ГЛАВА17
1586 Words
Мари думала, что любила их больше всех на свете, своих бабушку и деда, маму и отца. И в какой момент эта безусловная любовь отошла на второй план, уступив место влюблённости в одного конкретного мужчину?
Держась двумя руками за редкий штакетник голубого забора, за которым прятался добротный двухэтажный дом стариков Немет, Мари смотрела на пожилого мужчину, сидевшего во дворе на длинной лавке, приставленной к столу. Дед, такой родной и любимый, который никогда, сколько Мари себя помнила, не сидел без дела. Вот и сейчас он копался в каком-то электроприборе, пытаясь починить его. Солёная влага жгла глаза. Было бы правильно открыть калитку и кинуться к деду, утонуть в его не по-стариковски крепких объятиях. Вот только почему-то желание почувствовать поддержку Джана, и моральную, и физическую, перевешивало. А он как будто читал её мысли. Ей даже не пришлось оборачиваться или протягивать руку, - Джан просто сам подошёл ближе, положил ладони на плечи и, поцеловав в макушку, тихо сказал:
- Я всегда рядом, моя сладкая. Смелее.
Но сделать первый шаг было неимоверно трудно. Подойти к калитке, толкнуть её и, переступив, снова оказаться в детстве.
Мари смогла.
Видимо, с годами периферическое зрение у старика Сандора стало падать: он не сразу заметил гостей. Мари видела, как встав, он прищурил глаза, пристальнее вглядываясь в незнакомцев. Подметила, как дрожала его рука, которой он, встав, опирался о стол. Столько разных эмоций было в его взгляде: и радость, и неверие, и тревога. Вот только вместо того, чтобы шагнуть навстречу внучке, он нервно обернулся и крикнул:
- Дорогая! Иди сюда, быстрее.
- Что случилось? – на крыльцо выбежала невысокая пожилая женщина. Её седые волосы были собраны в узел, а поверх длинного цветастого платья повязан фартук, о который она вытерла руки. – Ты поранился?
- Нет, со мной… Посмотри туда.
Обернувшись, женщина охнула и схватилась за сердце:
- Девочка? Сандор, там, там наша девочка? Мари!
Мгновение, и она утонула в любящих объятиях.
- Бабулечка, дедулечка.
- Девочка, наша девочка, - старики не сдерживали слёз. – Наша маленькая любимая пташка.
Её долго не отпускали, гладили по рукам, касались и целовали, словно не могли до конца поверить, что она тут, живая, реальная. И Мари плакала вместе со стариками.
- Я так давно вас не видела, так соскучилась, - выпятив губу, она костяшками вытирала нижнее веко. И когда сумела выровнять дыхание, повернула голову в сторону калитки. Протянула руку и нежно улыбнулась: - А это, это мой Джан.
Коротко кивнув, «её» Джан, поправив дорожную сумку, висевшую на плече, взялся за ручку чемодана и под перекат колёсиков по неровной плитке, выложенной не один десяток лет назад, направился к ней.
- Вот, знакомься, - Мари обхватила руками сильное мужское плечо, - это мой дедушка Сандор, и моя бабулечка Ясмин, меня, как ты понимаешь, назвали в её честь. Ты же помнишь, что моё первое имя Ясмин? А это, - она набрала полные лёгкие воздуха, - мой Джан, мой, вроде как муж.
Прочистив горло, старик с ног до головы окинул эмира недобрым взглядом:
- Вроде как? Лично я тебя, пташка, замуж не отдавал. Так что для меня ты пока что жених моей внучки, Джан. Мария, - он приподнял руку, - сейчас помолчи. И ты Ясма. Мы народ гостеприимный, так что, милости просим, Джан, а там посмотрим.
В отличие от мужа, Ясмин смотрела на Джана с нескрываемым любопытством. Она оценивала его. Довольно хмыкнув, наклонила голову к плечу и с улыбкой выдала:
- Ай, Сандо, по-моему, ты зря нападаешь на мальчика. Былого не исправишь. Да и к чему вспоминать прошлое? Жить надо настоящим. И этот, - она подмигнула Мари, - Геракл, я уверена, любит нашу внучку.
Широко улыбнувшись, Джан, по привычке, уже было поднял руку, чтобы, вращая кистью гнать комплементы на себя, но вовремя спохватился. Приложил ладонь к сердцу:
- Вы мне льстите, госпожа Ясмин.
Потом, согласно своим обычаям и традициям, взял ладонь пожилой женщины в свою руку, поцеловал её, а затем прикоснулся лбом. Смущённая таким жестом, Ясма, словно девчонка, залилась румянцем:
- Садитесь, - сняв фартук, она смахнула им несуществующую пыль на лавке и столе, - в ногах правды нет. Даже в таких крепких.
Сдержать смех было трудно, потому что Джан мог поклясться, что Ясма кокетничала с ним. На вид бабушке Мари было около семидесяти лет, однако он был уверен, что в молодости она блистала не только красотой, но и тонким умом, и острым язычком. И нетрудно было догадаться, что именно в ней стоило искать союзника. И так же легко было угадать, что Сандор настроен против него. А вот знали ли старики всю правду, оставалось загадкой. Выяснить это не составило бы никакого труда, стоило только внимательнее прислушаться к разговору между Мари, её бабушкой и дедом. Казалось, типичные вопросы от людей, которые так давно не видели друг друга, которые соскучились. Вот только он, как политик, мог уловить все тонкости скрытой дипломатии. И его не устраивало, что Мари отдалилась от него. Да, назвала своим Джаном, но села поодаль, положила локти на стол и сцепила пальцы в замок.
- Совсем я вас заговорила, - Ясмин накрыла ладони внучки своими руками, - а вы с дороги, устали, да и наверняка проголодались. Ох, видать не зря Сандор затопил сегодня печь на летней кухне, - она хихикнула, - у меня гуляш на плите, сейчас я вас накормлю. А потом начнём готовить, могу поспорить, что к вечеру у нас будет много гостей.
- Хорошо, бабушка, - краем глаза Джан уловил, как Мари нервно заёрзала и покосилась на него. Готовить она не умела, это факт. И наверняка думала, что он не в курсе. – Я помогу.
- Можете рассчитывать и на мою помощь, - он вытянул ноги и отклонился, чтобы достать из кармана джинсов вибрировавший телефон, - только после того, как отвечу, - он встал. - Простите, это срочно.
- И кто тебе звонит? – подозрение в серых глазах позабавило.
- Осман.
Приложив руку к груди, Джан склонил голову, а затем перешагнул через скамью, в надежде найти укромный уголок для разговора с другом. Завернул за угол дома и в глубине сада увидел ту самую старую черешню, о которой Мари ему когда-то рассказывала. Улыбнулся и ответил на звонок.
- Как дела, брат?
Джан неопределённо покачал головой, мысленно поблагодарив современные средства связи, позволявшие видеть собеседника.
- Могли быть и лучше. В эмирате всё спокойно?
- Всё стабильно. Люди молятся о своей маленькой королеве. Кстати, как она? Ты изменил маршрут путешествия.
- Мари так захотела, - Джан вздохнул. – Она соскучилась по старикам, по бабушке и ворчливому деду, и вот мы здесь. Надеюсь, на несколько дней, так что все мои распоряжения относительно дальнейшего маршрута в силе, пусть Карим займётся этим.
- Не беспокойся, я возьму это под свой контроль. Итак, - Осман усмехнулся, - тебя беспокоит старик Немет?
- Да. Не знаю, насколько он осведомлён о наших с Мари проблемах. Если Миклош рассказал отцу всё, то не сомневаюсь, что дед запрёт внучку дома, а меня погонит отсюда пинком под зад, а у нас всё только-только стало налаживаться. Брат, я больше чем уверен, что Мари заново влюбляется в меня.
- Тебе придётся постараться и убедить старика. Джан?
Развернувшись, Джан наткнулся на этого самого старика. Сандор стоял напротив него, широко расставив ноги и скрестив руки под грудью. И его взгляд ничего хорошего не предвещал.
- Говорил по-арабски, сынок?
- Да, господин, - эмир заикался, словно школьник перед строгим учителем. – С Османом. Он мой молочный брат и правая рука во всём, что касается дел в эмирате. И не только в нём.
Сейчас они говорили на английском, и удивительным было то, что этим языком Сандор владел в совершенстве.
- Так значит, ты в самом деле стоишь во главе правительства небольшого государства.
- Простите, господин Немет, но я не просто возглавляю правительство. Я и есть правительство. Власть в эмирате принадлежит мне по праву крови.
- Думаешь этим впечатлить меня?
- Нет, - признавать поражение Джан не собирался. – Меня воспитали так, что в любом месте, с любым визитом, я представляю свой народ и свою страну.
- С любым визитом, - Сандор хмыкнул, - и без охраны. А она бы пригодилась, потому что будь на то только моя воля, я бы вышвырнул тебя из моего дома.
Сердце Джана сковал ледяной панцирь, если старик знал все подробности, то шансов вернуть Мари не было. Никаких.
- Вы вправе сердиться на меня.
Но старик перебил:
- Это ж надо додуматься, украсть девчонку! Да, ты увидел Мари, влюбился, и не важно, что она оказалась дочерью… А ты о родителях её подумал? О нас с Ясми? Ты вообще способен думать о ком-то ещё, кроме себя?
Джан понуро опустил голову.
- Если честно, до того момента, как увидел Мари, нет. Я думал только о том, как отомстить Фишеру.
- Сказал бы, что мне наплевать на этого сноба, но иногда приходится зажечь свечу и для дьявола. Запомни, сынок, - костлявый палец Сандора упёрся в широкую грудь Джана, - Мари моя родная внучка. Родная! Она истинная мадьярка, пусть и не по крови. И я бы предпочёл, чтобы она никогда, никогда не узнала об этой английской собаке.
- Поверьте, я желаю этого не меньше вашего. Чтобы ни случилось, я сделаю всё, чтобы огородить свою жену…
- Женой тебе она стала по твоим законам. Ты просил её руки у Миклоша? Или у меня? Вот то-то! Мария станет твоей женой только в том случае, если я сам выдам её согласно обычаям и традициям нашего народа. А пока ты гость в моём доме, и спать будешь в комнате наверху. У Мари своя спальня, рядом с нашей. И имей в виду, что у стариков сон чуткий.
Развернувшись, Сандор, насколько позволял его возраст, с гордо поднятой головой пошёл обратно в дом. А Джан потёр шею ладонью:
- Когда я расскажу об этом Осману, то ещё добрых сорок лет буду слышать от него подколы в свой адрес. Уф, Мари, уф…
- Writer
