Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Вкус предательства

Замок-призрак содрогался в конвульсиях. Тяжелые, гулкие удары в кованые ворота отзывались в самом фундаменте, словно по камню било не таранное бревно, а пульсирующая, первобытная ярость самой измученной земли. Кай прорвался. Он преодолел Мертвые Земли, оставив за собой выжженный, обугленный след, и теперь его присутствие ощущалось как ядовитый, удушливый дым, просачивающийся сквозь невидимые щели в кладке.

Арден стоял в центре тронного зала, его высокая фигура казалась монолитом. Серебряные глаза светились холодной, расчетливой решимостью. Он медленно, с едва слышным звоном обнажил свой рунный меч, но когда массивные дубовые двери зала разлетелись в щепки, превратившись в облако пыли и острых осколков, он не бросился в атаку. Он ждал.

В проеме, на фоне багрового неба Мертвых Земель, стоял Кай. В его человеческом обличье еще можно было узнать прежнего Альфу, но от человека в нем осталась лишь иссохшая оболочка. Обнаженный по пояс, покрытый свежими ритуальными шрамами, из которых сочилась не алая кровь, а густая, маслянистая черная тень. Его кожа приобрела мертвенно-бледный, почти синюшный оттенок, а белые, лишенные зрачков глаза горели абсолютным безумием Охотника, вышедшего на кровавый след.

Он сделал первый шаг, и под его босыми ногами благородный мрамор мгновенно покрывался инеем, трескаясь от запредельного холода Бездны. Кай замер, его ноздри хищно затрепетали. Он жадно втягивал воздух, и в ту же секунду его лицо исказилось от невыносимой, почти физической муки, словно ему в легкие плеснули расплавленным свинцом.

— Ты... — прохрипел он, и этот звук больше не напоминал человеческую речь. Его взгляд впился в Киру. — Ты пахнешь им. Каждая твоя пора... каждая капля пота...

Этот запах — густой, хозяйский аромат Ардена, пропитанный грозой и озоном, смешанный с запахом её собственного возбуждения и золотой магии — ударил Кая сильнее, чем любое физическое оружие. Он пошатнулся и рухнул на одно колено, с силой хватаясь за грудь, где когда-то билось сердце Альфы. Его Истинная, его Кира, была осквернена врагом настолько глубоко, что даже само пространство вокруг неё пропиталось чужим Альфа-самцом.

— Ты опоздал, Кай, — голос Ардена прозвучал холодно, гулко и бесконечно торжествующе.

Арден подошел к Кире со спины. Он сделал это медленно, намеренно демонстрируя свою власть. Его руки собственническим жестом обхватили её за талию, притягивая её податливое тело к своему обжигающе горячему торсу. Ладони Альфы Бродяг легли на её живот, туда, где под кожей отчетливо пульсировало золото нерожденного Леона.

— Она больше не твоя пара, Охотник, — Арден склонился к её уху, обжигая дыханием, но смотрел он прямо в белые глаза Кая. — Она — Тень моего замка. Моя женщина. Моя жизнь. И сейчас я покажу тебе, как глубоко и окончательно она меня приняла. Как она впустила мою силу в себя.

Арден плавно опустился перед Кирой на колени. Кай зарычал — этот звук был полон такой боли, что стены зала задрожали. Он попытался подняться, но черные тени замка, покорные воле своего хозяина, словно живые цепи, намертво сковали его ноги.

— Смотри, Охотник. Смотри, как она забывает тебя, — выдохнул Арден.

Он одним резким движением задрал подол её платья. Кира вскрикнула, её пальцы инстинктивно, в поисках опоры, вплелись в темные, жесткие волосы Ардена. Она видела Кая — израненного, лишенного рассудка, стоящего всего в нескольких метрах. В её истерзанной душе боролись два полярных чувства: леденящее отвращение к монстру, которым стал Кай, и пугающее, первобытное возбуждение от той абсолютной власти, которую она сейчас имела над обоими титанами.

Арден прильнул к её бедрам. Его язык, горячий, властный и бесконечно нежный, начал ласкать её с тем исступлением, которое было одновременно высшим актом любви и актом предельной, садистской агрессии против поверженного врага. Кира закинула голову назад, её протяжный стон разрезал тишину зала, как клинок. Она не закрывала глаза. Она смотрела прямо на Кая, видя, как в его белых зеркалах отражается её собственное наслаждение, причиняемое руками и губами другого мужчины.

Для Кая это была публичная казнь. Он видел всё: как выгибается в экстазе её тело, как серебряные искры её новой, приобретенной магии вспыхивают на нежной коже под ласками Ардена, как она стонет, призывая врага войти еще глубже в её существо. Арден отдавал ей всё: свою преданность, свою накопленную веками силу, свою суть Альфы через этот унизительный для Кая и возвышающий для Киры акт. Она чувствовала, как Арден в этот миг становится её рабом, полностью подчиняясь её запаху, её теплу, её власти.

В момент сокрушительного, ослепительного оргазма Кира закричала имя Ардена, и золото её чрева вспыхнуло яростным светом, на мгновение полностью разогнав черную Тень Кая.

Кай внезапно рассмеялся. Это был жуткий, надтреснутый, сухой смех человека, который потерял всё и в этой пустоте обрел страшную ясность безумца. Он вытер черную желчь, выступившую на губах, и медленно поднялся, с легкостью разрывая путы теней, словно они были сделаны из паутины.

— Красиво... — прохрипел он, глядя на тяжело дышащую, дезориентированную Киру. — Ты выпила его досуха, Кира. Ты действительно думаешь, что он твой? Думаешь, Альфа Бродяг сдался тебе из-за любви? Из-за того, что ты такая особенная?

Кай указал дрожащим, окровавленным пальцем вглубь зала, на массивный хрустальный саркофаг, скрытый в густой тени колонн.

— Спроси его об Инессе. Спроси своего «защитника», зачем ему на самом деле нужна твоя «золотая искра». Ты для него не Луна, Кира. Ты — просто мех, живой инкубатор, в котором он выращивает инструмент для воскрешения своей давно мертвой девки. Он лижет твои ноги только для того, чтобы ты не заметила, как он точит нож для твоего сына. Ему не нужен ребенок. Ему нужна магия, которую Леон принесет с собой.

Кира замерла. Остаточное тепло оргазма мгновенно сменилось ледяным, липким потом. Она медленно, словно во сне, перевела взгляд вниз — на Ардена, который всё еще стоял перед ней на коленях, обнимая её за бедра. Его лицо, только что горевшее страстью и торжеством, на мгновение застыло, превратившись в безжизненную маску, и в глубине серебра его глаз промелькнула тень древней, неискупленной вины.

— Это правда? — прошептала она, и её голос надломился. — Арден... посмотри на меня. Это правда?

Арден не ответил сразу. Он медленно поднялся, и Кира увидела, как его тень на стене качнулась и приняла форму скелета. В этот момент Кай сделал шаг к ним и прошептал:

— Он уже подготовил ритуал отделения. Твой сын умрет в минуту своего рождения, чтобы оживить ту, чье имя Арден шепчет по ночам.

Кира прижала руку к животу и почувствовала, как Леон внутри неё впервые задрожал от страха.