Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА18

- Уф, бабушка, - Мари дотронулась до проступившей на лбу испарине, не отрываясь от работы. – Тебе не кажется, что слишком жарко?

- Жарко? – Ясмин сначала посмотрела на внучку, а потом перевела взгляд на окно. Усмехнулась, поняв причину повышенной температуры. – На кухне, нет, не думаю. А вот там… Геракл позавидовал бы таким мускулам.

Перестав крутить ручку старой мясорубки, Мари наклонила голову к плечу и закусила губу. Почему она так реагировала на Джана? Точнее, на его тело? К чёрту эти знаменитые колбаски, которые её бабушка делала по семейному рецепту. Ей хотелось стоять вот так и смотреть, как Джан колол дрова для печи в летней кухне. На улице было не больше десяти градусов тепла, но он всё равно снял футболку. Широко расставив ноги, делал сильный замах правой рукой, и чурак распадался на две части с одного удара. От этого зрелища хотелось закрыть глаза, сесть в удобное кресло и стиснуть ноги. Только унять эту боль, что с каждым ударом топора по древесине отдавалась сильной пульсацией в самом центре естества.

- А? – Мари обернулась. – Ты что-то сказала?

- Не просто сказала, - старушка улыбнулась, - я добрых пять минут пытаюсь до тебя достучаться и напомнить, что мне нужна свежая паприка. Свежая, не вяленая, - она подошла и нежно обняла Мари за плечо. – В этого парня невозможно не влюбиться.

- Бабушка!

- Что такого я сказала? Даже твой дед в его годы не был так хорош. Твой Джан крепко обнимает тебя?

- Ты задаёшь такие вопросы, - Мари закатила глаза и вздохнула, - на которые у меня нет ответов. Я не помню. В том-то и дело, что не помню, - опустившись на ближайший стул, она понуро опустила голову. – Не знаю, как объяснить? Понимаешь, одна часть меня боится его. Глубоко в душе есть чёрное зерно уверенности, что в той, прошлой жизни, Джан сделал что-то ужасное, за что не прощают. И что мне надо бежать от него. Вот только я не могу, потому что вторая часть тянется к нему, словно к самому мощному в мире магниту. Как будто нас что-то связывает, что-то незримое, но очень прочное. Это абсурд, но не могу спокойно спать, если Джана нет рядом. Не в одной постели, - она смущенно посмотрела на бабушку, - а в одной комнате. Мы и к тебе приехали затем, - тяжёлый выдох опустошил лёгкие, - мама и папа, они знают Джана. И папа явно настроен против него, а мама… и каждый тянет одеяло на свою сторону. А ты и дед, вы увидели Джана впервые. Хотя нет, и вы знаете что-то, чего не знаю я. Где мне найти правду?

- Вспомни, как у нас говорят: «Кто хочет научиться молиться должен отправиться в море». Ни мы с Сандором, ни твои родители, никто не подскажет тебе верный ответ. Не потому, что его нет, а потому что его знаешь только ты. Маленькая моя, ты как та кошка, что любит рыбу, но не любит воду. Перестань бояться. Слушай своё сердце.

Легко сказать, Мари усмехнулась. Как слушать сердце, которое словно маленькая испуганная пташка билось о рёбра, будто о прутья клетки? И замирало всякий раз, стоило ему увидеть Джана. Совсем как сейчас, когда он, на ходу надевая футболку, вошёл в кухню.

- Госпожа Ясмин, я отнёс дрова в летнюю кухню. Могу я ещё чем-то помочь?

- Пока нет, сынок, присядь, отдохни, - женщина ласково улыбнулась. – Сейчас Мари прокрутит паприку, и я начну делать фарш.

- Колбаски бабушки славятся на всю округу.

Локтем Мари поправила прядку волос, выбившуюся из-под косынки. Она успела переодеться в простое яркое платье с длинным рукавом, вот только по всей видимости, Джану оно не пришлось по вкусу. И всё из-за слишком откровенного декольте. Ну, Мари улыбнулась, откровенного по его мнению. Её всё устраивало.

- Колбаски, - Джан огладил бороду. – И что, Мари будет вам помогать?

- По мере возможностей, - Ясмин улыбнулась.

- Вы, вы что? Вы тут оба, - между бровями Мари залегла складочка, - вы намекаете, что я не умею готовить? Может, я и не шеф-повар, но су-шеф, точно. Вот сколько паприки перекрутила. И, бабушка, я забыла тебе сказать, - румянец смущения проступил на её щеках, - Джан не есть свинину.

- Я догадалась, пташка. Стало быть, сынок, твоя колбаска обрезана?

Мари вздрогнула от того, как Джан поперхнулся глотком воды, которую налил себе в стакан.

- Госпожа Ясмин, - он протянул руку за полотенцем, которое ему подала Мари, - а вы весьма прямолинейна.

- Сынок, мне столько лет, что задавать людям прямые и неудобные вопросы стало моим хобби. А ты из уважения к моему возрасту ответишь прямо? Ну, так тебе есть чем удивить мою внучку? И зови меня просто Ясмин, без госпожи. Или бабушка Ясма.

- Я постараюсь. И да. Мне есть чем удивить вашу внучку. По крайней мере она никогда не жаловалась. Раньше. Пока не забыла меня. Если честно, у нас не принято так откровенно обсуждать подобные темы, но…

- Королевский размерчик, - Мари не заметила, как мечтательно вздохнула. И как на неё молча уставились Джан и бабушка. – Что? Просто в голову пришло. Ой.

Она могла поклясться, что заметила, как самодовольно дёрнулся верх уголок губ Джана, но он быстро опустил голову. Поставил стакан и поднялся с места:

- Если моя помощь здесь не нужна, пойду, займусь чем-нибудь ещё.

Подкинув очередное полено, Джан закрыл дверцу металлической печки и усмехнулся. Можно было без особого труда понять, что старики Неметы жили в достатке, так зачем держать на летней кухне такую допотопную вещь? Дань традициям в таких одноэтажных европейских городках? Хотя мангал, выложенный из хороших камней, был вполне современным. И задачей Джана, которую ему поставил старик Сандор, состояла в том, чтобы набрать хороших углей именно для этого мангала. Дело нехитрое, вот только оно походило на какое-то испытание.

- Ну так что, не передумал?

Держа в одной руке кейс с инструментами, а в другой контейнер с метизами, Сандор появился на пороге кухни, больше напоминавшей добротную просторную беседку.

- Не передумал, - Джан развернулся и подошёл к шкафчикам, что висели на стене напротив, - тут просто надо поменять петли и кое-где подтянуть механизмы. Вы позволите? – он кивнул на кейс, который старик успел положить на стол.

- Мне даже интересно, как ты с этим справишься, - на морщинистом лице заиграла злорадная ухмылка. – Сам эмир будет чинить мою старую мебель.

- Поверьте, я многое умею делать своими руками, - он выбирал подходившие саморезы, - а менять на сломанных дверях петли, это моё любимое занятие. Забыл спросить, а новые есть? Если что, я сам съезжу и куплю, только скажите, где.

- У меня всё есть, - в голосе старика звучала обида, когда он, шутливо оттолкнув Джана, открыл нужное отделение в контейнере, - просто руки не доходили.

- Пока мы с Мари гостим у вас, можете использовать мою рабочую силу по своему усмотрению, - Джан одновременно занимался делом и говорил. – Я бы ещё кое-где забор подправил.

- А может, ты мне еще и деревья в саду окопать поможешь?

- Поможет, дедушка, не сомневайся, - мужчины уставились на Мари, что неслышно вошла в кухню, придерживая на бедре противень с сырыми колбасками, накрытый полотенцем. – Я не знаю, как это происходит, ну, я имею в виду память, но Джан копал траншеи с другими рабочими, когда в эмирате решили проложить водопровод для полива садов и полей. Что ты делаешь?

Он стоял и, улыбаясь, махал ладонью, словно гнал удачу на себя.

- Я делаю так всегда, когда слышу похвалу в свой адрес. Поможешь мне?

- Да, одну минуту, - поставив противень на большой деревянный стол, Мари подошла к нему, - что надо сделать?

- Держи вот тут.

- Ладно, молодёжь, - Сандор прокашлялся, привлекая к себе внимание, - занимайтесь тут, а я пойду помогу своей старушке. Только ведите себя хорошо. И помни, сынок, я слежу за тобой.

Старик ушёл, и Джан выдохнул с облегчением. За весь долгий день он не смог обмолвиться с Мари и парой слов. Они только сейчас остались наедине.

- У тебя строгий дед. А бабушка полная его противоположность. И они прекрасно говорят на английском.

Пожав плечами Мари улыбнулась:

- Дед почти всю свою жизнь проработал главным инженером на местном заводе. А потом его избрали мером этого маленького городка. А бабушка преподавала английский в местной школе. Так что, ничего удивительного, - она помолчала и, как показалось Джану, собралась с духом перед тем, как спросить: - Я не заметила твоих вещей в моей комнате.

- Потому что их там нет, - он прикрутил последний саморез и проверил дверцу. – Меня поселили в гостевой на втором этаже, - и, приблизившись к самому уху Мари, тихо добавил, - тебя это расстроило?

- Что? – нежный румянец расцвёл на её щеках. – Да. Нет. Я не знаю. Просто я привыкла, что ты всегда рядом. Возможно, это и к лучшему, так у меня будет время подумать.

Подумать? Это в планы Джана не входило. Встав так, что Мари пришлось опереться попкой о край разделочных столов, он взял её в плен, отрезая пути к бегству. Пальцем проследил границу между нежной кожей и вырезом платья.

- Очень красивое. Очень.

- Правда? Тебе нравится?

- Мне нравишься ты, и это платье. Но не нравится, что в нём тебя увидят другие. И ещё твои волосы.

- Джан, - она закатила глаза, - мы на моей территории. И бабушка, и дед не поймут, если я появлюсь перед ними в длинном платье и платке. Ты обещал потерпеть. Помнишь?

- Забыл. Но один поцелуй поможет мне освежить память.

- Один? – Мари хихикнула.

- Да, всего один. И тот аромат дикого жасмина, что запутался в твоих волосах. Пока.

- Ну, - она забавно огляделась по сторонам, - ладно.

И, привстав на носочки, сама потянулась к его губам.

Нежность и тоска по той, кого любил больше жизни, сплелись в этом поцелуе. Джан обнял Мари, притянул к себе, дав понять, что не просто соскучился, но хотел продолжения. Вот только Мари, вопреки его ожиданиям, распахнула глаза, упёрлась ладонями в его грудь и замычала.

- Угли! Тебе же надо набрать угли, - она присела перед плитой, взялась за ручку и ойкнула, едва не получив ожог. Схватилась за мочку уха и виновато посмотрела на Джана: - сейчас бабушка придёт. И дед.

А Джан сделал широкий шаг назад и переминался с ноги на ногу, ворча, словно столетний старик:

- Ну, да, угли, это же именно то, о чём стоило подумать в данный момент. А ещё твои строгие родственники. Дай сюда свою руку, я посмотрю.

- Всё в порядке. И уже не больно.

Но руку она протянула. И Джан рассчитывал на продолжение поцелуя, вот только в доме Неметов, как оказалось, ни в чём нельзя было быть уверенным на сто процентов. Он только хотел коснуться своей Мари, только наклонился, как услышал за спиной громоподобное:

- Марийка!

Двое высоких парней ворвались в тесное пространство летней кухни и буквально похитили жену из его объятий.

- Петер! Тодор!

Эта девчонка сводила Джана с ума. Сжав кулаки, он наблюдал, как она целовала незнакомых мужчин. Ладно, незнакомых ему мужчин. И поцелуи были отеческие, в щёку.

- Джан, это мои братья, Петер и Тодор, - он коротко кивнул двум парням, по возрасту немногим старше Мари. – А это Джан.

Братья хоть и были похожи внешне, но отличались друг от друга характерами. Бойкий, весёлый и задиристый Петер первым протянул руку, и первым решил обо всём расспросить Джана. В то время как молчаливый Тодор стоял в стороне и просто наблюдал. Оценив парней, эмир пришёл к выводу, что второй часто вступался за первого, давая волю своим кулакам. Вот только дальше дружеских приветствий и дежурных вопросов мужчины не продвинулись, - тесное пространство кухни стали заполнять женщины. Они были разных возрастов, но каждая поставила на плиту или стол принесённую с собой кухонную утварь. Кастрюли большие и маленькие, миски и подносы с сыром, колбасой, соленьями и овощами. Джан усмехнулся, подумав, что всё это напоминало не просто подготовку к пиру, а жертвоприношения весьма голодному дракону. Но ему стало не до смеха, когда каждая женщина, поставив посуду, подходила к нему, улыбалась, бормотала что-то на венгерском, а потом беззастенчиво либо обнимала, либо похлопывала по крепким бицепсам. «Дракона» оценивали словно племенного жеребца, потом подходили к Мари, трогательно здоровались с ней и что-то говорили, косясь на Джана. А она отвечала, иногда, как он понял, мило, а иногда яркий румянец заливал её щёки.

Не зная, как себя вести, Джан наклонился к Мари:

- О чём они говорят?

- Ты им очень понравился.

- Мне кажется, или ты увиливаешь от ответа? Не договариваешь?

- Ну, - Мари усмехнулась, - можешь начинать махать своей рукой. Ты сильный, красивый, мужественный, обаятельный, импозантный и магнетический, и, - от глубокого вдоха её грудь приподнялась, - и у нас будут красивые дети.

- Вот, - хитрая улыбка собралась косыми лучами в уголках глаз эмира, - послушай своих…

- Тётушек. И соседок.

- Именно. Они говорят тебе правильные вещи.

Отойдя от Мари, Джан, ослепляя женщин своей харизмой, наклонялся к ним, целовал руки и осыпал комплементами на арабском. А те рдели, словно школьницы. Доверились своей интуиции, хотя не понимали ни слова из быстрой речи, но кокетливо отмахивались и томно и наигранно вздыхали, и смеялись.

- Ты способен покорить любое женское сердце?

В голосе Мари Джан не без удовольствия уловил нотки ревности.

- Возможно, - он равнодушно пожал плечами, а потом резко повернул голову к ней. – Но мне нужно только одно. Твоё.