Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА12

Радостный, искренний и беззаботный смех мелким бисером рассыпался в просторном лаундже самого шикарного торгового центра в Абу-Даби. Три девушки в национальной арабской одежде, склонив друг к другу головы, вышли из бутика явно в приподнятом настроении. Одна из них огляделась, отыскала взглядом зону отдыха и указав на неё пальчиком, кивнула подругам:

- Нам нужен перерыв, я больше не могу.

Та, что была на голову выше других, перевела дыхание, театрально обмахиваясь рукой:

- Определённо. У меня живот лопнет от смеха. Только ты, Мари, могла вот так, между делом перебирая вешалки с платьями, сказать, что собираешься устроить во дворце переворот. И что, эмир знает об этом?

- Конечно, нет, - девушка закатила глаза и постаралась не обращать внимание на охранника, что словно тень следовал за ними. – Пока Джан улаживал государственные дела, я позвонила анне и подговорила её помочь мне. Так что, когда наш дорогой эмир вернётся домой из путешествия по Европе, его ждёт большой сюрприз, - ремонт в его спальне. Мне надоели эти тяжёлые тона, я хочу больше света.

Подруги облюбовали круглый столик в фудкорте, ближе к зелёной зоне и подальше от любопытных глаз.

- А ты? – третья девушка, с грустью и тревогой посмотрела на свою госпожу, - ты вернёшься обратно из этого путешествия?

- Почему ты так спросила, Гюлиз?

- Потому что, я тревожусь. И Сабира. И все вокруг, просто не показывают вида. Когда ты сказала, что нужно подумать и решить, какая жизнь тебе подходит, и чего ты хочешь. Мы боимся, Мари.

Маленькая королева задумалась, отвела взгляд в сторону, словно в красочных вывесках ресторанов быстрой еды могла найти ответ.

- Я не знаю, Гюлиз, не знаю, - Мари посмотрела на подруг. – Дело в том, что я не знаю этой жизни, которой живу сейчас, и скучаю по той, прежней. По друзьям, по определённой свободе. Не могу сказать, что мне не нравится быть здесь и сейчас, в этом моменте, с вами. И, - она выдохнула, - и с Джаном.

Она хотела продолжить, но замолчала, увидев приближавшегося к ним официанта. Мужчина средних лет остановился у столика и, ничего не объяснив, стал выставлять стаканы с холодным чаем с мятой.

- Но мы же ничего ещё не заказали?

Приложив руку к сердцу, официант улыбнулся:

- Это для маленькой королевы и её подруг от хозяина ресторана. Любой заказ за счёт заведения. Для нас это большая честь.

Он развернулся и удалился. А Мари перевела взгляд на охранника, и только после того, как тот одобрительно кивнул, пригубила напиток.

- Вкусно. Но вот о чём я говорю. Меня знают все, даже за пределами нашего эмирата. А почему? Что я такого сделала? Это пугает. В своём сознании я ещё вчера гуляла с друзьями по Будапешту, и вдруг проснулась в совершенно незнакомом месте. Бумс, - она всплеснула руками, - я замужем, и не за обычным парнем, а за эмиром. Как это произошло? Как я согласилась на такое? Как я влюбилась в этого, незнакомого мне человека? А я же влюбилась, в той, прошлой, потерянной жизни. И да, это сейчас я узнаю его заново. Но тогда… я же спала с ним, занималась сексом и…

- Бисмиллях, Мари, - Гюлиз перебила её. Произнесла короткую молитву и провела ладонями по лицу. – Разве можно говорить такое?

- Гюлиз? – Сабира иронично выгнула бровь, взглянув на подругу. – Я не узнаю тебя. Давно ты стала такой? Это замужество так на тебя повлияло? Вспомни нас прежних, прости, Мари, - она участливо коснулась руки шейхи.

- Ай, Сабира, ты не понимаешь, - Гюлиз вздохнула, - у Карима очень уважаемая и религиозная семья. Они гордятся им. Гордятся тем, какую должность он занимает и не перестают напоминать мне об этом. Не перестают говорить, что я должна делать, как себя вести, во что одеваться. Я знаю, что Карим любит меня, но он и слова поперек родителям не скажет.

- Но ведь и твоя работа не менее важна, - Сабира говорила тихо, правда скрывать своё возмущение не пыталась. - Да, Карим секретарь нашего эмира, но ты помощница шейхи. Ещё скажи, что они не хотят, чтобы ты работала? Уф, они так похожи на моих родителей.

Мари с неподдельным интересом наблюдала за подругами. Сидела, подперев щёку кулачком, и думала о том, что бы она сделала на месте Гюлиз. Стала бы спорить со свекровью или же выносила мозг мужу, который и не думал встать на сторону жены.

- Так это чёрное платье и хиджаб, - она перебила Сабиру, - это решение Карима?

- Да, но, - Гюлиз сдалась, кивнула и тяжело выдохнула, - если бы вы знали, как я ненавижу чёрный цвет. И как иногда скучаю по нам, прежним. Мари?

Шейха задумчиво постукивала указательным пальцем по подбородку, выстраивая в голове коварный план. Да, Джан просил её не вмешиваться, но вот только сама Мари не помнила, чтобы давала ему обещание.

- Моя госпожа, - Сабира коснулась руки подруги, - ты что задумала?

- Ничего. Абсолютно ничего. Просто думаю, почему бы нам, завтра, не устроить прощальный ужин? Обедаем мы с Джаном с верховным эмиром, а вот поужинать я хочу с вами.

Джан с интересом наблюдал за Мари. За тем, как она медленно, задрав голову, рассматривала богатый интерьер президентского дворца. Внимательно слушала рассказ верховного эмира, который сам вызвался провести экскурсию для маленькой королевы. Да, сначала она чувствовала себя немного сковано в его присутствии, но Джан знал, как аммун умел располагать к себе людей. А Мари он полюбил с первой встречи. Жаль, что она этого не помнила.

Сегодня дворец был закрыт для посетителей, и высокие своды отражали гулкое эхо шагов четырех человек.

- Твоя жена похожа на маленькую яркую пташку, - главная шейха шла вровень с Джаном. - Уже жалеешь о своём выборе?

- Вы же помните обстоятельства, при которых был заключен наш брак? - женщина коротко кивнула. - Я не жалею. Я люблю Мари. Она единственная.

- В этом ты похож на своего отца.

Возможно, она хотела сказать ещё что-то, но звонкий голос Мари отвлёк их. Девушка как раз подошла к большой, выше человеческого роста, сфере, что располагалась в центре зала.

- Это чистое золото?

- Да, дитя моё, - аммун улыбнулся. - Это не просто сфера, это некий символ нашего государства.

- Что здесь написано?

- «Богатство — это не деньги и не нефть. Богатство составляют люди, и оно бесполезно если не служит людям». Так сказал Первый президент ОАЭ шейх Зейн. И об этом должен помнить каждый.

- Очень, - Мари задумчиво водила пальчиком по золотой вязи, - очень правильные слова. Жаль, что не все в мире их знают.

- Не стоит предаваться печали. Особенно сегодня. И особенно перед дальней дорогой. Надеюсь, ваше путешествие будет приятным, - Верховный эмир улыбнулся, - и ты, дочка, вернёшься к нам. Джан, - аммун посмотрел на молодого эмира, - ты позволишь? – и когда тот молча кивнул, улыбнулся жене, - Саламе, дорогая, мы скоро.

Правитель протянул Мари руку:

- Я хотел бы поговорить с тобой наедине, за стенами дворца.

- Да, конечно.

Она перевела взгляд на Джана, как будто хотела быть точно уверена в том, что он не против, а потом опустила глаза и, словно собиралась поправить выбившуюся прядку волос, потянулась рукой к голове, совершенно забыв о платке. Её мысли путались, а колени дрожали, когда она шла за шейхом. И нет, она не боялась остаться с ним наедине как с мужчиной в физическом понимании этого слова. Мари робела перед ним как перед правителем. Ей всё это казалось каким-то нереальным, будто она принцесса-самозванка, по ошибке попавшая в одну из своих выдуманных в детстве сказок. Шутка ли, когда с тобой говорил король, самый настоящий, а не из книжки с красочными картинками. И пусть внешне этот «король» обладал самой что ни есть типичной арабской внешностью: густые брови, глубоко посаженные глаза и крючковатый нос; да и одет он был в белую кандуру, а не в дорогой, расшитый золотом камзол, но та аура спокойной властности, которую он источал, приводила Мари в смущение.

- Словно меня принимает президент Венгрии.

- Ты что-то сказала?

Шейх Мухаммед остановился на вымощенной мраморной плиткой дорожке сада, в тени высокой пальмы.

- Нет, Ваше высочество, ничего. Это я сама с собой.

Она едва не сделала книксен, остановившись в шаге от верховного эмира.

- Венгерский язык, а я полагаю, что «сама с собой» ты говорила именно на нём, удивительный. И чем-то похож на наш, - слабая улыбка едва коснулась его губ. – Возможно, твёрдыми согласными?

- Что? – Мари округлила глаза. – Я даже не заметила. Простите.

Она не знала, как следовало себя вести: куда деть руки, смотреть ли прямо на аммуна или отвести взгляд, и удивилась, когда мужчина нежно сжал её руки.

- Наш мозг – непостижимый орган, - правитель наклонил голову, встретившись с Мари взглядом. – Ты свободно говоришь и на своём родном языке, и на английском, но и арабский ты не забыла. Нет, нет, дочка, я не пытаюсь, - он снова улыбнулся, - не ищи подвоха в моих словах. Ты не помнишь, но однажды мы с тобой уже говорили по душам. Точнее, говорил я. Джан мне как сын. После гибели родителей на его плечи свалился груз, который отразился не столько на его характере, сколько на нём самом как на личности. Нелегко встать во главе, пусть и небольшого эмирата, когда тебе чуть больше двадцати. Это большая ответственность. Ему пришлось отключить чувства и положиться только на разум. Обострённая справедливость, основанная на законах и традициях. Зачем я тебе это говорю? – Мари слушала, затаив дыхание, боясь упустить что-то важное. – Не за тем, чтобы ты попыталась понять поступки Джана, а за тем, чтобы поняла, насколько изменила его. С твоим появлением он стал другим. Ты смогла растопить его ледяное сердце и смягчить ожесточённую душу. Только с тобой мой мальчик научился любить. Да, сейчас его глаза наполнены тревогой, но в улыбке я вижу радость. Он любит тебя. И очень боится потерять. Так вот, какой бы финал не был у вашего путешествия, я прошу тебя, не закрывай от Джана своё сердце.

Солёная капля скатилась со щеки Мари и тут же испарилась на белом мраморе.

- Я, - она посмотрела на правителя, - я не знаю. Если честно, мне немного страшно после вашего рассказа. Он подтверждает мои опасения: я совершенно не знаю своего, - Мари усмехнулась, - мужа. Но я постараюсь, даю вам слово.

- И я надеюсь, что ты его сдержишь.

- О, я не посмела бы солгать королю.

Мухаммед громко и заразительно рассмеялся. И этот контраст между открытой белозубой улыбкой на фоне аккуратной жгуче-чёрной бороды, ввёл Мари в ступор.

- Простите, я сказала что-то не то.

- Нет, маленькая королева, - эмир похлопал её по руке, - тебе не за что извиняться. Я просто понял, почему мой мальчик выбрал именно тебя.

- А он выбрал меня.

- Да, - Мухаммед довольно улыбнулся. - Смотри, как он переживает даже сейчас, - шейх посмотрел поверх головы Мари, - не может оставить тебя ни на минуту.

Повернувшись, Мари увидела Джана, что в сопровождении Саламе спешил к ней. Спешил. И от этого на душе стало теплее. А ещё от пронзительного, беспокойного взгляда загадочных чёрных глаз, что, как казалось, смотрели в самую душу.

- Любовь моя, все хорошо?

- Джан, - верховный правитель улыбнулся, - неужели ты думаешь, что я могу сказать что-то неприятное и обидное девочке, которая сделала тебе счастливым? Уф, мой мальчик.

- Прости, - молодой эмир крепко обнял аммуна. - Просто...

- Я прекрасно понимаю тебя. И не смею больше задерживать. Мы с Саламе с нетерпением будем ждать вашего возвращения. Завтра мы обязательно придём проводить вас.

- А я, - шейха ласково улыбнулась, - вылью вам вслед кувшин воды, чтобы вы непременно вернулись.