Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Разбитое зеркало истины

В зале воцарилась тишина, более страшная, чем грохот штурма. Она была густой, осязаемой и холодной, как вода в подземельях Мертвых Земель. Кира стояла, тяжело дыша, чувствуя, как жар недавнего наслаждения стремительно выветривается из её тела, оставляя после себя лишь липкую пустоту.

Арден медленно поднялся с колен. В каждом его движении сквозила грация хищника, который попал в собственную ловушку. Он не смотрел на Кая. Его взгляд, обычно острый и режущий, теперь был прикован к лицу Киры, и в этом серебряном сиянии она впервые увидела не силу, а глубокую, многолетнюю гниль.

— Это правда? — её шепот прозвучал как приговор. — Арден, посмотри мне в глаза и скажи, что он лжет. Скажи, что ты спас меня не ради её призрака.

Арден молчал слишком долго. Его челюсть сжалась так, что желваки стали похожи на камни. Кай, стоящий в тени, издал сухой, лающий смешок. От этого звука по стенам зала пополз иней.

— Он не скажет, Кира, — голос Кая был лишен эмоций, словно говорил сам холод Бездны. — У него не хватит смелости признать, что он превратил тебя в сосуд. Ты для него — лишь инкубатор для «Золотой искры». Ему плевать на гибрида. Ему нужна магия Леона, чтобы склеить осколки души Инессы, которая гниет в том саркофаге уже десять лет.

Кира почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она перевела взгляд на хрустальный гроб, скрытый за тяжелыми бархатными портьерами. Там, в мерцающем свете магических ламп, угадывался силуэт женщины. Инесса. Та, чье имя Арден никогда не произносил, но чьим присутствием был пропитан каждый камень этого проклятого замка.

— Арден! — Кира сорвалась на крик, и золото в её чреве вспыхнуло яростным, болезненным светом. — Отвечай мне!

Арден наконец поднял голову. В его глазах больше не было страсти. Только голая, беспощадная целесообразность Альфы, который привык жертвовать всем ради своей цели.

— Инесса была моей парой по духу, а не по принуждению богов, как ты у Кая, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Она умерла из-за слабости этого мира. И да, я искал способ вернуть её. Века исследований привели меня к легенде о «Золотом Монстре». О существе, чье рождение открывает врата между жизнью и смертью.

Он сделал шаг к ней, протягивая руку, но Кира отшатнулась, словно от прокаженного.

— Когда я нашел тебя в той хижине, я увидел не женщину. Я увидел шанс, — продолжал Арден, и его слова вонзались в неё, как отравленные иглы. — Но потом... всё изменилось. Твой запах, твоя сила... Леон. Я начал чувствовать связь, Кира. Не ту, что навязывают небеса, а ту, что куется в бою и страсти.

— Ты лжешь! — Кай взревел, и его Тень метнулась по залу, гася факелы. — Ты использовал её! Ты клеймил её своей магией, чтобы Леон признал тебя «вторым отцом», чтобы он отдал тебе свою искру добровольно! Ты манипулировал её телом, чтобы добраться до его силы!

Кира прижала руки к животу. Леон внутри неё замер. Золотое сияние под её кожей стало тусклым, приобретая болезненный свинцовый оттенок. Ребенок, который только что признал Ардена своим защитником, почувствовал ледяной холод предательства.

— Ты готовил ритуал отделения? — прошептала Кира, глядя на Ардена с ужасом. — Ты собирался забрать его искру в момент рождения? Ты знал, что это убьет его?

Арден отвел взгляд. Это было красноречивее любых слов.

— Есть цена, Кира. Всегда есть цена за воскрешение. Я думал... я смогу спасти и его, и её. Но магия требует баланса.

— Ты — чудовище, — Кира попятилась к Каю, сама того не замечая. — Ты ничем не лучше его. Он хотел уничтожить Леона из ненависти, а ты — из любви к мертвецу.

Кай сделал шаг вперед, его белые глаза вспыхнули торжеством.

— Иди ко мне, Кира. Видишь? Я хотя бы был честен в своей ярости. Я не лизал твои ноги, скрывая нож за спиной. Я — твой единственный шанс. Отдай мне Леона, и я выжгу этот замок вместе с его хозяином и его мертвой девкой.

Кира замерла между двумя Альфами. Справа — безумный Охотник, ставший Тенью, готовый уничтожить её дитя ради своей гордости. Слева — расчетливый Бродяга, который только что ласкал её, планируя принести её сына в жертву своей старой любви.

В этот момент внутри Киры что-то окончательно перегорело. Жалость, страх, остатки любви к Каю и зарождающееся доверие к Ардену — всё превратилось в пепел.

— Вы оба... — её голос стал пугающе спокойным, а из её глаз начало изливаться чистое, ослепительное золото. — Вы оба думаете, что имеете право решать его судьбу. Вы делите его искру, как добычу на охоте.

Она выпрямилась, и аура «Золотого Монстра» вокруг неё расширилась, отбрасывая обоих Альф назад. Стены зала начали покрываться золотыми трещинами. Леон внутри неё больше не шептал — он кричал.

— Но он не инструмент. И он не ошибка. Он — бог этого нового мира. И он не принадлежит ни Черной Луне, ни Бродягам.

Кира посмотрела на Кая, затем на Ардена. В её взгляде больше не было человеческого тепла. Только холодное золото высшего существа.

— Ты, Кай, лишил меня дома. Ты, Арден, лишил меня надежды на правду. Теперь я заберу у вас всё.

Она подняла руки, и золото в её жилах вспыхнуло так ярко, что хрустальный саркофаг Инессы разлетелся на тысячи осколков. Тело мертвой женщины рассыпалось прахом в мгновение ока. Арден издал крик, полный такой муки, что Кире на мгновение стало его жаль. Но только на мгновение.

— Охота закончена, — провозгласила Кира, и её голос эхом отозвался в сознании каждого оборотня во всех стаях. — С этого дня я не Луна. Я — Мать Монстра. И каждый, кто посягнет на его искру, познает гнев золота.

Кай и Арден замерли, глядя на женщину, которая только что переросла их обоих. Они создали это существо своей жестокостью и ложью, и теперь им предстояло жить в мире, где они больше не были главными хищниками.