Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА8

У Мари не было совершенно никакого плана, и как жить дальше она не знала. Настроение еще со вчерашнего вечера оставляло желать лучшего. И на это было несколько причин.

Первая и несомненно самая весомая - внезапный отъезд родителей. С чего вдруг они решили вернуться домой, Мари понять не могла. Слезы щипали глаза, когда она пыталась уговорить их остаться. Она пришла в себя только несколько дней назад. Никого и нечего не помнила, и они были самыми близкими, самыми родными, да просто единственными знакомыми среди всех, кто её окружал.

- Мари, так будет лучше, - Анна тяжело вздохнула, - и мы всегда на связи.

- Почему, почему вы не можете остаться? Или почему я не могу поехать с вами?

- Милая, - Миклош покосился на жену, - я тоже не понимаю этого. Уехать, оставить тебя, тем более, когда этот подонок…

- Дорогой, - Анна покачала головой, - не сейчас. Мы уже обсуждали это. И Джан, он обещал все уладить.

- Джан? Папа, это его ты назвал?..

- Нет, дочка, не его, - но она заметила, как Миклош сжал кулаки, - не его, не важно. Мама права.

Сдерживать слёзы получалось с трудом. Особенно, когда Анна усадила её рядом с собой и взяла за руку.

- Солнышко, я думаю, что доктор Смит права, тебе надо вернуться к привычной жизни. А когда мы рядом...

- Но какая она, моя привычная жизнь? Я помню её совсем другой. И почему все считают, что эта Смит права? Может как раз наоборот: память не зря стёрла эти несколько месяцев?

- Я не знаю. И никто не знает, - Анна грустно улыбнулась. - Но понять это сможешь только ты. И вот, когда память вернётся, а так и будет, ты решишь, как хочешь жить дальше. Ты или останешься с Джаном, или вернёшься к нам. Это будет твой выбор. Так или иначе, но мы все невольно давим на тебя. И я, и папа, и анне, и даже, - имя мужчины тяжелым выдохом сорвалось с губ, - Фишер.

Отчасти, это было правдой. Нет, родители не давили, просто в их присутствии Мари не покидало чувство вины и некая неловкость из-за одежды и платка, которые вынуждена была носить. За то, что без труда понимала быструю арабскую речь Гюлиз и Сабиры. За то, что все вокруг относились к ней, как к английской королеве и называли «госпожой». За то, что прислуживали и склоняли головы в почтении. Ей всё время хотелось извиниться перед отцом и мамой за свой выбор. Выбор, который она сама не понимала.

Вернуться к прежней жизни.

А какой она была, эта прежняя жизнь?

Интуитивно Мари тянулась к анне, будто эта женщина могла помочь восполнить пробелы хотя бы в этом. Но и она уезжала. Крепко обняла на прощание, не переставая причитать:

- Ай, моё дитя, мой хрупкий цветочек. Вверяю тебя в руки Аллаха. Пусть убережёт тебя от всех невзгод. Джан, - не выпуская Мари из крепких объятий, она обратилась к своему молочному сыну, - ты головой отвечаешь за эту девочку. Несносный мальчишка, знай, Анне сумеет дотянуться до твоих ушей. Осман, - отпустив Мари, она погрозила родному сыну, - а ты береги свою жену.

- Хорошо, мама.

Не кинуться к родителям, когда они садились в машину, было нелегко. И Мари бы так и сделала, если бы не поддержка Джана. Костяшками пальцев она вытирала проступившие слёзы и смотрела, как Сабира и Гюлиз синхронно вылили воду из кувшинов вслед удалявшимся автомобилям.

- Это обычай, - теплый шепот обласкал ухо, - чтобы они вернулись назад. Не хочешь немного прогуляться?

- По саду? - Мари перевела взгляд в сторону клумб с розами.

- Нет, вовсе нет. Можем пройтись вдоль набережной.

- По набережной? Той, что за стенами замка? - она и не пыталась скрыть своего удивления. И, боясь, что Джан передумает, быстро кивнула, - можно. То есть очень хочу. Прогуляться.

- Тогда идём. Возьмем машину и поедем.

Мари, не раздумывая, но с опаской, вложила ладонь в протянутую руку. Сейчас она бы согласилась на что угодно, лишь бы покинуть пределы дворца. Маленькая капелька мнимой свободы. Но, как бы сказала её бабушка, пусть лучше будет воробей в кулаке, чем соловей в роще.

Не скрывая радостного настроения от предстоящей прогулки, она помахала Гюлиз и Сабире, что стояли в стороне и о чём -то шептались. Хотя, Мари закатила глаза, не о чём-то, а о ком-то. О ней. Только в данный момент это не трогало. Совершенно. Опасаясь, что словно шкодливая девчонка, может показать сплетницам язык, она поспешно опустила глаза. Снова улыбнулась, смотря на то, как утонула ее ладонь в большой мужской руке. И сейчас это не пугало, наоборот ощущалось правильно, как будто, так и должно быть.

Большой черный внедорожник стоял у ворот. Он даже не был поставлен на сигнализацию. Джан просто открыл переднюю пассажирскую дверь и, придержав ее, ждал, когда Мари займет своё место. Но она остановилась в замешательстве.

- Мне, мне точно сюда?

- Да, — усмешка пряталась в густой бороде, — садись и поедем, еще успеем насладиться закатом.

- Ты сам поведёшь? - придержав подол платья, она забралась в салон.

- Сам. Что тебя удивляет?

- Ну, - Мари поёрзала, устраиваясь удобнее, - ты же эмир, правитель. Разве тебе не нужна охрана?

- Нет, - мотор ровно и негромко заурчал, стоило только Джану повернуть ключ в замке, — я никогда не пользуюсь охраной дома, так поступал мой отец. В большой столице останавливаюсь в доме аммуна, и эти проблемы решает он.

- Понятно.

Несколько минут в салоне царила тишина, потому что Мари прилипла носом к стеклу в буквальном смысле этого слова. Её восхищали многоэтажные высотки в жилых кварталах и деловые центры на противоположной стороне широкой улицы, разделённые проезжей частью.

- Очень красиво, - Мари повернулась к Джану, - современно и не совсем обычно. Скорее совсем не то, что ожидаешь увидеть. Это восхищает.

- Конечно, нам далеко до Дубая или Абу-Даби. Возможно, со временем всё изменится. Но вот твоя реакция на город осталась прежней. Столица восхитила тебя.

Прежней. Казалось, это слово преследовало её.

Джан припарковал машину в начале улицы, которая на первый взгляд ничем не отличалась от других набережных в других приморских городах. Пешеходная зона вдоль которой туристы прогуливались. Останавливались у ларьков с сувенирами и у передвижных фургончиков с уличной едой. Любовались видом Индийского океана, делали фото на память. Всё вполне буднично и обычно, если не считать смешения культур. Арабские семьи в традиционной одежде, и отдыхающие, - яркие и легкие, словно бабочки, правда, женщины тоже были одеты весьма скромно: никаких коротких шортиков или декольтированных маек. Можно было бесконечно долго наблюдать за такой необычной интеграцией, улыбаться, думая о своём, но дверь с её стороны открылась. Широкоплечая мужская фигура заслонила собой весь обзор.

- Готова?

Мари замерла, когда Джан, помогая ей спуститься с высокой ступеньки внедорожника не просто протяну руку, а обхватив за талию осторожно приподнял и поставил на землю. Их взгляды встретились, вызывая минутное головокружение. И оно было вызвано не страхом, а замешательством, которое она не переставала испытывать в присутствии этого мужчины. Лёгкий озноб прошелся по её телу: электрическим импульсом пробежал по каждому позвонку до кончиков пальцев. И, словно она нуждалась в поддержке, Мари сжала мощные мужские бицепсы. Омут карих глаз манил. Беспокоил, но, в то же время, обещал так много. И Мари решила, что с ним надо быть откровенной, постараться отбросить в сторону робость и стеснительность и говорить честно и открыто. Иначе ничего не получится.

- Это должно быть прозвучит немного странно, - робкая улыбка выдала её смущение, - но я как будто существую в параллельной реальности. Помню свою прежнюю жизнь, и ничего не знаю... Чем я занималась до того, как, как потеряла память, - они неспешно шли по набережной: она впереди, а Джан на шаг позади. - Сидела во дворце и изнывала от безделья?

- Не всегда, - Мари развернулась. Интерес, с которым Джан наблюдал за ней, не удивлял, скорее интриговал. Словно он ждал какого-то подвоха. - Ты занималась, - он помедлил, как будто подбирал нужное определение, - занималась общественной деятельностью. Посещала детские сады, школы, больницы. И Гюлиз тебе помогала. А во дворце ты подружилась со всеми, с поваром и садовником особенно.

Повар и садовник. Мари кивнула, сделав себе пометку узнать об этой дружбе как можно больше, из первых рук. Сейчас её интересовало другое.

- Это была моя привычная жизнь? Значит, я могу вернуться к ней?

- Можешь. А ещё можешь навещать Сабиру. Только заранее скажи мне о своих планах.

- Сабира, - Мари остановилась, положила ладони на согретый щедрым солнцем гранитный парапет и смотрела на море, - она такая яркая, как птичка. Почему Гюлиз не одевается так же? Да, - Мари опередила Джана, заметив, что подобный разговор для него не просто не привычен, но и неудобен, - я спросила у неё. И она ответила, что так решил Карим. Это правда?

- Он её муж.

- И что? Он вправе решать, во что одеваться его жене?

То, как эмир, опустив голову почесал кончик носа, вызвало невольную улыбку. Неужели они никогда не обсуждали подобные вещи?

- Раньше тебя это не волновало. Ты забыла абсолютно всё? - он встал рядом с ней, только смотрел не на море, а на белоснежные отели по другую сторону набережной, - Карим вырос в семье, где чтут традиции и соблюдают законы Шариата. Деловому костюму он бы предпочел кандуру и гутру. То, как он одевается во дворце его выбор. И да, он имеет полное право решать, во что одеваться Гюлиз. И нет, я не буду ни о чём просить. И ты в это вмешиваться не будешь.

От досады Мари была готова топнуть ножкой, подобно маленькой капризной девочке. Если бы она не знала, не была уверена, что Гюлиз не нравился этот черный наряд, она бы не просила Джана. Желание помочь подруге перевесило сомнения и робость. Это Гюлиз не могла ничего возразить Кариму. А она Джану могла. Уверенная в том, что делала так раньше, Мари подбоченилась и прищурилась. Страх перед косматым великаном и его подавляющей мощью вдруг пропал. Несколько секунд постукивала указательным пальчиком по губе, а потом выдала, не заметив любопытных горожан, что стояли в стороне и с интересом наблюдали за ними.

- Напомни, почему я вышла за тебя замуж?

- Увы, доктор Смит запретила мне.

Мари могла поклясться, что Джана это ситуация забавляла. Вот только сдаваться она не собиралась.

- Я не могла по собственной воле, находясь в здравом уме и твёрдой памяти выйти за такого тирана и деспота. Я...

Неизвестно, чтобы ещё она наговорила, если бы к ней не подлетела маленькая девочка лет пяти. Дёрнула за подол платья, привлекая к себе внимание и задрав голову спросила:

- Ты меня помнишь?

Мари в замешательстве сначала посмотрела на Джана, а потом и на девчушку. В больших карих глазах светилось столько надежды, что разрушать воздушный замок детской мечты не хотелось. Но и обманывать кроху она не могла. Поэтому медленно покачала головой.

- Прости, но, нет.

- Совсем-совсем не помнишь? Ты приходила к нам в детский сад. Читала сказку про принцессу, которая жила в высокой башне, - Мари присела, смотрела на кроху, которая уцепилась за маленькую бусинку на узоре королевского кафтана и была готова разреветься от обиды. И думала, как ей помочь. – И ты, ты играла с нами в прятки, и в салочки. И если ничего не помнишь, то уже никогда, да?.. А я обещала научить тебя шить платья для кукол из тех лоскутиков, что ты прислала.

- Это правда, - Мари улыбнулась, убрала от лица девочки выбившиеся из косы прядки, - я совершенно не умею шить. Но кто сказал, что если я забыла какие-то моменты из своего прошлого, то не смогу приехать к вам в садик еще раз? Не завтра, нет. Скоро. Я обещаю.

Детские глаза стали огромными:

- Правда?

- Даю честное слово. А ещё попрошу Сабиру поехать со мной, если она смогла сшить такое красивое платье для меня, то наверняка сможет и для тебя, и для твоих подружек. Что скажешь?

Маленькие ручки оплели шею Мари, а носик уткнулся в ухо:

- Я буду ждать, если меня не накажут.

- Накажут? За что?

- За то, что не послушала папу и побежала к тебе. Наверное, господин эмир сейчас ругает моих родителей.

- Нет, он просто разговаривает с ними. И он не сердится, он улыбается, я вижу.

Джан в самом деле о чём-то говорил с мужчиной и женщиной, которые с беспокойством поглядывали в их сторону.

Сейчас она ощущала себя тем самым ребенком в детском саду, которому читала сказки. Вот только книжка была порвана и несколько страниц безжалостно вырваны с корнем. А маленькая девочка нашла одну и принесла. Пусть не с начала, пусть из середины истории, но эта картинка заполнила одну небольшую пустоту, один пробел из жизни.

Встав в полный рост, Мари протянула руку девочке, имя которой не помнила, и пошла к Джану. Хотела заступиться за малышку, но мужчина, по всей видимости отец крохи, опередил её:

- Моя госпожа, - он с почтением наклонил голову, приложив руку к груди, - я прошу прощение…

- Нет, не стоит, ваша дочь не сделала ничего плохого. И, пожалуйста, не ругайте её.

- Я… да. Мы с женой, и наши друзья, и соседи, - мужчина нервничал и почему-то опасался открыто посмотреть на Мари, - мы все, мы молились за вас. Всевышний услышал наши просьбы и вернул… Пусть всё плохое останется в прошлом…

Было странно видеть, как совершенно незнакомые люди так переживали за неё. И ладно бы только эта семья. Постепенно вокруг них скапливался народ. И все желали Мари скорейшего выздоровления, долгих и счастливых лет с Джаном, крепких сыновей и красивых дочерей.

Странно что до этого момента она сама не думала о том, что у них не просто могут, но должны быть дети. От этой мысли кровь прилила к лицу, раскрасив щеки ярким румянцем. И память совершенно не к месту подбросила картинку того, как она проснулась в объятиях Джана. Подкравшаяся паника мешала дышать. Яркие краски зарождавшегося заката угасали, превращая вечер в черно-белое, местами потёртое, фото.

Выпустив ладошку девочки из своей руки Мари сделала шаг назад. Но видимо от внимательного взгляда её мужа ничего не могло укрыться.

- Мари? Простите нас, - он улыбался и извинялся перед людьми, - молитва, общая, на площади у главной мечети, конечно. А сейчас мы пойдём, с вашего позволения. Моя госпожа только недавно пришла в себя, она устала, нам нужно вернуться во дворец.

- Ты такой большой, - маленькая проворная девчонка перегородила ему дорогу, - и сильный. Ты вернёшь нам нашу маленькую королеву?

- Конечно, малышка.

Его улыбка была такой искренней, что у Мари сдавило грудь. Не стоило сомневаться, что Джан будет прекрасным отцом. Заботливым и внимательным.

- Обещаешь?

- Обещаю.

В два шага он преодолел расстояние, что их разделяло. Сильная рука легла на локоть:

- Всё в порядке? – Мари кивнула. – Ты чего-то испугалась?

- Испугалась? Нет, - он привёл её на смотровую площадку, что напоминала небольшую круглую беседку. И вот странно, сейчас здесь не было ни одного туриста. И за это несомненно стоило благодарить полицию нравов. – Нет, я не испугалась, просто, - набрав полную груд воздуха она решила спросить. – Дети. У тебя, у нас с тобой…

- Они обязательно будут.

- Как ты можешь быть уверен в этом? Что, если, если я ничего не вспомню и захочу вернуться домой? Или вспомню, но всё равно захочу вернуться? Или я не захочу?.. Если не влюблюсь в тебя заново?

Тихий голос и успокаивал, и пугал одновременно.

- Если такое случится, мне придётся взять вторую жену. А может и третью. Эмирату нужен наследник.

Почему-то ей казалось, что он дразнил её. Вот только сердце в груди болезненно сжалось, стоило представить, как в его спальне на большой кровати лежит другая, не она. Мари отвернулась. Постаралась сосредоточить всё внимание на ярком оранжевом солнце, что неспеша двигалось к линии горизонта. Но вздрогнула, услышав у самого уха насмешливый шепот:

- Это не беда, если память не вернётся. Мы начнём новую историю. И ты влюбишься в меня. Обещаю. Когда-то мне понадобилось всего три дня для того, чтобы не просто соблазнить, но привязать тебя к себе. Прочной красной нитью. Вернёмся к машине?

Последнюю фразу он произнёс будничным тоном. Будто и не флиртовал с ней вовсе. А вот ей было необходимо прийти в себя: выровнять ритм сердца и привести дыхание в норму.

- Нет, - она заикалась, словно школьница, что стояла у доски с невыученным уроком, - давай, давай ещё немного…

- Как скажешь, любовь моя, - своей довольной усмешки Джан и не пытался скрыть.

И по возвращению во дворец Мари быстро приняла душ и юркнула в кровать, решив притвориться спящей. Зажмурив глаза, она чувствовала, как под мужским весом просел матрас с другой стороны. И было обидно, что Джан просто пожелал ей спокойной ночи и уснул.

Но утром она снова проснулась в его объятиях.