нет ни капли моей крови.

Кира затаила дыхание. Она не ожидала такой беспощадной честности. Не в этот момент, когда она была готова на всё ради защиты.

— Тогда зачем всё это, Арден? — её голос дрогнул, срываясь на хрип. — Зачем ты подставляешь свою стаю под клыки безумного Кая? Зачем рискуешь головой, пробираясь через Мертвые Земли ради чужого наследника? Ради сына своего врага?

Арден сделал шаг. Еще один. Теперь он стоял так близко, что его жар обжигал её лицо, но он не касался её. Это была изысканная пытка близостью, когда каждое движение воздуха ощущалось как прикосновение.

— Потому что он твой, Кира, — выдохнул он ей в самые губы, и в его голосе прозвучала опасная нежность. — И потому что он — ЕГО.

Имя Кая не прозвучало, но оно заполнило собой всё пространство пещеры, став осязаемым, как холодный туман.

Арден запустил пятерню в свои густые волосы, будто сдерживая рвущегося наружу зверя, который требовал заявить права на эту женщину здесь и сейчас.

— Этот ребенок — эпицентр грядущей войны, Кира. Он не просто гибрид, он — абсолютный перевес сил в этом мире. Совет уже учуял запах этой золотой магии. Кай тоже. Если я не заберу его под свой щит, его заберут другие. И поверь мне, инквизиторы Совета будут не так вежливы и терпеливы, как я.

Кира почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, не имеющий отношения к погоде.

— Ты хочешь использовать его. Как инструмент. Как рычаг давления на все Стаи и Совет. Ты ничем не лучше Кая.

— Да, — Арден не отвел взгляд. Ни тени стыда или раскаяния. Только голая, неприкрытая правда мира хищников. — Всё в этом мире — либо оружие, либо цель, Кира. Вопрос лишь в том, чья рука сжимает рукоять этого меча. Я предпочитаю, чтобы это была моя рука.

Её дыхание стало рваным, в груди закипела ярость — чистая и горячая.

— Я не позволю тебе превратить моего сына в живой меч для твоих амбиций...

— Ты уже позволила, Луна, — перебил он, понизив голос до вкрадчивого рычания, от которого вибрировали камни. — В тот самый миг, когда шагнула в мою карету. Когда выбрала мою защиту вместо его цепей. Ты продала его свободу за его жизнь. Смирись с этим.

Это был удар под дых. Точный, профессиональный и бесконечно болезненный. Кира закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Она выбрала. Но не мужчину — она выбрала выживание.

Когда она снова взглянула на него, Арден всё еще был там. Ждал. Наблюдал. В его глазах отражалось пламя камина, превращая серебро в расплавленную сталь.

— Слушай меня внимательно, Кира. Он не мой по крови. — Его голос стал еще тише, пробираясь под кожу, как яд. — Но он будет моим по праву защиты. Я стану его тенью. Его стеной. И если для этого мне придется сжечь мир Черной Луны и вырезать Совет до последнего человека — я это сделаю. Ради него. И ради тебя.

Внутри Киры что-то дрогнуло. Не страх. Ребенок. Теплый, невероятно мощный импульс прошил её матку, отзываясь в каждой клетке блаженным гулом. Это не было обычное шевеление плода. Малыш Леон... он ответил на клятву Ардена.

— Он... он отреагировал... — ахнула она, судорожно прижимая ладони к животу.

Арден замер, его зрачки мгновенно расширились, превращая глаза в два серебряных диска.

— На что именно?

Кира подняла на него взгляд, полный ужаса, изумления и затаенной надежды.

— На твои слова. На твое обещание. Он признал тебя.

Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Арден медленно выпрямился, расправляя плечи. Теперь он смотрел на неё совершенно иначе. Не как на красивую беглянку, которую можно использовать. И даже не как на женщину, которую хотел присвоить из мести Каю.

— Значит, он уже выбирает сторону, — прошептал он, и в этом шепоте было больше предвкушения триумфа, чем страха перед смертью.

— Нет... он просто чувствует силу, — попыталась возразить Кира, но слова звучали жалко даже для её собственных ушей.

— В нашем мире это одно и то же. Сила — это и есть правда.

Внезапно ветер снаружи изменил свой тон. Глухое завывание превратилось в резкий, свистящий звук, похожий на крик потревоженной птицы. Арден резко повернул голову к выходу, его ноздри затрепетали, ловя запахи. Лицо Альфы мгновенно ожесточилось, превращаясь в маску из застывшего, безжалостного гранита.

— Мы не одни, — бросил он, и его рука сама собой легла на рукоять рунного меча.

Кира похолодела, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Это Кай? Он нагнал нас так быстро?

Арден не ответил сразу, вслушиваясь в звуки, которые обычный человек никогда бы не уловил за воем бури.

— Нет. Кай не умеет ходить так тихо. Это хуже. Намного хуже.

Снаружи, в серой, удушливой мгле Мертвых Земель, раздались шаги. Медленные. Пугающе синхронные. Тяжелый, размеренный стук подкованных сапог по мертвому камню. Это не были дикие звери и не яростные воины Кая, которые неслись бы с рыком и воем. Это была холодная, методичная, бюрократическая смерть.

Когда высокая, массивная тень перекрыла проем разрушенной стены, Кира впервые за всё время почувствовала настоящий, первобытный паралич. Это были Каратели Совета. Блестящие черные доспехи, не отражающие свет, лица, скрытые за глухими, бездушными шлемами, и аура такого запредельного холода, что камни у входа мгновенно покрылись инеем.

Они пришли не за предательницей и не за беглым Альфой. Они пришли за Золотым Монстром. И в их руках были цепи из истинного серебра, способные удержать даже древних богов.

Один из Карателей сделал шаг вперед, и его голос, лишенный всяких эмоций, прозвучал прямо в мозгу у Киры:

— Аномалия должна быть изъята. Сопротивление увеличит страдания носителя. Отдай нам плод, женщина, и мы позволим тебе умереть быстро.

Кира почувствовала, как Леон внутри неё не просто шевельнулся — он сгустил свою магию в один ядовитый, золотой шип, готовый нанести удар через её собственное