Отвергнутая истинная альфы. Я вернулась с его наследником

Клеймо ненужной

Боль не была физической. Она была хуже. Словно кто-то невидимый и безжалостный запустил руку ей в грудь, намотал на кулак саму трепещущую душу и медленно, с наслаждением, тянул наружу, разрывая тонкие нити жизни. Каждое мгновение этой экзекуции Кира чувствовала, как внутри неё выгорает всё, что она строила годами.

Кира стояла на коленях в центре Главного Зала. Холодный мрамор впивался в её кожу, высасывая последние капли тепла, но она этого не замечала. Гул сотен голосов оборотней — её братьев, тех, с кем она делила пищу и кров — сливался в нестройный, издевательский шум. Они жаждали зрелища. Они жаждали крови той, кто больше не принадлежал их сильному миру.

Но вдруг мир схлопнулся. Шум исчез, оставив её в вакууме абсолютной тишины. Остался только он. Кай.

Его запах — морозная хвоя, сталь и терпкий мускус доминирующего хищника — заполнял всё пространство, вытесняя кислород. Кира смотрела на его ледяной силуэт, возвышающийся на подиуме. Его черная мантия казалась провалом в пространстве. Она искала в его чертах хотя бы тень того мужчины, который еще вчера клялся ей в вечной верности, но находила лишь маску из холодного гранита.

Кай сделал шаг вперед. Каждое его движение было хищным, отточенным годами безраздельной власти. Он грубо обхватил её подбородок, впиваясь пальцами в нежную кожу, и заставил смотреть в бездну своих глаз. Кира искала там искру золота — признак истинности, но видела лишь расширенные зрачки, залитые ледяным равнодушием.

В этот момент Лира, словно змея, скользнула к нему. Она не просто встала рядом — она по-хозяйски положила ладонь на плечо Кая, её длинные пальцы с ярко-красным маникюром впились в его темные волосы у самого затылка. Этот жест обладания, совершенный прилюдно, ударил Киру сильнее, чем если бы её высекли плетью перед всей стаей.

— Кай, дорогой, не трать на неё время, — голос Лиры сочился ядом, обдавая Киру приторным ароматом торжества. — Стае нужна сильная Луна, способная выносить воина, а не эта… бракованная девчонка. Посмотри на неё — в ней нет ни капли мощи. Она — балласт, который тянет тебя вниз.

Кай не отстранился. Напротив, Кира увидела, как его плечи едва заметно расслабились под рукой Лиры. Это предательство было окончательным. Он посмотрел на свою истинную, и в его взгляде отразилось нечто страшное — абсолютное, вымораживающее отчуждение.

— Знаешь, что самое жалкое во всем этом, Кира? — его голос, усиленный магией Альфы, разнесся по залу, заставляя стены вибрировать. — Я каждое утро проклинал богов за то, что они выбрали тебя моей парой. Я ждал величия, ждал союза, который заставит содрогнуться врагов. А получил тебя.

Он наклонился к самому её уху. Его горячее дыхание обожгло кожу, но слова были холоднее льда Мертвых Земель:

— Ты была моим проклятием, Кира. Моей самой большой ошибкой. Но с этого дня — ты никто. Просто тень, которую я наконец-то перешагнул. Я разрываю связь. Ты больше не Луна. Ты — изгнанница.

Кай резко оттолкнул её. Кира упала на холодные плиты, не издав ни звука. Лира, проходя мимо к трону, намеренно задела её подолом своего тяжелого платья, словно Кира была дорожной грязью.

Ночь изгнания

Дождь превратился в ледяное крошево, жалящее лицо. Кира шла, не разбирая дороги, пока ноги не привели её к границе земель Черной Луны. Она забилась в старую охотничью хижину, стены которой едва держались. Свернувшись на гнилой соломе, она дрожала от беззвучных рыданий. Её тело горело — магическая связь с Альфой рвалась, оставляя в душе обугленные дыры.

Она была одна. Без стаи, которая её предала. Без пары, который её уничтожил. Без будущего.

Но вдруг... странное ощущение в самом низу живота заставило её замереть. Это не была боль изгнания. Это был легкий, едва уловимый пульс тепла. Словно маленькая золотая искорка вспыхнула в самой глубине её существа, защищая её от холода.

— Нет… — выдохнула она, прижав ладонь к животу. Сердце забилось в горле. — Боги, только не сейчас.

Она задрожала еще сильнее. Ребенок. Золотая искра жизни от того, кто только что назвал её «проклятием». Кира вспомнила суровые законы стаи: если Кай узнает, что изгнанница носит его наследника, он заберет его, а её — уничтожит, чтобы она не «оскверняла» его род своей слабостью.

— Я не отдам тебя, — Кира сжала кулаки, и в её глазах, опухших от слез, впервые за эту ночь мелькнул стальной блеск. — Они думают, что я слабая? Пусть. Но ради тебя я стану монстром, которого они все побоятся разбудить. Я уйду к Бродягам. Я уйду в Мертвые Земли. Куда угодно, но ты будешь жить.

Месяц спустя. Цитадель Черной Луны

Кай разнес свой кабинет в щепки. Массивный стол из черного дерева был расколот пополам, шкафы с древними свитками повалены. В воздухе висела густая аура ярости, от которой у охраны перехватывало дыхание.

— С Арденом?! — его голос сорвался на рычание раненого зверя. — Она сбежала к этому падальщику? К тому, кто годами метил на мои земли?

Начальник охраны, старый воин в шрамах, склонил голову:

— Шпионы докладывают, Альфа. Она в его Замке-призраке. Но это не самое худшее. Её запах… он изменился. Она больше не пахнет смертью изгнанницы. От неё веет новой жизнью. Она носит ребенка, Кай. И срок — около месяца.

Кай ударил кулаком в каменную стену. Послышался хруст — кости или камень, было уже неважно. Ревность жгла внутренности раскаленным железом. Месяц. Это был срок его узла. Его последней ночи с ней перед тем, как Лира окончательно опутала его разум своими интригами.

— Она забеременела сразу после того, как ушла? Или она предавала меня в моем же доме, грея постель этому кобелю? — Кай резко обернулся, его глаза горели алым пламенем безумия.

Он ненавидел её. Он презирал её за «слабость», которая, как он думал, позорит его стаю. Но мысль о том, что другой мужчина — его заклятый враг Арден — касается её кожи, вдыхает её аромат, владеет её телом и его будущим наследником, сводила его с ума. Зверь внутри него выл от ярости, требуя разорвать горло любому, кто приблизится к его паре. Даже если он сам её вышвырнул.

— Она моя, — прорычал Кай, и в кабинете лопнули оконные стекла от всплеска его неконтролируемой силы. — Моя по праву крови и богов. Даже если я её уничтожил, это не значит, что её может подобрать другой. Она — моя собственность до последнего вздоха.

Лира, стоявшая в дверях, сжала кулаки до белых костяшек. Она видела эту ярость. И она, лучше чем кто-либо, знала: это не ненависть. Это одержимость. Кай не хочет наказать Киру. Он хочет вернуть её в свою клетку.

— Готовьте отряд, — приказал Кай, надевая черную броню. В его взгляде больше не было сомнений. Только жажда обладания. — Мы идем на территорию Бродяг. Если Арден думает, что может забрать то, что принадлежит мне… я вырву ему сердце прямо на её глазах. И она вернется домой. В цепях или без — мне плевать