Пока ты рядом

Глава 10. Ива

Мои вопросы, возможно, и звучали провокационно, почти вызывающе, но… почему я вообще должна была выбирать слова при разговоре с Себастьяном? Почему должна была вести себя иначе? Потому, что у него теперь были некоторые рычаги давления? Потому, что он был высшим и мог с легкостью сломать мне жизнь, равно как и шею? Смешно. Я ничего не должна была ему: ни благодарности, ни лживой вежливости. И если он думал, что после клетки, ошейника и нескольких ночей в кустах я вдруг стану вести себя иначе — он плохо понимал, с кем имеет дело.

Хотя, наверное, не так уж и плохо, раз считал меня «чокнутой сукой».

И чем сильнее Моро пытался держать ситуацию под контролем, тем больше мне хотелось ткнуть пальцем туда, где ему будет неприятно. Проверить, насколько далеко можно зайти. Понять: выдержит ли он меня такой, какая я есть или, разбивая свой образ благородного спасителя, потуже затянет на моей шее петлю контроля.

Сказать честно, я ожидала именно второго развития событий.

Но, с другой стороны, мне правда было интересно: почему произошло то, что произошло, и я стала свидетельницей некрасивой сцены ревности со стороны его девушки: разве не должна была она отнестись к появлению подобной зверюшки в жизни Себастьяна с долей цинизма и безразличием? Разве не принята в кругу высших эта их холодная практичность: «игрушка есть игрушка, пока не надоест»? Разве это редкость — завести в доме кого-то вроде меня словно экзотическое украшение? Я бы поняла раздражение, скуку, даже пренебрежение… но ревность? Ревность была чувством личным. И потому еще более непонятным в контексте данной ситуации.

Однако удовлетворить мое любопытство Себ не захочет и, докуривая сигарету, тут же начиная вторую, он произнесет:

— Послушай, Ива... Я так сильно тебя обидел?..

Его речь не будет долгой, но достаточно искренней, чтобы я поняла, что больше в эту тему лезть мне не стоит. В конце концов, кто знает, чем для меня может закончиться следующее появление его невесты на пороге этого дома?

— Я буду проезжать мимо торгового центра, — поднимаясь, небрежно бросит Себастьян, будто озвучивает что-то незначительное. — Какую одежду тебе купить?

— Мне все равно, — отвечу без особого интереса, отхлебывая кофе. Но, заметив его на себе взгляд, поспешу разбавить свой ответ чем-то примирительным: — Что-нибудь на свой вкус.

— На мой вкус, я бы предпочел видеть тебя голой, — подхватив мою интонацию, скажет Себ буднично, словно речь идет о выборе цвета шторки в душевую.

Слова достигнут цели и, моментально смутившись, я потяну повыше на плечи съехавшее покрывало.

— Я думала, тебе нравятся девушки с размером груди от третьего, — припомню мужчине его же слова, на секунду подумав, что его взгляд, направленный в мою сторону, был чем-то посложнее, чем просто любознательным.

Он застынет, но долго думать не будет, прежде отвечая:

— Знаешь... Когда начинаешь думать о ком-то днями напролет, становится уже совсем не до размера груди. Но я тебя понял. Куплю что-то на свой вкус.

Я провожу его удаляющуюся фигуру, оставшись наедине со своим смятением и смущением. Один на один перед лицом высокой стены, возведенной между нами.

И я ему не поверю.

Какова вероятность, что среди сотен высших, которым меня могли преподнести в качестве подарка, меня подарят тому, с которым я уже была знакома? Какова вероятность, что после нашего ни к чему не обязывающего поцелуя судьба повернет все так, будто у нее неожиданно появилось чувство юмора? Наверное, ничтожная. Процент от процента. Но именно такие вещи и происходят наиболее нелепым образом — когда ты меньше всего их ждешь. Ведь после момента нашей последней встречи я бы не поставила ни гроша на то, что мы вообще пересечемся вновь. Себастьян был из тех, кто живет в собственном мире и впускает туда только тех, кого выбирает сам. Я не входила в это число. И уж точно никогда не войду.

Следовало оставить все как есть. Да. Мне следовало и дальше продолжать бродить по его просторному, пустому заднему двору, а ему — жить своей жизнью, как он того и хотел, изредка появляясь у бассейна, оставляя мне коробку с тайской едой или же несколько кусков пиццы. Так было правильно. Сближаться нам в нашей ситуации не следовало ни в коем случае — я была в этом уверена. Между нами должна была остаться непреодолимая дистанция. Я знала это.

И все же… Наблюдая за тем, как терпеливо он продолжает обо мне по-своему заботиться, принося еду и покупая вещи, как ненастойчиво зовет выпить с ним утром кофе и, не получая ответ, не тянется к амулету, чтобы выдернуть меня из кустов силой, я потихоньку привыкала к мысли, что теперь у меня есть «хозяин». Пусть на ближайшие пару месяцев, но все же...

Его дом стоял на краю крутого утеса, вечерами с которого открывался прекрасный вид на ночной город. Мне нравилось наблюдать за тем, как Рим покрывается светящимися точками зажженных окон, и, перебирая пальцами траву под ногами, я часто засматривалась на это зрелище. Себастьян поддерживал меня своей компанией, наблюдая за этим с балкона второго этажа. Между нами было расстояние в несколько метров и тишина, но почему-то именно в такие моменты мне казалось, что мы как-то странно, по-своему, становимся ближе.

Так мы и существовали: я — на траве у обрыва, он — на своем балконе. Два человека, разделенные обстоятельствами, но странным образом смотрящие в одну и ту же сторону.

Вечер пятницы упадет мне на голову тяжелыми каплями дождя, и, не дождавшись, когда погода успокоится, осознав, что становится лишь хуже, я скользну в дом, оставляя после себя следы босых ног. По дому звонким эхом пронесется мой голос, зовущий мужчину по имени:

— Себастьян?

Но ответа не последует. Куда он уехал на ночь глядя? Впрочем, так было даже лучше — переждав непогоду в доме, возможно, к его возвращению все успокоится, и я смогу вернуться обратно во двор.

Осторожно пройдусь по гостиной, рассматривая уже ставшие привычными вещи: большой телевизор, диван, плед. Столик, с которого я не успела стащить амулет, барный шкаф, стакан с недопитым виски. Легкие шорохи, мои собственные шаги, отражаясь от стен, создадут ощущение пустоты и ожидания, когда в дом вернется его хозяин. Непривычно тихо...

Решив разбавить это место небольшой суетой, включу телевизор, сделаю потише — чтобы болтовня новостного диктора заполнила пространство ненавязчивыми звуками, а затем, поколебавшись, пройдусь по первому этажу в поисках ванной комнаты.

В попытках придать этому просторному, но тихому дому жизни, не замечу, как окажусь на кухне. Полазив по полкам и порыскав в холодильнике, примусь готовить: поджарю хлеб для брускетт, сделаю соус для равиолли. Ароматы готовящейся еды медленно наполнят помещение: запах трав и соуса создадут ощущение домашнего уюта, которому, казалось, совсем не было места в этом современном, причесанном для глянцевого журнала доме.

Время пройдет незаметно и, оглянувшись на часы, я искренне удивлюсь тому, что Себастьян все еще не вернулся. Наверное, он не будет против, если я налью себе бокал вина? Неуверенно помявшись возле бара, все-таки плесну себе капельку алкоголя, но, провалившись в желудок с непривычки, он моментально даст в голову. Я почувствую, как тяжелеют веки. Напряжение в плечах спадет, а мысли, увязнув в густом мороке, замедлятся.

С небольшим усилием, шаг за шагом, ткнусь в первую попавшуюся дверь и, плюхнувшись на мягкие подушки, позволю себе ненадолго закрыть глаза. Уж этому-то он точно не должен быть против. В конце концов, Себастьян сам приглашал меня занять свободную спальню в доме еще в первые дни моего появления здесь.