Пока ты рядом

Глава 8. Ива

Я не знала, чего от него ждать: кинется ли он распускать руки или ограничится разговором. Самое страшное было даже не в этом. Страшнее всего было то, что я больше не верила в возможность простого разговора с кем-то вроде него. Три месяца рядом с высшими — этого хватило, чтобы воспитать в себе определенные привычки: делай вид, что ты – тупое животное и молчи. И после увиденных ужасов, после месяцев наблюдения за тем, как страдают мои невинные собратья за то, что они — слабее, как можно было надеяться, что Себастьян – исключение? Спокойным, собранный, такой самоуверенный. Неужели я могла допустить мысль о том, что он воспитывался в атмосфере полной любви к зависимым? Спокойствие высшего — не обещание безопасности, а всего лишь очередной способ держать все под контролем.

И все же, несмотря на пережитое, часть меня хотела верить в хорошее. В то, что не все высшие – живодеры. В то, что Себастьян – не такой. Что его объятья, тогда на рынке, были искренними не смотря на то, что он имел некоторые подозрения на мой счет. Что наш прощальный поцелуй был чем-то большим, чем простым желанием попробовать на вкус игрушку своего друга. Мне хотелось верить, что он позволил поцеловать себя потому, что захотел этого. И именно поэтому я пойду сейчас наперекор инстинкту самосохранения и вернусь в свое человеческое тело. Сидя перед ним, я ясно понимала: эта глупая надежда была таким же самообманом, как и мечты всех тех несчастных, что в маленьких клетках тянули лапы к прохожим, надеясь на толику доброты.

В ожидании того, что он мне скажет, выпрямлюсь. Внимательно наблюдая за его движениями, останусь максимально собранной, потому что, ни на секунду, голову не покидали мысли о том, что я не могу позволить себе доверять человеку, в руках которого находится поводок, лишающий меня свободы. Кружа вокруг меня будто хищник перед нападением, о задумчиво переспросит:

— Чего я хочу? А чего ты хочешь? - мужчина стремительно приблизится. Так быстро, что я даже не успею отпрянуть. Пальцы с силой сомкнутся на моей руке, что у меня не останется сомнений — он не собирается со мной нежничать. И когда наши взгляды встретятся я почти не удивлюсь, увидев каким яростным огнем пылают его глаза. Он был по-настоящему взбешен...

— Я все думал что это за поцелуй был, к чему? - выдохнет Себ, наклоняясь ближе. Так, что я почувствую как горячее дыханье коснется моей щеки. "Только недавно понял. Подпиталась от меня магией, и пошла вершить расправу?" - он сожмет мою руку еще сильней, а ведь мне казалось, что сильнее невозможно! "Ты только представь на что ты будешь способна, если мы потрахаемся, прямо тут, на этом диване, чтобы далеко не ходить? Я бы пообещал, что тебе понравится, но ты сделала все, чтобы я не был с тобой ласковым." - каждое его слово бьет больно под дых и, теряя самообладание, я почувствую как от страха у меня начинают дрожать коленки. От мерзкого подтекста в его словах, от угрозы, от абсолютной власти, которую он сечйас надо мной имел. Меня бросят на диван и вжавшись в его спинку, я застыну, не в силах сделать то единственное, что мне бы помогло: обернуться в лисицу и сбежать! Липкий холод пробежится по позвоночнику. Пламя в глазах Себастьяна вспыхнет сильнее, но он отстранится, давая мне, наконец, возможность вздохнуть.

— Ты хоть понимаешь, идиотка, что натворила? Ты хотя бы понимаешь, скольким людям перешла дорогу, и меня в это втянула? Ты, блять, хотя бы понимаешь, что будет, если кто-то вспомнит, с кем я пришел на рынок, перед сраным пожаром?! - его голос сорвется с шепота на крик. Мужчина даже не пытался сдерживаться и, в какой-то момент, выслушивая его гневную тираду, я почувствую такую же невыносимую злость!

Злость на то, что все это вообще со мной происходит. На то, что я - пленница в чужом доме. На высших, которые считают, что имеют право распоряжаться чужой, бесценной жизнью, просто потому что они сильнее. На то, что Себастьян говорит мне все это так, будто я была обязана покорно смириться и смотреть, как умирают такие же люди, как я.

Невыносимая ярость, от которой хочется рычать в ответ! Его обвинения были несправедливы, но разве мог высший быть справедливым ко мне? Я вскочу на ноги и, шагнув мужчине навстречу, отвечу так же громко:

— Кого они ищут, Себастьян? А? Расскажи мне: кого они ищут? Кто-то ищет группу зоозащитников, связанных с высшими. Кто-то копает под своих, думая что пожар был месть за неподеленную территорию! Кто-то ищет проститутку, решившую отомстить Моргану за годы издевательств! И только мы с тобой знаем, что искать надо лису, способную поджечь небольшую груду говна и мусора, сваленную в каждом чертовом переулке того злосчастного места! Единственный свидетель, кто точно мог опознать меня и тебя, сдох в луже собственной мочи, упав лицом в собачье дерьмо! - он осечется, но ярость, пылающая в его взгляде не уменьшится ни капли.

— Ты действительно думаешь, что ты чего-то добилась? он выплюнет эти слова мне в лицо, словно они обжигали ему язык. Сколько ты провела в клетке прежде чем попала в магазин? Понравилось питаться отбросами и гадить под себя? Через пол-года на улицах рынка вновь появятся торговцы и привезут еще больше товара, чем было! - он не подбирает слов, зная, что они ранят. Но боль меня больше не остановит. Она лишь подольет масла в огонь.

— Я ни о чем не жалею! И если у меня будет возможность, я вернусь туда через год. И через два. И буду возвращаться до тех пор, пока меня не поймают и не разделают как утку! И раз уж я теперь свободна, знаешь... ты прав! Тот поцелуй – ничто в сравнении с тем, сколько манны даст мне наш секс. - дернув вверх свое платье, бросив его под ноги, рядом с привязывающим амулетом, я смело шагну к мужчине: "Мне предстоит долгий пеший путь домой на четырех лапах – так что давай-ка порахаемся, на дорожку, что бы мне хватило на это сил!" Пальцы зацепятся на ремень на его брюках. Адреналин ударит в виски, стирая из сердца все сомнения и страхи, которые только во мне оставались. Все, что могло меня в данную минуту отрезвить. Но сосредоточится на происходящем мне не удаться – схватив меня за подбородок, Себастьян заставит взглянуть ему в глаза, выдыхая с ненавистью:

— Какая же ты чокнутая сука!

Я вздохну, собираясь ему ответить. Намереваясь сказать, что нечто подобное он мне говорил еще в нашу первую встречу, но не успею произнести и звука. Настойчивый звонок в дверь прервет нас, и, застуканные врасплох, мы обернемся, оставаясь на месте все в той же позе: мои руки на его ширинке. Его пальцы на моем лице.

Звонок повторится — требовательный, громкий, без намека на то, что внезапный посетитель решит вдруг уйти. Я отступлю назад и обращусь в животное, длинными прыжками выбегая наружу, через открытую дверь на задний двор.

Оставив на полу в гостиной Себастьяна свое платье и амулет, служащий мне поводком.