Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА11

- Мне не послышалось? Не послышалось?

Сжав камни в одной руке, а другую поставив на бедро, Джан, словно раненный лев, расхаживал по ограниченному пространству беседки, пытаясь взять свой гнев под контроль. Он ещё не решил одну проблему, а другая уже появилась. А Мари, его Мари, источник всех стихийных бедствий в этом доме, преспокойно сидела на самом краешке скамьи, сжав руки, и невинными глазами смотрела на него.

- Нет. И я не понимаю, что в этом такого?

- Что такого? – Джан наклонился к ней. – Ты, ты хочешь, ты просишь пригласить на ужин Фишера? Что тебе от него надо?

- Джан, - он заметил, как глубоко она вдохнула и прикрыла глаза, - во-первых, он твой деловой партнёр. Он столько раз, до отъезда моих родителей, обедал с нами, жил во дворце. И он, он единственный знакомый мне человек из той жизни, которую я помню. Я хочу поговорить с ним.

Джан прищурился:

- Зачем? О чём тебе с ним говорить?

Беспечно приподняв плечо, Мари открыто посмотрела на Джана:

- Если он тебе так неприятен, почему ты ведёшь с ним бизнес?

- Потому что его компания лучшая в этом. Была, на тот момент.

- Давай пригласим Османа и Сабиру. И можно твоего помощника, Карима, и Гюлиз.

- Мари, - Джан нервным жестом потёр шею, - в том-то и дело, что Карим мой помощник.

- И что? Он же сидел с нами за одним столом и не раз. Я думала, - и снова хитрая невинность на её лице забавляла, - я думала, что даже если в твоей стране царит монархия, ты не против небольшой демократии.

То, как он медленно перевёл на неё свой взгляд, весьма выразительный взгляд, могло напугать, но не её. Мари забавляла эта ситуация. Конечно стоило помнить, что играла она со львом, вот только почему-то казалось, что этот лев – ручной. Усмехнувшись, она снова опустила глаза.

- Как мы жили? Нет, ну понятно, что ты правил страной, а я, я занималась благотворительностью? – на миг Мари задумалась. – Нет, скорее тем, что инспектировала некоторые учреждения. В быту? В обычной жизни? Ты всегда был таким?

- Каким, Мари? – поставив ногу на скамью рядом с ней, Джан опёрся локтем о колено и наклонился. – Вспыльчивым? Несдержанным? Ревнивым? Только тогда, когда ты, - он до предела наполнил лёгкие ароматом дикого жасмина, пытаясь взять контроль над эмоциями. – Но даже если мы ссорились, в конце дня мирились. Какой была наша жизнь, Мари? Хочешь услышать, – проводя кончиком языка по пересохшим губам, она кивнула. – Мы любили друг друга. Страстно. Иногда это было нежно, иногда ты была похожа на дикую ненасытную кошку. А я, я целовал тебя, пил и не мог насытиться. До дрожи в коленях, до криков, до твоих таких любимых замков из слоновой кости, что ты сама строила в облаках. И так было каждую ночь. Каждую, да простит меня Аллах, грёбанную ночь.

Тихий голос обжигал, заставлял плавиться. Мари прикрыла глаза, всецело отдаваясь наваждению, что рисовало воображение за сомкнутыми веками. Дышать стало нечем, казалось, что Джан не просто лишил её возможности сделать вдох, но и отнял у неё эту способность.

- Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – она кивнула. – Я поцелую, Мари, обязательно. Но не здесь и не сейчас. Мы начнём всё сначала, в Европе, - разочарованная, она распахнула глаза. – Можешь спать в своей комнате, так будет даже лучше. А Фишер, - Джан отстранился и Мари видела, как сильно он стиснул камни, - я приглашу его завтра.

- Ну и ладно, чёрт с ним, - Мари сидела в своей спальне за туалетным столиком и снимала украшения, разговаривая со своим отражением в зеркале, - так даже лучше. Кто вообще поймёт этих мужчин? Хочет, чтобы я вспомнила его, а сам… Вот и буду спать здесь.

Только не спалось.

Подушка была не та, к которой она привыкла. И матрас слишком мягкий, или, наоборот, слишком жёсткий. Мари ворочалась с боку на бок, пытаясь понять, что не так.

- Наверное, слишком душно.

Открыв окно, она наполнила лёгкие свежим прохладным воздухом. Несколько секунд простояла, прислонившись к раме, а потом снова вернулась в постель. Вот только теперь и мягкое одеяло не спасало от сквозняка.

- Будь ты трижды неладен, Джан.

Крадучись, словно кто-то за ней подглядывал, она подошла к двери, что разделяла комнаты. Зажмурившись и молясь всем богам, чтобы её не услышали, осторожно толкнула массивные дубовые створки и замерла. Спальня была освещена только белым светом молодой луны. Джан спал на своей половине кровати, подложив согнутую в локте руку под голову. Его дыхание было ровным и это успокаивало. На носочках Мари мягко добежала до постели, но решила убедиться:

- Джан, ты спишь? – тишина обнадёжила. – Вот и славно. Значит, ты ничего не скажешь.

И только собралась юркнуть под одеяло, как услышала:

- Я ничего не скажу, радость моя.

- Чёрт!

- Мари!

Не обращая внимания на суровый окрик, она легла на подушку и рывком потянула одеяло на себя.

- И не улыбайся.

Но могла поспорить, что Джан и не думал выполнить её просьбу.

Можно было приставить к виску Фишера пистолет, взять его за грудки и тряхнуть как следует. Или заставить подписать договор о неразглашении. Вариантов, как припугнуть делового партнёра была масса. Именно делового партнёра. О том, что Фишер теперь стал его близким родственником думать не хотелось. Как и не хотелось портить прекрасное настроение, в котором Джан пребывал с утра.

С самого начала этого грёбанного, да простит его Аллах, ужина, Джана не покидало напряжение. Он ревностно следил за Мари с того момента, как она с распростёртыми объятиями встретила Фишера в большой столовой. Сама обняла, снова нарушив все правила и обычаи. Сама взяла за руки и повела нет, не к большому столу, к кофейному столику, что стоял у окна. Усадила в кресло, устроилась напротив и попросила отбросить все церемонии и вернуться в тот день, когда они вместе обедали в ресторане в Будапеште. Она была для него просто Мари, а он спонсором университета, который выделил её среди других студентов.

В какой-то момент Джану показалось, что плутовка играла, обманывая и его самого, и Фишера. Что память вернулась, и что, разыгрывая представление Мари преподносила им урок. Перехватив изумлённый взгляд делового партнёра, он понял, что и Александр озадачен не меньше. А после прямого вопроса замерли оба.

- Откуда вы знаете моих родителей?

Фишер нервным движением ослабил галстук, а сам Джан придвинул свой стул ближе к жене. Взял за руку, словно его поддержка могла уберечь от последствий правды что шатким судёнышком взлетало на гребень волны в бушующем море.

- Я знаю, что вы скажете. Что доктор Смит советовала подождать. Что я сама должна вернуть свои воспоминания. Но ни вы, ни Джан не представляете, каково это. Словно я хожу с завязанными глазами по огромному залу, в котором бывала раньше, вот только сейчас всю мебель переставили. Я натыкаюсь на что-то, шарю руками, но ничего не могу понять. А если бы такое случилось с одной из ваших дочерей?

- Девочка моя, - Фишер вздохнул и Джану показалось, что глаза англичанина наполнились влагой. – Я познакомился с твоей мамой очень давно, когда открыл производство в Словении. Тогда я был молод и не чувствовал достаточной ответственности. Мы работали вместе, - Фишер улыбнулся, заставив Джана насторожиться. – Я был влюблён в неё. Но она встретила твоего отца, вышла за него замуж и уехала в Будапешт. Спустя много лет мы встретились здесь, в эмирате, я же деловой партнёр господина Джана. Знай, что когда всё это случилось, я сильно переживал за тебя, - мужчины встретились взглядами, - как за одну из своих дочерей.

Казалось, Мари вполне удовлетворил этот ответ. Она кивнула. Чуть крепче сжала руку Джана и перевела задумчивый взгляд на окно.

- Ваши дочери. Жаль, что я так и не познакомилась с ними.

- Ты познакомилась. Как раз в тот день… просто забыла. Сейчас они в Италии, в Ливорно, в поместье моего отца.

- В Ливорно? – то, как Мари оживлённо посмотрела на него, заставило Джана сильнее сжать камни в руке. – Тео. Родители Тео тоже живут там. Джан, я говорила тебе, Тео Конти, мой друг, парень, - она выделила последнее слово, словно оправдывалась перед ним, - парень моей лучшей подруги Мины.

- Конти? – Фишер удивлённо приподнял бровь. – Я говорил, что знаком с этим семейством. А тот юноша, что так ревностно следил за мной во время нашего ужина и есть Тео?

- Любовь моя, - Джан коснулся губами тонких пальчиков, - обещаю, что если мы будем в Италии, ты обязательно встретишься со своим другом.

- Правда? Ты сделаешь это для меня? – он кивнул. – А дочерей господина Фишера? Мы можем и их навестить?

Многое бы он отдал, чтобы избежать повторного знакомства не только и не столько с избалованными девушками, сколько с госпожой Фишер. Сдержаться и не придушить змею на месте за всё то, что та пыталась сделать и за то, что сделала. Но Александр как будто читал его мысли.

- Девочки одни, Патриция, теперь уже моя бывшая жена, в Англии. Я подал на развод.

- Вот как? – было видно, что Мари растерялась, не зная, что сказать. Дотронулась до руки Фишера, - Пусть останется в прошлом. Я утомила вас своими расспросами, давайте ужинать.

К удивлению Джана остаток вечера прошёл вполне непринуждённо. Нейтральные разговоры на самые обычные темы: любимые блюда, какие-то рабочие моменты, погода. Но выпить традиционный кофе в компании мужчин Мари отказалась.

- Душа моя, - Джан, как только маленькая королева встала, сразу направился к ней, - всё в порядке? Ты выглядишь усталой.

Сейчас ему было наплевать на Фишера и на все правила восточного гостеприимства. Он даже не думал о том, что Мари могла что-то вспомнить. Его тревожила её бледность.

- Всё хорошо, - шейха улыбнулась, - я в самом деле немного устала. Мистер Фишер, прошу простить меня, - в серых глазах Джан видел спокойствие, - я поднимусь наверх. Не спеши, дай мне время немного побыть одной и подумать.

- Я скоро приду, скажи, если тебе что-то нужно. Доктор Смит…

- Джан, перестань, - улыбка, такая искренняя и радостная коснулась его души, - со мной всё хорошо. С вашего позволения. Приятного вечера.

- Вечер и правда был приятным, - Фишер подошёл к Джану, как только Мари покинула столовую, - бедная девочка, столько всего обрушилось на неё.

- Вините меня во всех бедах?

- Нет, - во взгляде англичанина не было злости, - ты и сам знаешь, что каждый из нас разделил эту вину. Спасибо за ужин. Он помог мне многое понять.

- Да? – Джан поставил на стол чашку с кофе, к которому так и не притронулся. – И что же?

- Я спрошу кое-что и надеюсь на честный ответ. Мари была счастлива с тобой?

Усмирив гордость, Джан вздохнул. После стольких ошибок, лжи и недосказанности стоило взять в союзники правду.

- Не сразу. Я совершал ошибки. Но нас влекло друг к другу с первой встречи. И да, мы были счастливы и будем. Я люблю вашу дочь. Мои глаза не видят никого, кроме Мари. Моё сердце не слышит никого, кроме Мари. Я никогда не откажусь от неё и сделаю всё, чтобы вернуть её любовь. Она изменила меня, а я готов ради неё изменить весь мир.

- Она чувствует это, - грустный и задумчивый взгляд Фишера тревожил душу, - чувствует.

Некоторое время в комнате царила тишина. Каждый думал о своём, но Джан был уверен, что мысли Александра были схожи с его мыслями, - они оба искренне хотели исправить свои ошибки.

- Ладно, мне пора, - Фишер первым нарушил молчание. – Увидимся завтра на рабочей площадке?

- Не могу обещать, - Джан встал, чтобы проводить гостя, - завтрашний день я хочу провести с женой.

- Хорошо, - Фишер остановился у двери и улыбнулся. – Ваша культура поистине удивительна. Столько обычаев и мудрых слов. Одно только: «Пусть останется в прошлом» чего стоит.

- Вы правы, - Джан искренне улыбнулся в ответ.

- Тогда, вверяю тебе Мари. И пусть господь поможет вам состариться на одной подушке.

От этих слов Джан громко и по-доброму рассмеялся.