Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА15

Джан не мог понять, за что Всевышний послал ему Мари? Если она была подарком, неким благословением, то стоило запереть её дома. Оберегать, охранять, прятать от чужих глаз. Если в качестве сурового испытания, то он уже давно провалил его. В тот самый миг, как переступил порог дорогого особняка, принадлежавшего семье Конти. Вспомнить бы как звали напыщенного павлина, который со всем присущим ему достоинством погружал эмира в родословную своего древней фамилии.

- Прошу простить за мой английский, - на лице итальянца промелькнула заискивающая улыбка, - не хватает практики. Для меня большая честь принимать у себя дома такого гостя, сеньор эмир.

Кивнув, Джан подумал, что сейчас с гораздо большим удовольствием оказался бы в противоположном углу комнаты, там, где желторотый сопляк, отпрыск древнего итальянского рода, влюблёнными глазами смотрел на его жену. (Вырвать бы эти глаза и скормить бродячим собакам), но правила этикета предписывали сидеть рядом с хозяином поместья и слушать высокопарную речь сухощавого аристократа средних лет.

- Si, signore Conti, - скрыв раздражение, Джан взял себя в руки, - я говорю на итальянском, но, как вы точно заметили, не хватает практики.

- О, - напыщенный франт изумлённо выгнул тонкую бровь, - ваш итальянский, сеньор эмир, довольно… великолепен.

- Джан, зовите меня Джан. Мы не на официальном приёме.

- Конечно, как скажете. Давайте, - Конти вслед за Джаном перевёл взгляд на Мари и своего сына. Молодые люди сидели в зоне отдыха, расположенной у окна, и о чём-то очень мило беседовали, - давайте, я покажу вам дом, это родовое гнездо, в котором жило не одно поколение нашей семьи.

- Может, начнём именно с этой гостиной? - покидать которую Джану совершенно не хотелось. – Здесь много портретов. Это всё ваши родственники?

Он встал и направился вслед за аристократом к стене, на которой кисть художника изобразила тонкие черты лиц предков Конти. Потомок во всех подробностях расписывал своё генологическое древо, словно вслух и с восторгом читал увлекательный исторический роман собственного сочинения. Вот только мысли Джана были далеки от этого театра одного актёра. Он надеялся, что за внешней заинтересованностью сумел искусно скрыть безразличие. А та, кто действительно занимала все его мысли, сидела напротив миленького мальчика с синими, как безоблачное летнее небо, глазами, в обрамлении густых тёмных коротких ресниц. Телёнок. Если бы не щетина на этом, Джан потёр шею, на этом благородном лице, он бы ни за что не дал парнишке больше восемнадцати.

Джан ревновал. Дико. Безумно. Ни на секунду не выпускал из поля зрения Мари и был готов сорваться в любой миг, схватить за руку и увести подальше от этого сосунка. Он то потирал лоб ладонью, прикинувшись, что сосредоточен только на рассказе главы дома, то задумчиво давил на висок, кивал, а сам, сквозь растопыренные пальцы, следил за Мари.

- Ибн аль Калб (сукин сын), о чём можно говорить так долго?

- Вы что-то сказали, Джан?

- А? Да, говорю, что ваш сын очень похож на вас, такое семейное сходство, - он махнул рукой в сторону портретов. – Тут одни мужчины. А где же?..

- Видите ли, у нас не принято, то есть в нашей семье, не во всей стране, - Конти смутился, - женские портреты в женской гостиной. Мы их не прячем, просто…

- Просто главенствующую роль отдаёте мужчинам. Слышала бы вас Мари, - Джан усмехнулся. – А ваша жена, где она?

- Она, она, к большому сожалению, была вынуждена уехать на несколько дней к своим родителям. Если бы мы знали, что вы почтите нас своим присутствием, мы бы отложили эту поездку.

- Я и сам не думал. Мы прилетели вчера утром, а сегодня приехали в Ливорно, по настоянию Мари. Она очень хотела увидеть вашего, - Джан прокашлялся, спрятав улыбку в кулаке, - вашего Ибн аль Кабла.

- Это так на арабском звучит «наследник древнего рода»? Мило, очень мило, - Конти довольно усмехнулся. - Они учились вместе какое-то время, но между ними ничего не было.

- Поверьте, я знаю, - Джан скривился. – Сеньор Конти, поместье мистера Фишера далеко от вас?

- Нет. Его земли граничат с нашими виноградниками в винодельческой зоне Болгери. Но если старик выращивает виноград скорее для себя, то у нас эта отрасль является одним из направлений семейного бизнеса. Кстати, мы делаем весьма неплохое конкурентноспособное вино, которое не грех подать гостям в любой точке мира.

Джан прекрасно понял намёк. Медленно, как умел делать только он, повернул голову к Конти и одарил его взглядом, способным охладить любой пыл.

- Мы не употребляем алкоголь. Да, туризм – один из основных источников дохода в эмирате, но даже в отелях бары работают ограниченное время, а с недавних пор я запретил любой крепкий алкоголь. Что ещё вы можете мне предложить для развития наших деловых связей?

- Ну, - Конти вздохнул, - увы, в отличие от Фишеров я не строю нефтеперерабатывающих заводов.

- Вы могли бы освоить выпуск безалкогольного вина. Весьма модное направление в последнее время.

Сжав зубы, Джан наблюдал за тем, с какой нежностью в это самое мгновение Мари смотрела на Тео. Сердце словно проткнули острым мечом. Он бы многое отдал, чтобы увидеть в серых глазах своей жены столько же теплоты, сколько она дарила итальянскому мальчишке. Даже во дворце аммуна, когда он намеренно снял футболку, она не смотрела на него так. Да, с любопытством, возможно, с некоторой долей плотского влечения, но не так, как на Тео. Неужели между ними что-то было? Взаимная влюблённость? Притяжение? А все те слова, что они просто друзья, и что этот юнец встречался с её подругой, ложь? Просто, чтобы успокоить его? Успокоить того прежнего вспыльчивого Джана? Хотя он и сейчас с трудом сдерживал раздражение.

- Простите, сеньор Конти?

Хозяин дома в замешательстве смотрел на него.

- Сеньор Джан, я спросил, всё ли в порядке?

- Почти, - эмир сделал глубокий вдох, - расскажите мне о ваших виноградниках и виноградниках старика Фишера.

- С превеликим удовольствием. Присядем на диван? Я распоряжусь, чтобы нам принесли кофе.

Присесть на диван, Джан довольно хмыкнул, отличная идея. Так он будет ближе к Мари. И, возможно, ему удастся подслушать их разговор.

С самого начала церемония знакомства показалась Мари неимоверно длинной и затянутой. Она увидела Тео сразу и едва не помахала ему рукой. А он, сначала, робко стоял за спиной отца и переминался с ноги на ногу, закатывая глаза на помпезную речь папочки. Но потом, словно между тёмным омутом глаз Джана и безоблачной синевой Тео произошла дуэль. Парень ринулся вперёд и первым протянул Мари руку. Непонятная уверенность в том, что при иных обстоятельствах её другу эту самую руку отрубили бы по самый корень, вызвала нет, не тревогу, а необъяснимую радость. И она, совершенно не думая о последствиях, решила позлить своего эмира.

Сейчас Мари поняла тот сарказм, с которым Тео некогда говорил о своём предке - высоком худощавом мужчине с совершенно идеальной осанкой, тонкими чертами лица и «мафиозными» усиками. Он стоял, откинув назад голову и выпятив грудь, тем самым напоминал голубя, что красовался перед своей голубкой, а затем представился и пригласил «дорогих гостей» войти в дом. Он был настолько учтив и галантен, что при иных обстоятельствах Мари прыснула бы от смеха.

- Сеньор эмир, сеньорита, о, простите, сеньора Мария, позвольте представить вам моего сына, наследник древнего рода, мой Теодоро.

- Да, - Мари улыбнулась, - мы вместе учились, - она легко коснулась руки Джана, - мы так давно не виделись. Ты же не будешь против?

Скривившись, грозный лев нехотя отпустил её руку и пошёл вслед за хозяином дома. А Мари стояла и с милой улыбкой смотрела на Тео.

- Привет, - он смело протянул ладонь и Мари вложила в неё свою руку и покосилась на Джана. – Мне, мне вычитали курс лекций о том, как я должен себя вести. Так хочется тебя обнять, удостовериться, что это в самом деле ты. Живая. Но нельзя. Эти ваши обычаи.

- Сейчас мне плевать на эти не мои обычаи, - Мари шагнула навстречу. Не сдержалась, порывисто обняла друга. Часто-часто заморгала, пытаясь сдержать непрошенную солёную влагу. – Я так соскучилась.

- И я, очень. Но твой, - Тео хмыкнул, - муж, так смотрит на нас, что лучше отойти. Мне же не отрубят голову?

- Нет, - Мари отступила. Коснулась костяшками уголков глаз и улыбнулась, - ты – единственный наследник, - она передразнила Конти, - древнего рода. Это меня прилюдно выпорют на главной площади. Расслабься, я пошутила.

Тео шумно выдохнул:

- Ты ничуть не изменилась. Хотя, нет, ты стала другой. Идём.

Он кивнул на ту зону гостиной, где у окна, друг напротив друга, рядом с небольшим, антикварным, круглым кофейным столиком стояли два кресла. Как истинный джентльмен помог удобно устроиться и предложил чай или кофе. Но Мари предпочла обычную воду. Она чувствовала себя неуютно под любопытным взглядом Тео. Он разглядывал её, словно редкий экземпляр в коллекции цирка уродов, и, как он сам думал, незаметно посматривал в сторону Джана, будто у того был в руках хлыст. Нет, не хлыст, кнут. Резкий размах, свист, и вот она должна по мнению Тео, что? Продемонстрировать свою покорность? Опустить глаза и еле слышно лепетать, что «господин будет недоволен ею»? Чего от неё ждали? Что она будет вести себя как Элизабет Дулиттл, когда ту обучили хорошим манерам? Вот только манерам не совсем привычным для европейского общества. И пусть это общество мыслило стереотипно во всём, что касалось культуры ближнего востока, менее любопытным и осуждающим оно не стало. И сейчас Тео был типичным представителем такого социума.

Да, она изменилась, пусть и не помнила последние полгода своей жизни. Чувствовала себя некомфортно от повышенного внимания, особенно, от мужского внимания. Такие ранее любимые джинсы вдруг стали чересчур обтягивать и ноги, и попу. И нет, она не поправилась, даже скинула несколько килограммов за время болезни. Просто привычная одежда внезапно превратилась в слишком откровенную, вызывающую. В свободной удлинённой тунике, брюках-палаццо, и с волосами, убранными под лёгкий вязанный берет, она реагировала на интерес в её сторону спокойнее.

Но и Тео изменился, - возмужал и повзрослел. Красивый мальчишка с холодным взглядом.

- Ты слишком пристально на меня смотришь, - Мари вертела в руках полупустой стакан.

- Я соскучился. И, - грустная улыбка приподняла уголки пухлых губ, - честно говоря, вообще не надеялся увидеть тебя. Прости меня, Мари.

- За что?

- За то, что мы с Ясмин не сразу сообразили. Тебе наверняка неприятно копаться в прошлом, просто, твой телефон и сумка остались у нас, а вот документы…

- Всё дело в том, - Мари равнодушно приподняла плечо, - что я не помню, ничего из этого не помню. Всё стёрлось. Вот я купила кюртош калач, а вот проснулась в шикарной кровати в сказочном замке после неудачного падения, - она фыркнула и закатила глаза: - И я замужем за арабским шейхом.

- Звучит и правда, как бред сумасшедшего, - Тео скривился, - вот только бьюсь об заклад, что мой отец мечтал увидеть твоего шейха при полном параде: в длинной национальной рубахе, прости, не знаю, как называется это платье, с платком на голове и в массивных золотыми украшениях. Непременно с бриллиантами. Но и ты должна была выглядеть как настоящая арабская принцесса. Вы разочаровали его. Да, таков мой отец. Как говорят у нас: волк теряет шерсть, но не привычку.

Представив эту картину, Мари рассмеялась. Так легко и беззаботно, как делала это раньше. Вот она, Тео и Мина сидят в студенческом кафе и хохочут над удачной шуткой или над смешным видео. Было так естественно дурачиться с другом; касаться его руки и забыть обо всех бедах и невзгодах. И плевать на рассерженного Джана. На то, как он злился, когда смотрел на неё, думая, что она этого не замечала.

И тут, непонятно почему, настроение Мари улучшилось. Ей стало доставлять удовольствие, нелепое, извращённое удовольствие то открытие, которое она сделала: Джан ревновал её. Ревновал!

А вот и пусть! Так ему и надо. Прикусив губу, Мари украдкой наблюдала за ним. За тем, как он нервно раскачивался из стороны в сторону, присев на подлокотник дивана. Как прикрыв лицо рукой, следил за ней сквозь растопыренные пальцы и что-то бормотал себе под нос. Как пытался прислушаться к тому, о чём рассказывал ему сеньор Конти, но Мари могла поклясться, что Джан думал о своём. Ей даже послышалось, что он ругался на арабском. «Сукин сын»? Да он серьёзно?

Да, это было очень плохо. Плохо и непростительно. Даже подло и низко: использовать Тео для того, чтобы тупоголовый лев почувствовал то же, что испытала она сама, когда видела, как доктор Смит смотрела на Джана. И когда услышала от него самого, что если у них ничего не получится, то ему придётся взять вторую жену.

- Мари, всё в порядке?

- А? – она вернулась к Тео, наклонилась и мило улыбнулась ему, - да, всё в полном порядке.

Вот только наследник древнего рода обо всём догадался.

- Ты любишь его?

- Кого? Джана? – парень кивнул. – Сейчас не знаю, не могу понять. Но раньше любила, иначе не вышла бы за него, деспотичного и эгоистичного альфача. Я почему-то уверена, что он именно таким и был. Сейчас ты видишь его улучшенную копию. Хватит обо мне, - Мари заставила себя отвести взгляд от мужа. – Расскажи о себе. Ты решил вернуться домой?

- Не я, - Тео грустно улыбнулся, - отец. Прости ещё раз, понимаю, что тебе не хочется вспоминать, но всё крутится вокруг твоего похищения. Никто так и не узнал правдивой причины, вот и предположили, что тебя выкрали с одной целью - продать в сексуальное р*****о, - парень хмыкнул, - а у отца на меня свои аристократические планы. Прости, пока не могу сказать о них открыто. И вот я дома.

Поняв, что уйти от щекотливой темы не получится, Мари вздохнула. Вот он шанс, узнать, что произошло с ней на самом деле то, что называется «от первого лица». Только почему-то расхотелось. Нет, она не боялась, вдруг поняла, что назойливая доктор Смит права, и что лучше вспомнить всё самой. Ну, она стала на шаг ближе к своей цели. Всё ж таки её похитили, но кто, как и зачем? Почему-то так хотелось надеяться, что тут не обошлось без романтики, и без Джана.

- Я слышал, что шейхи часто покупают наложниц.

Мари рассмеялась, но по непонятной причине слово «наложница» неприятно кольнуло висок, электрическим импульсом пробежав по всем мозговым извилинам. Отмахнувшись от непонятных ощущений, Мари положила руку на ладонь Тео, сделала это непроизвольно, даже не догадываясь, что таким нехитрым действием породила у Джана «бурю в пустыне».

- Хочешь сказать, что Джан приехал, не знаю куда, непосредственно на этот аукцион, и что? Купил меня? – она нахмурилась: и ещё одно слово вызвало неоднозначную реакцию. Желудок сжался от страха и волнения. – Аукцион. Аукционный дом, хм. Не помню.

- Почему нет? Логично же.

- Нет, - Мари упрямо покачала головой, - не логично. Совершенно не логично. Ты же в курсе, что Джан – эмир по праву крови? Понимаешь, что это значит? Он – наследный принц, монарх, как английская королева. Не думаю, что аммун разрешил бы ему жениться на девчонке из борделя. Нет, тут что-то другое.

«Я украл тебя! Украл!» - как яркая вспышка света за закрытыми веками промелькнула сцена: Джан, в белой рубашке и черном пиджаке, с волосами, гладко зачёсанными и собранными в тугой узел на затылке, держал её за плечи, смотрел в глаза и повторял, что украл, как будто это было невероятно важно.

- Любовь? – голос Тео звучал откуда-то издалека. – Ты всё романтизируешь.

- Я просто хочу дать нам ещё один шанс. И всё вспомнить. Хватит об этом, - она тряхнула головой, - раз ты тоже не хочешь говорить о себе и о секретных аристократичных планах, расскажи мне о Фишерах. Ты их знаешь?

- Отец знаком со стариком Фишером, наши земли граничат. Он отошёл от дел, передав управление фирмой своему сыну, кажется, его зовут Александр. У него две дочери, с которыми я познакомился совсем недавно. Благо, они старше меня, - Тео хмыкнул, - и отец видит некий мезальянс в таком союзе. Но старшая, кажется, Каролина, умна, помогает отцу в бизнесе. Камилла не глупа, нет, у неё другая цель – найти богатого мужа. Кстати, они недавно вернулись из Эмиратов, но распространяться на эту тему никто не стал. К чему они тебе?

Когда Тео успел стать таким сплетником? Мари удивленно выгнула бровь, но уточнять не стала, просто ответила:

- Фишер партнёр Джана, я обещала ему заглянуть в это самое поместье и познакомиться с его дочерями.

- Тогда тебе не повезло, по странному стечению обстоятельств все куда-то разъехались. Папа? Фишеры, где они сейчас?

- Мой мальчик, мы как раз говорили с сеньором эмиром об этом уважаемом семействе. Обычно старик Фишер в это время года перебирается на свою виллу, предпочитая Туманному Альбиону мягкий климат этих мест. Но сейчас он в Греции, лечит подагру. Каролина в Лондоне, управляет фирмой отца. А младшая, Камилла, по настоянию Александра уехала погостить к матери, поддержать её после тяжёлого развода. Не удивляйтесь, что я владею такими подробностями. Мы давно дружим. Но, право слово, это удивительное совпадение, что вилла сейчас пустует. Если вы партнёры с Александром, думаю, он не будет против того, что я покажу вам его виноградники и удивительную оливковую рощу. Уверен, старик с превеликим удовольствием сделал бы это сам, но, жизнь полна сюрпризов.

И только Джан знал, что это никакой не сюрприз, и даже не совпадение. Это хорошо продуманный и тщательно спланированный Фишером подарок, сделанный для того, чтобы уберечь Мари от болтливого семейства. И уж тем более от Патриции.

- Жаль, очень жаль, - Джан развёл руками, сделав вид, что искренне сочувствует Мари, - может, в следующий раз нам повезёт больше. Не расстраивайся.

Мари не могла понять, что с ней творилось. Казалось бы, ну какое ей дело до этих Фишеров. В конце концов и сам старик, (хотя она не понимала, почему все так его называли, ему не сто лет?), и дочери Александра могли ещё раз приехать в эмират и навестить отца. Если, тут Мари вздохнула, если она сама решит туда вернуться. Вот только душу как будто рвали на части.

- Любовь моя, что случилось?

- Не знаю, - она подошла к Джану, положила ладонь на грудь и робко посмотрела на него. – Понимаешь, такое чувство, словно я должна встретиться с ними. Не потому, что дала слово, а просто… будто меня с ними что-то связывает.

- Если ты хочешь, - большая ладонь накрыла её руку. Тихий голос успокаивал, - если тебе от этого станет лучше, давай завтра прогуляемся по поместью.

- Да, - сеньор Конти оживился, - если я не смогу, то Тео с удовольствием покажет вам не только земли Фишеров, но и наши. Мы возьмём машину…

В том, как быстро забегали глаза Конти, можно было безошибочно предугадать, что итальянец уже строил планы, как извлечь выгоду из такого знакомства. Можно было не сомневаться, что во главу дела он собирался поставить своего сыночка. Вот только Джан подобного допустить не мог.

- Простите, сеньор Конти, - властный взгляд умерил пыл хозяина дома, - мне приятна ваша забота, но, как бы это сказать? Мне бы хотелось остаться со своей женой наедине. Хочу устроить ей сюрприз после экскурсии, которую вы нам любезно предложили.

- А, ну что ж, - перекатываясь с пятки на носок, Конти сделал вид, что рассматривал идеальный маникюр на своих руках, - конечно. Если я могу быть вам ещё хоть чем-то полезен…

- Можете, - Джан переступал через себя. Он бы уже давно с превеликим удовольствием покинул этот дом, увёл бы Мари подальше от желторотого юнца. Но взгляд серых глаз, до краёв наполненный тоской, решил всё. – Пригласите нас на обед, сейчас, только не в дорогой ресторан, а в самое милое семейное местечко в Ливорно.

Первый и самый большой плюс от пребывания в Европе то, что называется «инкогнито», Джан ощутил только сейчас, - он мог свободно касаться Мари. Держать за руку, приобнять, как бы невзначай провести кончиком носа по вязаному берету, прикрыть глаза и наполнить лёгкие ароматом дикого жасмина. Ему начинала нравится эта свобода, это проявление чувств, когда он всем и каждому открыто демонстрировал, что Мари принадлежала только ему, ему одному. И начинало нравиться, какой свободной ощущала себя сама Мари. Не скованная обычаями и правилами поведения, она была такой естественной, такой непринуждённой. Такой, какой он увидел её в первый раз на ступеньках базилики. Она улыбалась. Делилась своим восторженным настроением, весело щебетала, словно ранняя пташка.

- Я впервые в Италии. Впервые ем настоящую итальянскую пасту и пробую, пусть и безалкогольное, но такое вкусное местное белое вино. Джан, - она положила ладонь на его запястье, - я хочу попробовать конноле. И кофе. Тео очень интересно, отличается ли вкус итальянского кофе от арабского.

Если бы можно было у***ь мальчишку взглядом, он бы так и сделал. Но в очередной раз собрав волю в кулак, сжал ладонь Мари и поднял вверх руку, подзывая официанта. И пока делал заказ не мог не улыбаться, снова услышав бахвальство в голосе сеньора Конти.

- Мы, итальянцы, жить не можем без кофе. Любовь к нему, впрочем, как и к хорошему вину, проникает в нас с молоком матери. Я слышал, господин эмир, что вы предпочитаете крепкий вкус, который придаёт напитку сильная обжарка. Мы же наслаждаемся более тонким, мягким ароматом. Попробуйте, - он кивнул на чашку, которую перед Джаном поставил официант. – Мне интересно ваше мнение.

Но первой продегустировала напиток Мари. Сделала маленький глоток, аккуратно поставила чашку на блюдце и улыбнулась.

- Немного другой вкус. Не скажу, хуже арабского или лучше, - она вздохнула, прислонилась к плечу Джана и обняла его руку. – Так много отличий. Во всём. Закроешь глаза, и слышишь крики чаек, чувствуешь запах моря. Только здесь это, - на миг она задумалась, - не знаю, как объяснить. Здесь ты в отпуске. И все эти красивые картинки, вкусы и ароматы останутся в памяти, как приятные воспоминания о пережитом приключении. А дома, дома все чувствуется острее, реальнее, потому что и море, и чайки, и шикарные яхты, и рыбацкие лодки, и даже яркое солнце и ветер, будут там всегда. Можно прямо из дворца выйти на набережную и…

- На набережную? – Тео хмыкнул. – Если только из Будайского замка. Беда в том, Мари, что в Венгрии нет моря.

Мари выпрямила спину. Широко распахнула глаза и какое-то время смотрела на молодого итальянца. В тихом ответе Джан услышал обиду:

- В Венгрии нет, я это знаю. А в эмирате есть. Простите меня, я немного устала. День был слишком эмоционально перегруженным, а ещё перелёт. Нам пора. Джан?

Она просила у него помощи? Искала опору и поддержку?

Крылья за спиной не выросли. И плащ супергероя не развивался на ветру. Но от гордости, что Мари выбрала его, а не слащавого отпрыска древнего рода, Джан чувствовал, будто мгновенно вытянулся на пару сантиметров.

- Сеньор Конти, - он встал и протянул руку главе семейства, - было очень приятно познакомиться с вами. Теодоро, - парень нехотя подал ладонь в ответ. – Моей жене нужен отдых. Любовь моя?

- Подожди одну минуту, - вежливо улыбнувшись она, всё же, шагнула к Тео. – Я рада, что мы встретились.

- И я, даже зная, что у меня никогда не было никаких шансов. Твоему эмиру, - Джан уловил ревностный взгляд, - очень повезло. Я заранее прошу прощение, но завтра не смогу сопровождать вас. Не спрашивай, почему, - Тео усмехнулся. – Ты всегда мне нравилась, и я рад был увидеть тебя. Останемся друзьями? Другого нам не дано?

Если Джан думал, что его жена только покачает в ответ головой, то глубоко ошибался. Своевольница сделала решительный шаг к парню, привстала на носочки и, дервиш её побери, поцеловала мальчишку в щёку.

- Джан помог мне восстановить прежний номер телефона. Будем на связи? В любое время?

Ещё немного, и камни в руке Джана могли превратиться в пыль. Ага, конечно, в любое время. И днём, и ночью. Он пока не знал как, но был уверен, что позаботится о том, чтобы номер синеглазого телёнка попал в чёрный список контактов его жены. Благо, прощание не было долгим. А за то время, что они пешком шли до гостиницы, Джан надеялся обрести душевное равновесие. Получалось с трудом.

- Безусый мальчишка. «Всегда нравилась», - он ворчал под нос, надеясь, что Мари не слышала его. – Нравилась, я видел. Вскочил за ней, ещё там, на ступеньках базилики, словно ужаленный.

- Ты что-то сказал? – Мари обернулась, и он понял, что она сё прекрасно слышала.

- Ничего, что предназначалось для твоих ушей.

Остановившись, Мари демонстративно закатила глаза:

- Он мне никогда, точнее, я никогда не воспринимала Тео как мужчину. Как друга, да, но не более. И ты не прав, сейчас он не мальчишка, он, он подкачался.

Вторгшись в её личное пространство, Джан навис над Мари:

- Он подкачался? Ты считаешь его сильным, брутальным качком? Сейчас? А раньше? Ты помнишь, каким он был раньше?

- Естественно помню, он был худой и не такой, не такой рельефный.

- Ты видела его без рубашки?

- Да, - её спокойствие убивало. – Джан, мы всё лето работали волонтёрами, расчищали русло Дуная. Мы купались, загорали…

- И ты купалась?

- Конечно, - она фыркнула. – Опережая твой вопрос, скажу, что на мне был купальник, нет, не сдельный. Бикини.

- Отлично, бикини, - он всплеснул руками, - вот с такими малюсенькими трусиками? И что смешного я говорю?

- Ты, - Мари и не пыталась сдержать смех, - ты ревнуешь.

- Я? Ревную? – она кивнула, обогнула его и зашагала дальше. – С какой стати я буду ревновать? И к кому?

- И всё же ты ревнуешь, - она забрала ключ от номера, так ни разу не оглянувшись, дошла до лифта и нажала на кнопку. – И тебе не стоило называть Тео «сукиным сыном», это некрасиво.

- Алла-Аллах. – благо в кабинке они были одни, - мне читает лекции о правилах поведения любительница бикини. Рука чешется…

Он был готов нарушить все данные обещания, впиться в губы Мари жёстким поцелуем, чтобы напомнить этой несносной девчонке, кому она принадлежала. Не успел, Мари развернулась и, прищурившись, своим вопросом выбила почву у него из-под ног:

- Значит, меня похитили, да?

- Болтливый сучёныш. Мари…

- И ты знаешь, кто это сделал? И зачем?

Запрокинув голову, он закрыл глаза. Собравшись с мыслями, размял затёкшие от напряжения мышцы шеи и не дав себе шанса передумать, выпалил:

- Это я, я украл тебя.

Буря не обрушилась на его голову. Вот только легче от спокойного взгляда серых глаз не стало.

- Ты? Я так и думала, - будто с её плеч сняли тяжкий груз. – Мне это, - Мари вышла из лифта первой, - мне это нравится. Прости, я правда очень устала. Приму душ и лягу спать.

Радости от приподнятого настроения Мари Джан не испытывал. Он был готов рассказать всю правду, и по горькому опыту знал, что так будет лучше. Но его пташка скрылась в ванной. А он прижался лбом к дверному полотну.

- Вот только всё было не так романтично, как ты думаешь.