Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА20

Он сватал свою жену.

У дома Неметов было столпотворение, будто здесь сегодня собралась вся деревня. Джан едва успевал поворачивать голову и здороваться с незнакомыми людьми, что пришли посмотреть на сватовство. И мало кто из них говорил по-английски, поэтому не приходилось сомневаться, что они сыпали шутками в его адрес не опасаясь того, что он поймёт скабрезный юмор. Но стоило Джану и его дружкам подойти к калитке, у которой стояли дед Мари и её отец, как толпа любопытствующих смолкла.

- Господин Сандор, - Петер облокотился о невысокий забор и протянул деду руку. – Как ваши дела? Как здоровье? Дядя Миклош, а вы как?

Джану было смешно наблюдать за этим. Он не привык подходить к делу издалека, порой на это просто не было времени. А сейчас стоял, играл камнями и едва сдерживая улыбку наблюдал, как его дружки, сыпя пословицами и цитатами из Библии, подбирались к сути дела. Не выдержал:

- Аллах тоже так считает.

- Считает, как, сынок? – дед с прищуром посмотрел на него.

- Что все в этом мире должны найти свою пару, свою истинную любовь, левую половинку. Создать семью и, взявшись за руки, идти своей дорогой. Завести детей, чтобы продолжить род.

- Красиво говоришь. Может, у тебя и на примете кто есть?

- Есть.

Но Тодор, брат Петера, перебил его. Говорил что-то про яркую и необычную пташку, которой пора свить своё гнездо. Вот только Джан уже слушал его в пол-уха. Высматривал во дворе ту самую пташку, о которой шла речь. И когда дед пригласил их войти в дом, а Миклош, хмыкнув, указательным пальцем поправил очки, пташка появилась. Такая живая, солнечная, сияющая, выпорхнула на веранду, заметила его и замерла. Уловила его рассерженный взгляд? Той простой венгерской девчонкой, что он видел, не восхищаться было невозможно. И да, она тоже была в национальном платье: в белой блузе с пышными рукавами, в белых колготках и таких, как и у него, чёрных сапогах. А эта юбка, сексуально-греховная, многослойная, словно махровый колокольчик, богато украшенная вышивкой, сводила его с ума.

- Слишком короткая юбка.

Юбка, в которой каждый мог видеть стройные ножки и острые коленки, любоваться которыми мог только он. Целовать, гладить, особенно тонкую синюю жилку под коленом и знать, что от этого касания его Мари стонала и выкрикивала его имя. Но было что-то ещё в этом милом трогательном образе. И пока Джан шёл к веранде, пытался понять, что же не так? И только когда сел за стол, а его дружки выставили вкусные сладости к чаю, которые принесли с собой, понял, в чём дело – светлые волосы его жены были заплетены в две французские косички. Завораживающий лунный свет был доступен взору каждого любопытного жителя деревни. А на деле принадлежал только ему. Одному.

Джан был уверен, что Мари слышала скрежет камней в его руках и именно поэтому нервничала. Теребила кончик косы и опасалась открыто смотреть на него. Она тушевалась, но чувствовала, что находится под защитой своей семьи. Пока дружки нахваливали заморского принца, встретилась с ним взглядом, сурово насупила брови и… цыкнула на него.

- Да, - громкий голос деда отвлёк Джана, - он богат, знатен и уважаем. Молод. Но, - Сандор ударил ладонью по столу, - он не из нашей деревни. А мы редко отдаём своих женщин чужакам. Правда, Миклош?

- Да, отец.

Даже понимая, что всё это шуточная игра, похожая на театральную постановку, устроенную для жителей деревни, что толпились поодаль, и что Мари уже его, сохранять спокойствие получалось с трудом. Прокашлявшись, Джан подался вперёд. Опёрся локтем о колено и проведя рукой по подбородку и шее, посмотрел сначала на свою жену, а потом на Сандора.

- Господа, - он учтиво приложил руку к сердцу, - госпожа Ясмин, госпожа Анна, здоровья вашим рукам. Все эти угощения, которыми изобилует стол, без сомнения приготовили вы. Потому что, простите, - Джан понизил голос до шепота, - ваша пташка совсем не умеет готовить. Однажды она пыталась накормить меня завтраком. Дорогая, вряд ли ты помнишь, там была шакшука. Снизу она подгорела так, что напоминала и вкусом, и цветом, подошву, а сверху томатный суп, причём холодный, с приправой из скорлупы. Так что, господин Сандор, можно сказать, что тут мы равны. Хозяйка, в быту, - он уточнил, - она никакая. Но подумайте вот о чём: у меня есть свой личный повар, который не просто ничем не уступает, а превосходит многих, имеющих мишленовскую звезду. Во дворце целый штат тех, кто поддерживает порядок, ухаживает за садом и вообще исполняет любую прихоть своей госпожи. Так что ей никогда не придётся стоять у плиты, пусть и в такой великолепной кухне, как в замке. Никогда не надо будет браться за пылесос и тряпку. Но она способна принести огромную пользу моему, прости, душа моя, нашему эмирату благодаря своей широкой душе и чистому сердцу. Разве вы найдёте для Мари лучшую партию?

Теперь была очередь старика приглаживать аккуратную бородку. Усмехнувшись, он покачал головой:

- Ты хитрый малый. И мне нечего возразить на твои слова, - он снова звучно хлопнул ладонью по столу: - Сосватана! Только не думай, что выдаю свою внучку за тебя потому что ты знатен и богат, а потому, что ты любишь её.

- В ваших словах заключена истина.

Джану пришлось практически перекрикивать громкую народную музыку, что наполнила округу. Музыканты, непонятно где прятавшие до этого момента свои инструменты, словно ждали условного сигнала, которым послужила фраза Сандора: «Сосватана». Звуки «Чардаша» наполнили округу. И тут же образовалась своеобразная танцевальная площадка. Парни и девушки пустились в пляс, и Джан заметил, как трудно Мари было усидеть на месте.

- Дед, - она намеренно избегала взгляда Джана, - если вы всё решили, можно я пойду? Я так давно…

- Иди, внучка. А нам есть что ещё обсудить.

Желание схватить непокорную и непослушную девчонку было настолько велико, что Джану едва удавалось держать себя в руках. Танцы. Народные. Быстрые, свободные и задорные. Где парни бесцеремонно обнимали девушек, поддерживая их. Танцы и обычаи, совсем не такие, как в его стране. Он потёр лоб, напомнив себе, что сейчас находился не на своей территории. Что лезть со своими правилами в традиции другой культуры, культуры, в которой выросла его своевольная жена, не следует. Но кто бы знал, каких усилий ему это стоило.

- Всевышний, вразуми меня и дай терпения, - он не заметил, как перешёл с английского на арабский.

- Итак, сынок.

Но Джан перебил старика:

- Брачный контракт. Я скажу своему секретарю, и он вышлет вам копию. В случае развода Мари не останется у разбитого корыта. Вот только, - глядя на него можно было подумать, что в сурово сдвинутых бровях пряталась скрытая угроза, в королевских семьях не бывает разводов. Даже если Мари решит остаться с вами, она всё равно останется моей женой.

Он знал, что шокировал родных Мари, вот только сейчас ему было на это не то что наплевать, нет. Он чувствовал своё превосходство. Да, теперь они стали частью его семьи, вот только обязанности правителя небольшого эмирата с него никто не снимал.

Его интерес вызвал смех на импровизированной танцплощадке. Он обернулся, и всем его вниманием завладела девчонка, чьи волосы, заплетённые в две косы, напоминали белый свет полной луны, что освещала пустыню. Под чарующую, плавную, одновременно и грустную, и дарившую радость песнь скрипки, Мари со своими сверстницами встала напротив парней. Сначала будто позировала: замерла, поставив одну руку на бедро, а другую заложив за голову, показав себя. Но по мере того, как, набирая скорость, развивалась мелодия, глазам Джана предстала энергичная пляска. Его Мари кружилась, отбивая дробный ритм каблучками, и улыбалась. Такой открытой, весёлой, свободной он видел её впервые. И разница между их культурами стала настолько очевидной, что сердце тронула тоска. А примет ли она теперь жизнь в эмирате? Ответа на этот вопрос он не знал.

Воспитание. Такое разное. Достаточно было вспомнить Гюлиз и Сабиру. То, как скромны они были на людях; стояли, потупив глаза в пол и не смели произнести слова, пока не получат на это разрешение своего мужа. Такой он хотел видеть Мари? Смиренной и покорной? Здесь и сейчас она была раскованной, немного дерзкой. Впрочем, Джан усмехнулся, эти качества её характера были с ней изначально и, судя по всему, никуда пропадать не собирались. Достаточно вспомнить с каким вызовом она смотрела на него и на членов совета эмирата, куда он позвал её после покушения. Нет, в ней всегда был и будет стержень, что не позволит сломиться ни перед какими обстоятельствами. И тут в голову Джана пришла мысль: а была бы Мари такой, если бы знала, что в её жилах текла кровь английского аристократа?

Он отвлёкся от танца, но ровно до того момента, как услышал оглушительный визг. Мари кружилась в паре со своим братом Петером, и когда он в очередной раз подхватив за талию помог ей подпрыгнуть, снова вскрикнула.

- Если мне будет позволено, - Джан улыбнулся, обратившись к главе семьи, - пойду, потанцую со своей невестой.

Довольно бесцеремонно отодвинув Петера в сторону, он встал перед Мари, чем вызвал её удивление.

- Джан? Уверен, что у тебя получится?

- Не позволю другим мужчинам, неважно, брат он или нет, лапать мою жену.

- Ты ведёшь себя как пещерный человек.

Она продолжала танцевать, положив ладони на его плечи. Кружилась вокруг, задорно виляя попкой. А он стоял, просто притоптывая на месте. В какой-то момент не выдержал, прижал её к себе. Наклонился и прошептал, зная, что ошеломит Мари своими словами:

- У меня ладонь зудит от желания отшлёпать тебя. За это короткое платье. За непокрытую голову.

Она встревожилась, но только на миг. Фыркнула и смело возразила:

- Ты не посмеешь. Во-первых, мы на моей территории. А, во-вторых, даже если я захочу вернуться в эмират, ты не накажешь меня за поступок, который… Что было в Венгрии, в Венгрии и останется.

- Ты захочешь вернуться, - Джан ослепительно улыбнулся, - потому что ты влюбилась в меня. Чуть-чуть.

- Если только чуть-чуть, - невинно хлопая ресницами, она кивнула, а потом взяла Джана за руку, - идём со мной.

- Куда?

- Не спрашивай, просто идём.

Мари тянула его вглубь сада, подальше от толпы и веселья к старой, раскидистой черешне, по которой так любила лазить, будучи совсем девчонкой. Возможно, это было её личное сакральное место силы.

- Подсади меня, - она указала на нижнюю толстую ветку, - и садись рядом.

Джан так и сделал. Надеялся, что дерево выдержит двоих. А когда Мари сама переплела пальцы их рук, тревога отошла на второй план, уступив место простому счастью.

- Подростком я мечтала, что буду сидеть вот так со своим парнем, держась за руки и болтая ногами.

- А был какой-то конкретный парень?

- Был, но я ему не нравилась. Он гонял с друзьями в мяч и совсем не думал о девчонках.

- Значит, со мной исполнилась ещё одна твоя мечта?

- Угу, - внезапно Мари прижалась щекой к его плечу. – Мы здесь несколько дней, а вместе, вдвоём, впервые. Я хотела показать тебе деревню, речку, где купалась и иногда рыбачила с дедом и братьями. Каталась на лодке. А завтра эта церемония… Свадьба, о которой я мечтала, будучи совсем девчонкой. Ты правда сделаешь это для меня? – Джан кивнул. – Почему?

- Потому что я люблю тебя. Потому что твоё счастье, это и моё счастье.

Мари ничего не ответила. Сейчас это молчание не тяготило, не тревожило так сильно, как раньше. Он перестал быть для неё чужим. Чувствовал это.

- Церемония пройдёт на венгерском, - Джан был уверен, что она сказала это не для того, чтобы уйти от неудобной темы. – Ты же не знаешь венгерского. Кстати, а откуда я вполне сносно владею арабским?

- Учила в университете? – Джан улыбнулся. – Не переживай, я пойму, когда надо будет согласиться взять собственную жену замуж повторно. И я выучу венгерский. Не завтра, но выучу.

- Не смейся. Это свадьба, о которой я мечтала с детства, понимаешь? – она вздохнула, отстранилась и сцепила руки в замок, опустив голову. – Так ужасно не помнить, как мы познакомились. Не помнить ни одного нашего свидания. Забыть, как я оказалась в эмирате, как ты сделал мне предложение. Ты встал на одно колено?

- Нет, - одно колено, Джан горько усмехнулся, она и о никяхе узнала не от него.

- Почему я вышла за тебя? Влюбилась? Но, почему? Как зародилась эта любовь? Я бросила учёбу, бросила друзей и родных, и поехала за тобой. Позволила тебе меня украсть. Сделала такой серьёзный шаг. Почему?

- Ты хочешь, чтобы я сейчас рассказал тебе всю правду?

- Да. Нет, - закусив губу, она решительно замотала головой. - Нет, не надо. Не хочу. Я не боюсь, я хочу сама понять, понимаешь, сама.

- Мари, - взяв её ладони в свои руки Джан заставил девушку развернуться к нему, - если ты не уверена, если сейчас сомневаешься, давай всё отменим. Твои родные поймут. Не надо делать это для них. Сделай так, как велит тебе сердце.

- Поймут, -Мари снова вздохнула, - потому что знают правду. Только мы уже женаты. И если я захочу остаться?..

В серых глазах Джан видел боль и тревогу от одного слова, которое его жена боялась произнести.

Бархатная кожа так правильно ощущалась под длинными пальцами Джана, когда он коснулся щеки Мари. Обрисовав контур высокой скулы, лениво улыбнулся и прошептал:

- В королевских семьях не бывает разводов.

- Значит, у меня была королевская свадьба? - бесенята разноцветными искорками запрыгали в её глазах. – Королевская свадьба, которой я не помню? Тогда, завтра будет свадьба, которую ты никогда не сможешь забыть.