Дорога домой (третья книга из трилогии "Красной нитью)

ГЛАВА16

Если это не было романтично, тогда какой в смысл в похищении?

Мари не могла уснуть, лежала, кусала ноготь большого пальца, и разве что не хихикала в голос, представляя, как всё было на самом деле. Или не было. Не так уж и важно. Главное, она смогла приоткрыть дверцу в своё прошлое. Получалось, что они встретились с Джаном в Будапеште, наверное, где-то в начале осени. Гуляли, узнавали друг друга, а потом, что естественно, Джан влюбился в неё без памяти. И решил украсть.

Наивная принцесса, живущая в ней, широко раскинув руки кружилась по бальной зале в пышном розовом платье, напевая под нос глупую романтичную песенку. А вот альтер эго этой принцессы стояла в тёмном углу, с метлой в руке, и почему-то выглядела как Золушка, - в лохмотьях и с чумазым лицом.

- И тебя не смущает, что твой прекрасный принц решился на такой шаг?

- Нет, - розовое облако повернулось к замарашке. – Что тут такого?

- Похищение человека это тяжкое преступление. Он не боялся наказания?

- Кто? Джан? – романтичная принцесса усмехнулась. – Он же эмир, правитель, король. Кто его накажет?

- Ну, не знаю, - Золушка повела плечом и продолжила подметать пол. – А что, по-твоему, этот эмир делал в Будапеште? Ты говоришь, что вы познакомились в начале осени, а украл он тебя в конце октября. Неужели он бросил свой эмират на столь долгий срок?

- Я не знаю. Да и какая разница? Я не помню всех деталей, но уверена, что он посадил меня в самолёт, привёз в свой дворец, и устроил пышную свадьбу. Свадьбу, - розовое чудо вздохнуло и надуло губки, - которой я совершенно не помню. А я хочу свадьбу. Настоящую.

Видимо, глупые бредни не трогали душу Золушки, потому что та скептически выгнула бровь:

- А кто такой Фарид? И какова его роль во всей этой истории?

- Фарид? Смутно знакомое имя, - принцесса постучала пальчиком по губе, - имя, которое неприятно холодит кожу. И я не хочу думать об этом сейчас. Сейчас я счастлива. И если бы Джан не спал…

Мари осторожно приподнялась, опираясь на локоть, и повернула голову в сторону Джана. Неужели она начала влюбляться в этого мужчину? Такого противоречивого и загадочного, пугающего и влекущего одновременно. Он спал на животе, подложив руки под подушку. Спал на соседней кровати. Так близко, и так далеко. Почему он решил снять именно такой номер, Мари уточнять не стала. Он давал ей время и пространство. Вот только, как бы странно это не было, ей не хватало той близости, что была между ними во дворце, до отъезда.

- Спишь? Ну и спи, - она легла на бок, наблюдая за ровным дыханием Джана, - может, оно и к лучшему.

Почему к лучшему, объяснить она не могла, даже самой себе.

Джан не спал. Некоторое время наблюдал за Мари, за тем, как она ворочалась, как время от времени утыкалась носом в подушку. И он мог поклясться, что в такие моменты слышал, как она тихо хихикала. Ему бы радоваться, вот только в душу прокрадывалась тревога. Он боялся снова наступить на такие знакомые грабли.

Мари витала в своих воздушных замках, не подозревая, что в её похищении не было ничего романтичного. И было бы правильнее рассказать ей об этом, наплевав на все рекомендации доктора Смит, потому что Джан знал, к чему приводит ложь и утаивание правды. Знал и боялся. Никогда бы не подумал, что знакомое чувство вернётся, но такова жизнь. В который раз стоял перед трудным выбором.

Узнает правду – оттолкнёт, останется с родителями и никогда не захочет его видеть. Но где гарантия, что, если вспомнит всё сама, не поступит так же? Так может стоило подождать, немного? До тех пор, когда Мари заново влюбится в него? А она влюблялась, Джан это видел. Как видел и то, что пока её влекло к нему только на физическом уровне. Ей нравилось его тело. Пока. Потому Джан твердо верил в то, что ещё немного, и Мари если не вспомнит, то заново откроет для него и своё сердце, и душу. Италия - это только начало путешествия. Впереди, согласно его плану, их ждали Франция, Швейцария, Австрия и, под финал, Венгрия. А стало быть, у него было время.

- Берегись, Мари, - Джан улыбнулся, - обещаю, что в скором времени ты и не вспомнишь о дохляке с аристократической родословной. Соблазнил однажды, соблазню и ещё раз.

Выбираться из кровати не хотелось. И виной тому были серые облака, что играли в салочки с ветром. Пасмурно, хмуро и тоскливо. Почему в Италии солнце не могло дарить туристам своё тепло круглый год, как, например, в эмирате, Мари не понимала. И, да, она успела за столь короткое время соскучится по жаре. По высокому синему небу и яркому солнцу. А если верить тому, как говорили у неё на родине, что если это гусь, пусть будет жирным, то и пасмурные дни лучше коротать в кругу родных.

И пусть Джан смеётся над ней сколько влезет, но её настроение сейчас явно зависело от погоды. Если им суждено быть вместе, то они посетят Европу, и не один раз. А если нет, Мари вздохнула, то стоит надеяться, что когда-нибудь она сама увидит все столицы мира. Она повернулась, чтобы сказать о том, что хочет изменить маршрут путешествия, но кровать Джана была пуста. И где сейчас был её муж, оставалось загадкой. Но судя по плотно закрытой двери, он не хотел тревожить её сон.

Подгоняемая любопытством, Мари откинула одеяло, живо выбралась из постели и на носочках подошла к двери. Придерживая полотно ладонью, зажмурилась, призвав удачу. И та оказалась на её стороне, потому что дверь приоткрылась бесшумно.

- Джан.

Его имя едва не застряло в горле, прозвучав одним дребезжащим звуком, а всё от того, что могучий исполин делал зарядку. Сногсшибательное зрелище вынудило Мари прислониться плечом к дверному косяку и постараться проглотить вставший посреди горла ком. Вытаращив глаза, она жадным взглядом смотрела, как бугрились от напряжения мышцы на спине необузданного льва. Как загорелая кожа блестела от пота. Как на кончиках волос повисли прозрачные капли утренней росы. Как… О, великий божечка! Лучше бы она не опускала глаза вниз и не пялилась так открыто на его пятую точку.

- С добрым утром, моя сладкая, - как он смог почувствовать её? Не обернулся, просто продолжил делать приседания. – Ты хотела мне что-то сказать?

- Что? А, да, - наклонив голову к плечу, Мари продолжала смотреть, кивая, словно в замедленной съёмке. – Хотела. Или нет. Не так важно.

- А что важно?

Джан выпрямился, схватив с подлокотника кресла полотенце, повесил его на шею, и повернулся к Мари. Молчал, дав ей возможность как следует рассмотреть его могучую грудь, покрытую редкими волосками, шесть кубиков пресса и чётко очерченные косые мышцы живота. На его коротких шортах взгляд она не задержала. Струсила.

- У, у тебя сильные ноги, ага, - она покачивала головой, стараясь выглядеть сосредоточенной. – И ты босой.

- Босой, - сделав шаг вперёд, Джан протянул руку и взял бутылку воды, что стояла за спиной у Мари. – Тебя это смущает?

Смущало её другое. Закрыв глаза, Мари сделала глубокий вдох, наполнив ноздри запахом мужского тела после хорошей спортивной разминки. Это же не должно нравится, правда? Голова не должна кружиться от мужского парфюма, смешанного с крепким запахом пота? И откуда возникло желание протянуть руку и кончиками пальцев провести по влажной коже? Ощутить всю силу и мощь мускулов? Узнать, каковы на вкус манящие губы? И не щекочутся ли при поцелуе его усы и борода?

Закрыв глаза, Мари поняла, что теряет равновесие. Непроизвольно вытянула руку в поисках опоры, и… оказалась в объятиях Джана.

Его голос был тихим. А взгляд скользил по предметам поверх её головы.

- Нравится то, что видишь? – её голова поднималась и опускалась, словно неваляшка. – Это всё твоё, малышка. Было, есть и будет. Я весь твой. А ты, ты моя?

Ответ ему не требовался, - Джан отступил назад и убрал руки. И Мари сразу же захотелось обнять себя. Или укрыться пледом, небрежно брошенным на спинку дивана, только избавиться от того холода, что ощутила.

- В следующий раз ты поможешь мне, – сделав глоток воды, Джан внимательно смотрел на неё.

- Как?

- Я не хочу терять форму. И тратить время на поиски спортзала тоже не хочу. Будешь моим снарядом, - уголок его губы дёрнулся верх, - например, сядешь на ноги, когда я стану качать пресс.

- Хорошо, - но «хорошего» в этом предложении мало. Сделав судорожный вдох, Мари опустила голову и поправила волосы, надеясь скрыть яркий румянец, что полыхал на её щеках. – А я? Я тоже занималась? С тобой?

- У той физической активности, которой ты занималась со мной, есть своё название, – Джан усмехнулся, полотенцем взъерошил волосы на макушке, продолжив и дальше смущать Мари, быстро сменив тему, - Ты искала меня? Хотела что-то сказать?

- Да, я, - ну почему рядом с ним она чувствовала себя маленьким робким ягнёнком, который только и умел, что блеять? – Да, я хотела. Хотела, - она снова наполнила лёгкие воздухом, - хотела, проснулась, а тебя нет, и… и я что-то хотела сказать, - на помощь ей пришёл телефон. – Я отвечу?

- Ответь, а потом мы продолжим.

Искусительница упорхнула в спальню, а Джан стоял и смотрел ей вслед, проклиная того, кто решил позвонить так невовремя. Ещё немного, всего пару шагов, и Мари бы сдалась, уступила. Один нежный поцелуй помог бы разгореться той страсти, что всегда бушевала между ними. Её влекло к нему, пусть на плотском уровне. А правильно или нет именно таким способом снова завоевать сердце своей жены, Джан думать не хотел.

Он с некоторым беспокойством ждал возвращения Мари, гадая, кому она могла понадобиться так срочно. И когда она вошла в гостиную, первым делом спросил:

- Кто звонил?

- Тео.

Спокойствие в её голосе бесило. Отвернувшись, Джан, пытаясь унять раздражение, потянул мышцы шеи.

- Кто же ещё, - он хмыкнул, - итальянский аристократишка. Едва успел открыть глаза, как давай названивать чужим жёнам. И что, - в два шага он снова оказался перед Мари. Навис, снова бесцеремонно вторгшись в её пространство, - что он хотел, а?

- Хотел извиниться, - удержаться от смеха получалось с трудом. Опустив голову, Мари стояла, кусая нижнюю губу.

- Извиниться, да? Хорошо, - Джан закипал, - пусть извинится. За всё, в том числе и за то, что вообще родился на свет.

- О, нет, не за это, - почесав кончик носа, Мари перевела дыхание. – Он просил прощение за себя и за своего отца. К сожалению, они не смогут устроить нам экскурсию по поместью Фишеров. У сеньора Конти нарисовалось срочное дело. А у Тео, - она закончила предложение на выдохе, - короче, отец устраивает Тео свидание, да. Брак по взаимовыгодному расчёту. У аристократов, как выяснилось, это в порядке вещей.

- Да? Вот и славно. Просто отлично. Совет им и любовь, - Джан отсалютовал, но, нахмурив брови, перевёл взгляд на жену: - Надеюсь, тебя это не расстроило?

- Нет, нисколько, хотя, немного странно. Но это не моё дело, - кокетливо накручивая локон на палец, Мари строила глазки собственному мужу. – Я даже немного рада, ну, что мы будем одни. У нас вроде как путешествие, у нас двоих. И мы, то есть я, должна узнать тебя получше, так что, как говорится, третий лишний.

- Тогда я в душ, - но и Мари шла за ним. – Ты любишь сюрпризы? Умеешь кататься на велосипеде? – она кивнула и переступила порог ванной. – Присоединишься ко мне?

- Что? – тряхнув головой, она распахнула глаза и, оглядевшись, поняла, где находилась. – А, нет. Нет! Я, я только, я за расчёской, вот.

Схватив массажную щетку, она, словно испуганная лань, бросилась наутёк. А Джан не смог сдержать громкий победный смех.

Дорога, явно предназначенная для сельхозтехники, тянулась вдоль стройных рядов оливковых деревьев. Было видно, что за рощей заботливо ухаживали, что площадь посадок расширяется, потому что сначала Джан и Мари проехали мимо молоденьких саженцев, потом свернули к взрослым деревцам, а сейчас катили на велосипедах вдоль старых, c причудливыми дуплистыми стволами олив.

- Нам ещё далеко? – Мари сдула с глаз чёлку.

-Нет, до конца этого ряда. Уже устала?

Показав язык спине Джана, Мари перевела дыхание:

- Отнюдь. Здесь очень красиво, мне бы хотелось прогуляться, на своих двоих.

- Потерпи немного, я уже вижу просвет.

Через несколько сотен метров они в самом деле доехали до конца ряда, где возвышалась огромная, раскидистая олива.

- Ух, ты, - бросив велосипед, Мари направилась прямиком к дереву, - сколько же ей лет? Наверное, с неё всё и началось, - касаясь рукой коры, она, запрокинув голову, неспешно двигалась по кругу, пока не наткнулась на небольшой походный столик, накрытый белым покрывалом. – Ой, а это что?

- Это и есть тот самый сюрприз, который я тебе обещал.

Широко улыбнувшись, Джан отодвинул для неё один из стульев. Помог сесть и только потом, как фокусник, осторожно снял ткань, представив Мари сервированный на двоих круглый столик, в центре которого стояла ваза с фруктами, а рядом сосуд, внутри которого плескалась тёмно-рубиновая жидкость?

- Вино?

На удивлённо приподнявшуюся бровь, Джан хмыкнул:

- Всего лишь виноградный сок. Будешь?

- Да, пожалуй, - поёрзав на стуле, она с беспокойством посмотрела на стол. – А кроме фруктов ещё что-нибудь есть?

- Маргарита-пицца, - Джан присел и извлёк из-под стола термосумку, - из лучшей пиццерии города.

Трудно было придерживаться хороших манер, когда на тарелке оказался горячий кусок и когда от избытка свежего воздуха просыпался аппетит.

- Это очень вкусно, - Мари говорила с набитым ртом, стараясь не обращать внимания на Джана, который сидел напротив и, подперев руку ладонью, с улыбкой наблюдал на ней. – В твоей сумке, случайно, нет ещё и пасты?

- Паста будет на ужин, обещаю.

И всё же от столь пристального внимания было не совсем уютно. Положив пиццу обратно на тарелку, Мари промокнула губы салфеткой.

- А ты почему ничего не ешь?

- Потому что это надо делать не так, - встав, Джан подхватил со стула плед и направился к дереву. – У нас должен быть настоящий пикник.

- Но земля же холодная.

- У корней деревьев всегда тепло. Иди сюда.

Мари пошла, но скорее не к нему, а к самому дереву. Старая олива манила к себе не только вечнозелёной кроной, но и причудливым стволом: будто несколько молодых деревьев, когда решили расти вместе и переплелись между собой, образовали причудливые извилины. Словно это был какой-то древний почётный ритуал, Мари обходила оливу, поражаясь силе и могуществу природы. Такое высокое, крепкое дерево, которое наверняка росло тут не одну сотню лет. Может из простой, нечаянно брошенной в землю косточки. А может, кто-то специально посадил на этом месте молодой побег, растил и заботился о нём со всей любовью, на которую был способен.

Она вдруг вспомнила рассказ дедушки. Как тот, ещё будучи маленьким мальчишкой, посадил вместе со своим дедом во дворе годовалую черешню. Как по наказу старика ухаживал за ней: поливал, пропалывал и окапывал летом, а на зиму укрывал ствол, дабы уберечь молодое деревце от пронырливых зайцев. Спрашивал деда, зачем ему, маленькому мальчишке, это нужно? А тот отвечал, что тот, кто не готовит дрова летом, будет мёрзнуть зимой. И был прав. «Сначала я, потом мои дети, сейчас мои внуки, а когда-то и правнуки, будут срывать ягоды с этой черешни. И твои дети, так же как и ты, моя маленькая пташка, будут карабкаться вверх по её веткам, и думать, что смогли дотянуться до неба».

Недолго думая, Мари поддалась соблазну…

Джан кинул плед к толстым корням дерева. Оглянулся, чтобы позвать Мари, но за столом её не было. Как и не было ни рядом с ним, ни по другую сторону ствола. Сердце камнем рухнуло вниз. Как так? Куда могла деться эта плутовка за каких-то несколько секунд? Он обходил вокруг дерева, стараясь отогнать от себя страх и тот негатив, что невольно лез в голову.

- Ма-Мари?

Он не переставал звать её; оглядывался и осматривался вокруг, в надежде, что плутовка спряталась за каким-нибудь ближайшим деревом. Не похитили же её в конце концов? Достав телефон из заднего кармана, он был готов набрать номер треклятого Тео или его отца, но тут услышал откуда-то сверху приглушённое хихиканье.

- Алла-Аллах! – подняв голову, он увидел Мари, что пряталась от него на высокой ветке в густой зелёной кроне. – Уф, Мари, уф! Ты сведёшь меня с ума. Как ты туда забралась и что там делаешь?

- Я пытаюсь достать до неба.

Слишком расслабленной она чувствовала себя, стоя на тонкой ветке на полутораметровой высоте.

- Слезай. Или подожди, я помогу тебе. Стой и не шевелись.

- Зачем? Боишься за меня? – она самодовольно хмыкнула. – В саду моего деда растёт старая черешня. Я добиралась до самой макушки и, как видишь, жива. Я не боюсь высоты.

- Зато я боюсь, за тебя. Слезай, осторожно. Маш-Аллах, пусть всё будет хорошо. Будущая королева, мать моих детей и…

- Перестань меня смешить, - она довольно ловко и уверенно спустилась на нижнюю ветку. Замерла и, прислонившись плечом к стволу, спросила: - Поймаешь меня?

Широко расставив ноги, Джан протянул ей руку:

- Жизнь моя, никогда не сомневайся в этом. Я не только поймаю тебя, но и удержу.

Мари села на ветку, спустила ноги, а потом не раздумывая, спрыгнула прямо в объятия Джана. Ей хватило секунды, чтобы утонуть в карем омуте загадочных глаз. Как так случилось, что она влюбилась в него? За столь короткий срок прошла путь от страха перед суровым необузданным львом, до полного доверия? И сейчас её не пугали сурово сведённые в одну упрямую линию брови. Напугало то, как Джан отступил от неё.

- Пожалуйста, - в его тихом голосе присутствовал стальной стержень, - никогда так больше не делай. Я…

Решив сменить тему разговора и в очередной раз не напороться на неприятности, Мари прищурилась:

- В эмирате есть оливковые рощи? Если нет, давай посадим, сделаем настоящий оливковый сад.

И снова Джан, улыбаясь, смотрел куда-то поверх её головы:

- Рощи нет, и мне нравится твоё предложение. Как только вернёмся, будем искать для этого место. И я уверен, что жители эмирата тоже захотят принять участие в этом проекте. Всё для своей маленькой королевы. А как ты смотришь на то, чтобы посадить оливу во дворе замка?

- Это было бы чудесно.

Но что было ещё чудеснее, так это фантазии Мари. Фантазии, в которых греховные губы Джана оставляли маленькие влажные следы, похожие на печать собственника, на её коже. Спрятав руки за спину, она нашла опору, прижавшись к шероховатой коре, и на одном дыхании, не отводя глаз, выпалила:

- Поцелуй меня.

- Что? – Джан опешил.

- Поцелуй меня. Только по-настоящему. Так, как ты делал это раньше, в той моей жизни.

И снова он смотрел куда-то поверх её макушки. Уголок губы дёрнулся, спрятав улыбку в густой бороде. Протянув руку, Джан стянул с Мари берет, позволяя белому водопаду волос свободно рассыпаться по плечам. Потянул за одну прядку, стоял и смотрел, как жидкая платина скользила между пальцами. Медлил, и Мари не могла понять почему. Была готова сама потянуться к нему, как Джан наклонился и легко, почти невесомо, коснулся своими губами её губ.

Будто шёлковые лепестки розы, что росла во внутреннем дворике замка, нежно и, в тоже время немного щекотно, коснулись рта Мари. Терпким, чувственным ароматом наполнили лёгкие, вынудив закрыть глаза и отдаться этому невероятному, неповторимому чувству. Словно тело стало невесомым, оторвалось от земли и парило в пространстве. Мари даже пришлось схватиться за сильные мужские плечи, дабы не потеряться в лазурной дымке, что окутала сознание. Да, только за этим, а вовсе не за тем, что ей было приятно ощущать под руками мощные бицепсы. Как бедуин, несколько дней слонявшийся в пустыне без воды и хлеба и наконец увидевший оазис, она наслаждалась мягкой травой и пила прохладную чистую воду. Пила до головокружения, почти до потери сознания, и не хотела останавливаться. И когда Джан, тяжело дыша, отступил, потянулась к нему. Распахнув глаза, увидела довольную, ленивую улыбку, и коснулась своих распухших губ:

- Ух, ты, это было, - она и сама улыбнулась, - было по-взрослому.

Отсмеявшись, Джан приложил руку к груди и покаянно склонил голову:

- Прости, я всё время забываю, что ты, как бы сказать помягче? На том уровне, когда наши отношения только начинаются, а не на несколько ступеней выше. Но поцелуй тебе понравился?

- Да, так меня ещё никто не целовал.

- Идём со мной, - потянув её за руку, Джан обошёл дерево, вернувшись к тому месту, где бросил плед, - думаю, нам надо кое-что изменить в нашем пикнике, он не совсем правильный, - оставив Мари, он подхватил коробку с пиццей, сел, прислонившись спиной к стволу оливы, и только после того, как пристроил коробку рядом, согнул одну ногу и протянул руку, - иди сюда. Можешь устроиться как в кресле, - он похлопал себя по бедру.

Раздумывать Мари не стала. Ей не хотелось покидать тот волшебный мир, в котором она находилась несколько минут назад. Села и постаралась расслабиться.

А Джан взял кусок пиццы, и поднёс его к Мари:

- Кусай. Будем есть руками, представляя, что мы двое влюблённых, затерявшихся в этом уединённом месте и забывших об окружающем мире, - он кормил Мари, но и сам потом откусывал от этого же куска.

- А влюблённые едят именно так? – она говорила с набитым ртом, снова отбросив стеснения и сомнения в сторону.

- Когда мы с тобой, - Джан запнулся. Не знал, стоило ли говорить об этом сейчас, но рискнул. Чуть развернулся, создав зрительный контакт, и продолжил: - были влюблёнными, могли находиться много дней в домике, в бухте, наслаждаясь друг другом и вообще ни о чём не думать. Только мы. И это правда.

Нежный румянец окрасил девичьи щёки. Мари смутилась, но взгляд не отвела, ей хотелось знать больше. Она не могла сейчас вспомнить всё сама, конечно, было бы куда как проще попросить Джана рассказать, проще, но правильнее ли?

- Понятно. Я не, - она запнулась, сцепила руки в замок и опустила глаза. – Получается, что до тебя, в той, прошлой жизни, у меня не было настоящего парня, ну, того, с кем я… И я не влюблялась по-настоящему.

Ожидал ли Джан такого признания? Нет. Сидел и глупо улыбался.

- Я это знаю. И я этому рад.

- А ты? У тебя кто-то был?

В глазах цвета дождливого неба Джан видел тревогу и, ревность?

- Была. Вот только она не сумела за то время, что мы были вместе, добраться до моего сердца. Он вздохнул с сожалением, постаравшись подавить злость к Лейле и к себе. Вовремя сумел взять себя в руки, опасаясь того, что его вздох Мари могла принять на свой счёт. Взял ещё один кусок пиццы и поднёс его к Мари.

- Получается, я твоя первая любовь? – она кивнула, пальчиком убрала крошки из уголка рта. - И ты моя первая большая, настоящая любовь, которая случается в жизни только один раз. Словно два сердца, - он несмело коснулся кончиками пальцев трикотажной ткани, чуть выше девичьей груди. Мари вздрогнула, но не от страха, - словно два сердца связаны одной прочной красной нитью.

Серый туман в её взгляде затягивал. Да, его Мари хотела продолжения, жаждала ещё одного поцелуя. И разве не в этом состоял его план? Соблазнить, снова, привязать к себе для начала её тело, а потом уже добраться до сердца и души. Достаточно было наклониться, коснуться губами манящих губ. А потом снова позволить сомнениям терзать душу…

- Единственная моя, - его голос был тише ветра, - я очень тебя люблю. И очень хочу, - наполнив лёгкие воздухом, он на миг прикрыл глаза, - очень хочу тебя. Но боюсь потерять то доверие, то шаткое равновесие, которого мы достигли. Ты сама придёшь ко мне, когда будешь твёрдо уверена. А чтобы убедить тебя в своей преданности и любви, у меня ещё есть время. Есть несколько городов Европы, в которые…

Но Мари перебила его. Села так, что могла открыто смотреть в его глаза, взяла за руку и чуть сжала.

- Я хочу тебя попросить. Надеюсь, что это не нарушит, ну или не очень сильно нарушит, твои планы. Спутает расписание или что-то там ещё, что касается твоей государственной значимости для эмирата. Я не хочу путешествовать по Европе. Я хочу прямо отсюда отправиться в Венгрию, а именно к своим бабушке и деду, я так давно их не видела. А наше европейское путешествие, - Мари улыбнулась, - в конце концов, если нам суждено быть вместе, то какая разница покажешь ты мне Париж, Лондон и другие города сейчас или потом?

Джан улыбнулся. Протянул руку и зажал в пальцах шелковистый локон:

- Ты моё чудо. Ты как солнце, как глоток воздуха. Пусть будет так, как ты хочешь. Я всё улажу. Я люблю тебя больше всего на свете.