Пока ты рядом

Глава 5. Ива

Моя жизнь была далека от идеала. В моем небольшом доме с каменной кладкой не было места неоправданно дорогим и бесполезным вещам демонстрирующих статус. Маленькая гостиная в которой не нашлось места телевизору, зато просторная кухня – самая большая и уютная комната в доме. На поверхности деревянного стола с резными ножками, можно было прочесть историю всей моей семьи: следы от сигары прадеда, который постоянно бросал их мимо пепельницы. Выдавленные отпечатки от вилки оставленные моей бабулей – она обожала готовить, раскатывая и подготавливая тесто к пирогам прямо на этом столе. Имя моего отца, накарябанное его детской рукой – он любил рисовать и с самого раннего возраста выбирал для своего хобби любую доступную поверхность. Цветные пятна моего от лака для ногтей, которые я всегда обещаю себе оттереть и все время забываю.

На заднем дворе, среди винограда, не собирались большие шумные компании подвыпившей молодежи – лишь небольшая группа хорошо знакомых мне людей. В плетенных креслах, укутанные вязанными покрывалами, они о чем-то недовольно спорили, попивая кислое, совсем невкусное вино, которое я упрямо продолжала делать по рецепту моей бабули. Каждый раз получалось лишь хуже, чем прежде, но никто не говорил об этом вслух.

Неподалеку, в хвойном лесу разросшемся у подножья скалы, не рыскали охотники за диковинными тварями, потому что во всей нашей провинции не нашлось бы и десятка интересных, этим людям, существ. Моя жизнь, вдалеке от высших, была скучной.

И она была прекрасна.

Никогда в жизни мне не приходилось колдовать так много, как за последние два дня – я быстро к этому привыкла. Магия, вблизи носителей манны, забурлила по венам словно кипящая, в чайнике вода. Никто не спешил снимать его с огня и, выкипая, он выплевывал воду из под крышки, угрожая обжечь всех, кто посмеет приблизиться. Она была злой, дикой как животное, которому слишком долго не давали двигаться, удерживая в маленькой клетке. И предупрежденная о том, что это не закончится для меня хорошо, я позволяла этому происходить и далее, играя в игры с опасными вещами. С опасными для меня людьми. Я не жду, что Себастьян поведется на мои слова, или мои чары, но мужчина решит напомнить мне мое место – посмеиваясь над моей самонадеянностью, будет предельно честен в том, что скажет с надменной, холодной улыбкой. Слова бьют по ушам будто ледяная вода по раскаленному стеклу и, не перебивая, я дослушаю его речь до конца, ощущая, как в груди селится тоскливое чувство, природу которого я пойму не сразу. Себастьян был красив и прекрасно это знал. Уверенный, наглый — он был тем, кто никогда не нуждался в магии, чтобы заставить девушек оборачиваться ему вслед. Его харизма была природной, как у хищника, который привык, что на него смотрят снизу вверх. Обмануться им было легко – он брал меня за руку в темном переулке, позволил вдыхать аромат собственного парфюма вместо мерзкого запаха гнили и крови, на мгновение стал, словно, лучиком света в том месте где проявление подобной чуткости казалось невероятным. Но что же он, на самом деле, думал по этому поводу?

— Возможно меня заводит твое декольте, а в большей степени то, что ты ведешь себя как сука. Такая, знаешь, кобылка которую хочется объездить. Но стоит сейчас передо мной показаться девушке с размером груди больше чем третий, вероятно я не переключу на нее свое внимание лишь потому, что не захочу тебя обидеть, а не потому, что не буду видеть никого вокруг кроме тебя. - словно в подтверждении его слов, мимо с подносом пробежит официантка и, украдкой, его взгляд скользнет по ее фигуре, задержавшись на мгновение на откровенном декольте. Я слушаю, не дергаясь, не перебиваю, хотя каждый новый его аргумент скрипит по внутренностям словно когтями. Это неприятное чувство под грудной костью — не обида. Гулкое, печальное сожаление. Лицо зальет краской. И, наверное… именно в этот момент я пойму: его слова ранят не потому, что он жесток. А потому что, в своей картине мира, он был прав.

Кофе подойдет к концу, как подойдет к концу и его тирада. Обе эти вещи оставят на душе горький, неприятный привкус – я ненавидела кофе без молока. Равно как и ненавидела быть отчитанной, словно маленький ребенок.

— Отвези меня туда, где забрал. - скажу парню, когда он предложит отвезти меня до гостиницы. Он не сразу обернется, будто проверяя, не ослышался ли.

— Не хочешь рассказать мне, где поселилась? Что если я тоже не прочь приехать к тебе как-нибудь вечером, чтобы пригласить на свидание? Или ты больше любишь доминировать над теми, кто и слова против тебе сказать не сможет? - будто пытаясь нащупать мои раны и слабые места, Себастьян продолжал крутить ручку сейфа в ожидании заветного щелчка, что позволит ему рассмотреть получше все спрятанные, мною, мои же секреты. В голове прозвучат слова Софи: "Если хочешь вернуться домой – не связывайся себя с высшими никакой физической подпиткой". И эмоциональной тоже. И я не позволю себе попасться на этот крючок, медленно выдыхая. Тихо уверенно ему отвечая: "Я никуда с тобой больше не поеду." Впрочем, обсудить подробней причины моего отказа нам не удастся – решив сделать все по своему, Себастьян подхватит меня за талию.

— ЭЙ! - не обращай внимания на мои протесты, будто мое мнение — опция, которую он терпит из вежливости, мужчина потащит меня в сторону парковки. Ощущение, что меня поймали в ловушку, накроет грудь внезапно паникой и, оказавшись вновь на ногах возле его машины, я, первым делом вцеплюсь зубами в его руку, которой он держа меня за предплечье, прежде чем здравый смысл, если он вообще у меня остался, шепнет «пожалуй, не стоит кусать высшего». Он негромко вскрикнет. Его пальцы разожмут хватку сами собой. Я отскочу в сторону, прикрывшись сумочкой, словно щитом.

— Я никуда с тобой не поеду! - повторю вкрадчиво, что бы в этот раз он уж точно понял. Мужчина посверлит меня взглядом, потирая место укуса и, в конечном итоге, выплюнув: Ну как хочешь, чокнутая! усядется в свое авто.

Себ бросит себя за руль, резко хлопнув дверцей и заводя мотор, оставляя меня позади. Рассматривая удаляющуюся машину вслед, я останусь на месте, ощущая, как в ушах звенит его голос, а в груди все колотится страх и злость на себя за то, что была так легкомысленная по отношению к словам Софи.

В небольшую дорожную сумку комом свалиться моя нехитрая одежда – то немногое, что я привезла с собой. Мысли о том, что я увидела на черном рынке, что не смогла найти Рошель, преследовали меня всю прошедшую ночь и, собирая вещи, намереваясь вернуться обратно, я никак не могла отделаться от ощущения, что поступаю неправильно... В дверь раздаться стук и, обнаружив на пороге Майкла, не смогу скрыть удивления: "Что ты тут делаешь?" Ведь я не ответила ни на одно его смс с тех пор, как пообещала Себастьяну сдержать свое слово в отношении его друга. Майкл смущенно улыбается, как мальчишка, который залез туда, куда ему не нужно, но не видит в этом никакого преступления.

— Охранник на ресепшене — мой старый приятель. - небрежно, будто ему неловко, он потянется рукой к своей шее, разминая ее. Получив мое приглашение войти, он осмотрит комнату, зацепится взглядом за сумку. "Уже собираешься?" - его вопрос прозвучит мягко, но в глазах вспыхнет паника. "Мы еще увидимся? Скажи, где ты живешь?" - вопросы сыпятся на меня слишком быстро будто он боится, что я испарюсь прямо у него на глазах. Но заметив мое неуверенность, вздохнет и одернет себя: "Ладно. Понял… Ну тогда… может, проведем этот день вместе? Я ведь так и не показал тебе местные достопримечательности". надежда в его голосе — такая чистая, почти болезненно искренняя. Она повиснет между нами заставив меня устыдится еще больше в том, как я себя с ним вела. Светлая прядь волос упадет парню на глаза и, в ожидании моего ответа, он потянется, что бы откинуть ее назад. Мягкий жест, ненавязчивое ожидание. В голове возникнет неуместный вопрос: был бы его друг со мной таким же, если бы захотел что бы я пошла с ним на прогулку? Или же схватил бы и поволок туда, куда ему бы захотелось, не дожидаясь моего ответа?

— Хорошо. Давай проведем этот день вместе.

Солнечный свет отражал разноцветные вывески в витринах магазинов. Майкл много болтал: рассказывал о местных легендах, о секретах, скрытых в древних кирпичах, которыми были выложены улицы Рима. Узкий мост над речкой, каменная скамейка, мороженное, которым он меня угостит, когда я пожалуюсь что ненавижу жаркую погоду... Этот день можно было бы назвать прекрасным, если бы перед моими глазами то и дело не возникали образцы несчастных, замученных голодом, животных в клетках. Если бы в голове не стоял голос Себастьяна — напоминание о том, как тонка грань между тем веселым, беззаботным миром, в котором живет Майкл и несправедливостях, происходящих у него под носом, о которых ни он, ни его друзья, не желали даже думать. Эти мысли зацепились за меня, как тени, с которыми невозможно было распрощаться даже днем. Пропуская мимо ушей очередную шутку Майкла, я не могла избавиться от желания что-то сделать. Пусть даже совсем немногое, но хоть ЧТО-ТО. И чем дольше мы шли по улицам, тем яснее становилось: никакие легенды, мороженое или мосты не могли скрыть неприятный смрад того, что скрывается за красивыми фасадами этого города, между его узкими, замысловатыми улочками.

Очередная вечеринка в доме, обставленным дорогими, безвкусными вещами. Кажется, что подобные мероприятия проходят в обществе высших если не каждый, то почти каждый день. Майкл приведет меня сюда под предлогом попрощаться с людьми, имена которых я даже и не запомнила. В глазах его сверкает глупая надежда, мне кажется, он и сам не знает на что. Может быть он думает, что показав мне свой достаток, мне захочется задержаться в нем подольше? Женщины его окружения, но не его круга, имели чуть более высокий статус, чем магические существа сродни мне: породистые кобылы для обкатки – так сказал Себастьян. Мне, в моем положении, не светило даже такое к себе отношение. Майкл совершенно не замечал, что я не вписываюсь в местный интерьер. Не подхожу я ни к мерцающим серьгам, болтающимся в ушах его подруг и знакомых, ни к золотым рамкам прибитым к стене, ни к вазам, расставленным по углам. Тесная клетка или цепь, привязанная к ноге – вот моя участь, узнай сейчас тут все, что я — лиса.

Без интереса рассматривая репродукцию древнегреческой статуэтки, поймаю на себе злой взгляд Себастьяна, мы обменяемся гримасами: он – вопрошающей, я – безразличной. И, возможно, на мое счастье, сегодня он не был один и его спутница, игриво скользящая пальцами по его шее, то и дело увлекала его беспечными разговорами. Кто знает о чем он думает и на что способен в гневе?

— Потанцуем? - мягко отбирая у меня пустой бокал, Майкл потянет меня в сторону темного угла, рядом с колонками. Музыка захватит пространство. Мужчина обхватит мою талию руками нежно, почти неощутимо, позволяя приблизиться к нему, а затем мы растворимся в ритме музыки. Иногда он отстранялся, что бы, смущаясь, сказать мне какой-то комплимент. По-очаровательному глупый, почти наивный... Как же сильно это контрастировало с тем, что на днях показал мне Себастьян. Майкл коснется моей руки, несмело предлагая: "Может быть... ты бы хотела уединится?" А затем, не дожидаясь ответа, склонится вперед, что бы оставить на моих губах аккуратный поцелуй.

Прохладный ночной воздух холодит кожу. Сидя на заднем дворе дома, наслаждаясь этим тихим моментом, я совсем не хочу, что бы мне кто-то составил компанию.

— Мне казалось, мы договорились. - тихо щелкнув зажигалкой, Себастьян ткнется плечом в деревяшку, на которой висела подвесная скамейка. Обернувшись на его тихое появление, пожму плечами.

— У нас прощальное свидание. - мужчина выдержит паузу, и, решив, видимо, что ничего страшного в этом нет, задаст свой следующий вопрос уже немного мягче: "Где он, кстати?"

— Наверху. - мой ответ, кажется, его удивит и, Себастьян переспросит: "С кем?"

— Думает что со мной. - усмехнувшись своим же собственным словам, не стану больше ничего объяснять. В конце концов, расскажи я больше о том, что, кажется, именно мое с Себастьяном общение, так положительно сказалось на том, что я могла раньше и что я могу теперь – за кого он меня посчитает? Не подумает ли, что я выбрала его специально? Что наша встреча не была случайностью? Впрочем... Можно ли назвать случайностью такое невероятное, для меня, везение? Коснусь взглядом мужского профиля. Прослежу за небрежным движением, с которым он усядется на лавку рядом со мной. Я не верю в судьбу, но воля случая... Говорят, по одной из легенд, лисы – посланники богини Макош, несущие ее мудрость. Мне не удалось спасти подругу, но, быть может, случай направил меня сюда, что бы я сделала что-то другое?

Я взгляну на свои пальцы, будто проверяя все ли с ними в порядке: эффект от присутствия Себастьяна, влияющий на меня, держится достаточно долго, но все же... "Знаешь..." - скользнув ближе к мужчине, сама не замечу, как уложу руку ему на колено, заставляя обернуться. "Я умею быть благодарной" - загляну ему в глаза и почувствовав, как напряжение между нами усиливается, решительно поддамся вперед, задерживаясь поцелуем на его губах. Мягкие, требовательные движения: они растекутся по моему телу обжигающим теплом. Мужская рука потянется мне навстречу. Запутается в моих волосах. Я позволю себе раствориться в этом мгновении, ощущая, как каждая клетка моего тела отзывалась на его прикосновения. Поцелуй оборвется так же внезапно, как и начался и, переведя дыханье, я скажу: Спасибо, что показал мне нужное место. прежде чем за нашими спинами послышится мужской голос:

— Эй Себ ты где пропадаешь?! Джо ищет тебя. - мужчина обернется. Этих секунд мне хватит, что бы на выдохе позволить магии пробудиться, и в одно мгновение обратить меня в лису.

Черная шерсть вспыхнет переливами искр в тусклом свете, льющимся из окон, а затем скроется в ближайших кустах.

Ночью черный рынок дремал, но не спал – я тому не удивлюсь. Скользнув тенью между мешков с мусором и ящиков с трухой, я выпрямлюсь возле первой попавшейся клетки, в которой, еще пару дней назад, сидели теневые коты. Их больше не было. Только пустые ящики, следы когтей на дереве, остатки цепей и рваные ошметки шерсти. К горлу подступит ком, но я не дам чувствам взять верх. Все еще чувствуя поцелуй Себатсьяна на своих губах, оглянусь по сторонам, прежде чем решиться сделать задуманное. Пальцы дрогнут – первая, самая дальняя, рухлядь с мусором вспыхнет мгновенно. Столп огня, взлетев к небу, через мгновение осядет, а затем лениво скользнет по ближайшим покосившимся деревянным лавкам, поглощая их в свои объятьями. Послышатся людские крики – те немногие, что сторожили клетки с животными, кинуться на помощь и, дождавшись, когда улица опустеет, я кинусь освобождать всех, кто может убежать, уползти, или улететь.

Пламя расползется по этому месту, словно мазь по гниющей ране – очищая кожу от нарыва. Тьма больше не скрывала меня от посторонних глаз – среди дыма и огненного зарева, разросшегося над моей головой, никому не было дела до переулка с магическими тварями, разбегающегося кто куда...

— Что это ты, сука, делаешь? - костлявая рука вцепится в меня мертвой хваткой, заставляя обернуться. Знакомое мерзкое, старческое лицо исказит довольная ухмылка: "А. Вернулась. Ищешь нового хозяина? Я тебе быстро применение найду!" Злость, тугим комом стянув желудок, заставит действовать на раздумывая: схватив торговца за лицо я выпущу в него столп огня. Его громкий крик захлебнется в болезненном спазме и, горящий, как спичка, он кинется в сторону, упав замертво сделав лишь несколько шагов. Запах горелой плоти ударит в нос, грозясь вывернуть желудок наизнанку. Легкие наполнятся дымом и, отрывая от птичьих лап волшебные путы, я уже почти не соображаю. Медленно, картина перед глазами расплывется на двое. Последним усилием воли, дрожью, похожей больше на судорогу, я позволяю магии прорваться из меня в последний раз. Тело выгибается. Мир на мгновение взорвется болью — почти утешительной.

И прежде чем сознание окончательно меня покинет, я успею обернуться в лисицу. Тьма накроет меня уже на четырех лапах.