Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Союз проклятых

Небо над Мертвыми Землями окончательно приобрело цвет запекшейся, несвежей крови. Замок-призрак содрогался от ударов магических орудий Совета — Высшие Инквизиторы не собирались вести переговоры или зачитывать приговор. Они пришли зачистить «аномалию», стереть с лица земли саму память о золотом ребенке.

В воздухе визжала мощь «Сердцееда» — древнего, запрещенного артефакта, созданного из костей первых павших богов. Его вибрация была направлена на саму суть оборотней: она проникала сквозь камни и доспехи, заставляя волков падать на колени, выворачивая их звериное нутро наизнанку. Это был звук, от которого лопались сосуды в глазах, а магия внутри тела начинала гнить.

В разрушенном тронном зале, среди обломков хрусталя и черного мрамора, Кай и Арден стояли друг против друга. Кай — тень самого себя, окутанная едким дымом Бездны; Арден — опустошенный исцелением Киры Альфа, чьи серебряные глаза потускнели, лишившись былого блеска.

— Они выжгут нас всех дотла, если мы не закроем её куполом, — прохрипел Арден, сплевывая на пол густую кровь. — Мои щиты рассыпались, как сухой песок. Твоя Тень для их «Сердцееда» — лишь топливо, которое делает их свет еще ярче. Поодиночке мы — просто куски мяса, ожидающие казни.

Кай посмотрел на Киру. Она стояла в самом центре зала, на возвышении, и её живот пульсировал таким ослепительным, неистовым золотом, что на него было физически больно смотреть. Она больше не была просто женщиной или парой. Она была живым реактором, эпицентром магического взрыва, который мог либо спасти их, либо превратить весь мир в пепел.

— Нужно замкнуть круг, — Кай наконец перевел взгляд на Ардена. Ненависть в его глазах никуда не делась, она тлела там ядовитым углем, но первобытный страх за Киру и своего нерожденного сына перевесил всё остальное. — Мы должны объединить Тень, Серебро и Золото в один неразрывный узел. Через её тело. Только так мы создадим частоту, которую «Сердцеед» не сможет расколоть.

Кира видела, как два её главных кошмара, два врага, претендующих на её душу, подходят к ней. В этот момент не было места гордости или стыду. Снаружи с грохотом рушились стены башен, а инквизиторы в черных рясах уже вступали на территорию внутреннего двора, сжимая в руках цепи из истинного серебра, предназначенные для связывания богов.

— Делайте это, — выдохнула Кира, закрывая глаза. — Но если вы выживете... я никогда вам этого не прощу. Ни одному из вас.

Небо над Мертвыми Землями окончательно ослепло, затянутое багровой хмарью. Вибрация от «Сердцееда» инквизиторов заставляла сами древние камни замка стонать, словно живые существа, но внутри разрушенного зала воздух был наэлектризован иным, куда более опасным и плотным напряжением.

Кай и Арден стояли по бокам от Киры, словно два величественных столпа разрушения. Чтобы купол устоял против уничтожающей мощи Совета, им нужно было замкнуть триаду сил — создать замкнутый контур. И точкой соприкосновения, живым проводником для этих полярных энергий, должно было стать тело Киры.

— Ты никогда не принимала никого сзади, Кира, — прохрипел Кай, и его голос был пропитан черным медом Бездны.

Он подошел вплотную, и его огромные ладони легли на её бедра, с силой сминая бледную кожу. Кира вздрогнула от этого прикосновения. Она чувствовала его Тень — холодную, бесконечно голодную, лишенную всякой человеческой жалости. Впереди стоял Арден, его серебряные глаза горели лихорадочным блеском фанатика. Он опустился перед ней на колени, раздвигая её дрожащие ноги.

— Кай, она может не выдержать нас двоих одновременно... — Арден на мгновение заколебался, глядя на её бледное лицо и искусанные в кровь губы.

— Выдержит, — отрезал Кай, и в его голосе прозвучал приговор. — Она носит моего сына. В ней теперь больше силы, чем во всех Альфах Совета. Она — единственная, кто может стать мостом.

Его пальцы, длинные и властные, скользнули вниз. Кира сжалась, когда почувствовала его обжигающе-холодное прикосновение там, где никто и никогда не смел её касаться.

— Расслабься, — его шепот обжег ей ухо. — Это не просто похоть, Кира. Это магия Тени. Она должна войти в тебя, пропитать каждую клетку, чтобы общий щит стал монолитом.

Он начал готовить её анус, используя свою черную магию как сверхъестественную смазку. Его пальцы, окутанные дымом Бездны, медленно и мучительно раздвигали её самое сокровенное, неприкосновенное нутро. Кира вскрикнула, вонзая ногти в хрустальную крышку саркофага Инессы, на котором она лежала. Ощущение было диким, неправильным, расширяющим её за пределы возможного. Холод Тени смешивался с обжигающим, постыдным чувством тотального вторжения.

— Теперь... — Кай выдохнул, и Кира почувствовала, как он прижался к ней всем своим тяжелым весом.

Одновременно с этим Арден, повинуясь их безмолвному договору крови, вошел в неё спереди. Двойной удар чудовищной силы выбил воздух из её легких.

Кай вошел в неё медленно, беспощадно, растягивая её плоть своим огромным естеством, заполняя анус раскаленной, густой Тенью. Кира закричала, и в этом крике было всё: физический ужас от первого, разрывающего опыта, и дикий, божественный экстаз от того, что Арден в тот же миг заполнял её своим Серебром.

Она оказалась зажата между двумя стихиями, как между молотом и наковальней. Сзади Кай — разрушительный, грубый, вбивающий в её кости ледяную мощь Бездны. Каждое его движение ощущалось как вторжение самой тьмы в её позвоночник. Спереди Арден — горячий, властный, его Серебро пульсировало внутри неё, сплетаясь с Золотом ребенка.

Кира чувствовала, как её тело становится живым проводником. Боль от первого анала, такая острая вначале, внезапно трансформировалась под давлением магии Леона. Тень Кая внутри неё начала вибрировать на одной частоте с Серебром Ардена. Они двигались синхронно, как два поршня огромной магической машины, перемалывающей её тело.

— Да... — рычал Кай, его когти оставляли глубокие багровые борозды на её ягодицах. — Пей нас, Кира! Корми его силой Альф!

Золото Леона внутри неё вспыхнуло с такой сокрушительной силой, что замок озарился, как в ясный полдень. Кира видела сквозь закрытые веки, как над ними смыкается купол — багрово-серебряная сфера, о которую с шипением разбивались лучи «Сердцееда». Она чувствовала каждое движение Кая в своем заду — глубокое, бесцеремонное, расширяющее её сознание до самых границ Мертвых Земель. Она чувствовала, как Арден изливает в неё свою преданность и страсть.

Это был пик. Предел. В момент их тройного оргазма Кира перестала быть просто человеком. Золотое сияние вырвалось из её глаз и открытого в крике рта. Кай и Арден содрогнулись в финальной судороге, отдавая ей всё семя вместе с магической мощью до последней капли.

Тень, Серебро и Золото слились в один ослепительный узел внутри её чрева. Щит стал абсолютным.

В этот миг грохот снаружи стих. Инквизиторы отступили, ослепленные вспышкой, их артефакты захлебнулись собственной энергией. Кай и Арден, полностью обессиленные, медленно отстранились от неё.

Кира осталась лежать на саркофаге, её тело всё еще горело от пережитого вторжения, а кожа мерцала всеми тремя цветами силы, переливаясь от иссиня-черного до ослепительно-золотого.

Она медленно перевернулась на спину, тяжело дыша. Её взгляд встретился с взглядом Лиры, которая стояла в проломе стены, сжимая в руках украденный у инквизиторов артефакт.

Лира видела всё. Видела этот невозможный союз, видела, как Кай и Арден объединились в экстазе ради этой женщины. Её лицо было перекошено от такой жгучей ненависти, что воздух вокруг неё начал плавиться. Она подняла «Сердцеед», направляя его прямо в центр пульсирующего золотого живота Киры.

— Ты... — прошипела Лира, захлебываясь желчью. — Ты сука, укравшая у меня всё. Умри вместе со своим монстром!

Кровавый луч артефакта сорвался с цепи. Луч ударил Киру точно в живот. Время застыло. Каждая капля пота на её коже, каждая пылинка в воздухе замерли в абсолютном безмолвии.

Но магия Леона, впитавшая Серебро и Тень, не просто отразила удар. Она поглотила его. Рука Лиры, державшая артефакт, мгновенно вспыхнула черным пламенем и начала осыпаться серым пеплом, пока она еще стояла с застывшим криком на губах.

Кира поднялась, и её глаза светились ровным золотом. Она посмотрела на свои руки и прошептала:

— Теперь я знаю, как звучит конец вашего мира.

В этот момент ворота замка пали, и на пороге показались те, кто выжил. Но они не нападали. Они падали на колени.