Пока ты рядом

Глава 7. Ива

В современном, вылизанном до блеска заднем дворе Себастьяна спрятаться было практически невозможно и это я подметила еще тогда, когда впервые аккуратно ступила лапами на мягкий, упругий газон. Здесь все выглядело так, будто принадлежало не живому человеку, а картинке из журнала: идеальные линии, идеальные формы, идеальные перспективы. Изумрудная, ровная, как бархатная ткань, трава. Бассейн – яркое пятно чистой бирюзы, подсвеченное изнутри холодным голубым светом. Два лежака цвета мокрого песка, низкий столик со стеклянной поверхностью, на котором кто-то забыл бокал с вином. И, конечно, гриль. Было достаточно очевидно, что он стоит дороже всей моей мебели в доме вместе взятой. Металл блестит, как новая монета, а аккуратно развешанные инструменты будто снимаются в рекламе элитного отеля.

Единственное место, куда можно было хотя бы попытаться юркнуть — густые кусты, опоясывающие двор по периметру. Розы, вперемешку с акацией. Маленькое, гибкое тело нырнет в цветы почти беззвучно. Под ногами тихо хрустнет сухой лист, и я затаюсь, чувствуя, как прохладный, остуженный бассейном воздух, ползет по лапам. Сквозь просветы между листьями видно дом: стеклянная стена гостиной от пола до потолка – в нем загорелся свет, демонстрируя строгий интерьер этой комнаты. Темный силуэт Себастьяна походит по углам, а затем выйдет наружу, призывая меня показаться из своего укрытия. Чего я делать, конечно же, не собиралась.

Надо было немного подождать… Конечно надо было. Успокоить дыхание, затаиться, переждать, пока дом полностью стихнет. Пока Себастьян уснет и станет безопасно. Тогда бы я смогла забрать амулет и исчезнуть. Он бы никогда в жизни так и не узнал, что именно меня ему сегодня преподнесли в качестве подарка! Мысль о том, что он не оставит так просто этот факт укоренилась в моей голове, кажется, в момент, когда я его увидела спустя столько времени. Сколько прошло? Два месяц? Три? Он ни капли не изменился... Дрожа от переполнявших меня эмоция, сожмусь под самым большим, самым колючим розовым кустом, что только рос возле дома Моро. Он позовет меня вылезти из укрытия. Скажет, что не причинит мне вреда... Сердце испуганно стукнет. Я не поверю, конечно же и, спустя еще несколько попыток выманить меня из под розы, мужчина сдастся, возвращаясь обратно в дом.

Дверь скрипнет, хлопнет и снова наступит тишина, разбавляемая ненавязчивым шумом пробуждающейся, ото сна, природы.

Я не знала, что мне делать. Как быть дальше. Свобода, о которой я мечтала столько месяцев, вдруг оказалась так близко и так далеко одновременно. Впервые за долгое время я могла ходить куда угодно — по стриженому газону, вдоль живой изгороди, под маскирующим укрытием кустов, даже выходить недалеко за живую ограду, отделяющую участок от крутого склона. Но я все равно была в клетке. Я ловила себя на том, что постоянно оглядываюсь через плечо, что прислушиваюсь к каждому подозрительному шороху и звуку, что вздрагиваю от скрипа травы под ногами. Свобода была такой хрупкой, что казалась иллюзией, выданной мне под залог. И залогом был амулет.

Впрочем, не знал, что делать со мной и Себастьян. Он появлялся на невысоком крыльце заднего двора, несколько раз в день. Стоял, прислонившись к перилам, медленно осматривая двор. Скользил взглядом по кустам, по газону, внимательно рассматривал густые тени в травке, а потом выдыхал и звал: Ива, выходи. Спокойно. Настойчиво. Ждал пару секунд и не получая ответа, хмурился, будто пытаясь понять, как именно поступить дальше.

Между нами повисло странное, тяжелое ожидание чего-то, чего мы и сами не понимали. Я пряталась, не в силах убежать. Он звал, хотя мог бы поймать силой.

Я прислушивалась к звукам, доносящимся из дома, пытаясь понять как он проводит свой день: во сколько встает, что ест на завтрак, чем занимается в течении дня. Утром с кухни каждый раз доносилось мягкое клацанье кофемашины, тягучее постукивание ложки о керамику, иногда негромкий голос телевизора или мобильного телефона. Днем его почти не было. Я слышала, как он закрывал дверь, как уезжал. Ровный рык двигателя, короткий визг шин. Иногда быстро возвращался будто что-то забыл. Вечером дом менялся снова. Себастьян возвращался немного раздраженный. Сбрасывал обувь так, будто она мешала ему дышать. Включал свет в гостиной, пробегал пультом по экрану телевизора, выключал. Открывал барную тумбу, наливал себе что-то крепкое и уходил в душ. А потом он выходил во двор. Каждый день.

Стоял на крыльце, смотрел в темноту, искал глазами движение среди кустов.

Он начнет оставлять еду у двери, ведущей на задниц двор на третий день – смирившись с тем, что я не собираюсь идти с ним на контакт. Аккуратно коснувшись кончиком носа ароматной лазаньи, впервые за долгое время притронувшись к человеческой еде, я до конца не поверю в то, что это происходит. В тот вечер немного подгорелое, пересоленное тесто покажется мне самым вкусным блюдом на свете.

Как долго это могло между нами продлится?

Вечером пятого дня меня дернет в сторону дома. Внезапно. Уверенный призыв приблизиться, который мне очень хочется проигнорировать, но я не смогу и, на ватных ногах я проследую в дом, где, сидя в кресле, задумчиво рассматривая амулет, ждал меня Себастьян.

— Я был в магазине, где тебя купили и все разузнал по поводу этой вещицы. - мужчина махнет блестяшкой перед моим носом, а затем спрячет ее обратно в свои руки. "Да, она не может заставить тебя делать все, что я хочу. И все же это – поводок. И если мне нужно, я могу заставить тебя приблизиться." сяду напротив, в немом ожидании когда же он скажет, чего от меня хочет. "Поговорим?" - предложит мужчина, в очередной раз, а затем расслабленно откинется на спинку кресла, будто готовясь ждать моего обращения очень и очень долго. Чтож... раз уж ему так этого хочется!

Пушистый хвост лизнет прохладный паркет и, не пройдет и пары секунд, как я приму привычный себе и ему облик. Он проследит за моим обращением внимательно, будто пытаясь запомнить как маленькие лисьи косточки вытягиваются, обретая форму человеческого тела. Усевшись поудобней, взглянув на мужчину снизу вверх, я первая нарушу молчание, повиснувшее между нами:

— Мне стало интересно: это у всех высших такая забава – разговаривать с едой, или это только твои предпочтения? О чем ты хочешь поговорить, Себастьян, прежде чем свернешь мне шею? Расскажешь, что собираешься сделать с моей шкурой? Или, быть может, спросишь правда ли то, что я могу приносить удачу? А может у тебя другие идеи на мой счет? Заставишь убирать твой дом, стирать твои носки? Бегать в прачечную за твоим смокингом?

По лицу Себастьяна скользнет улыбка и, не скрывая иронии, он ответит:

— Забавно, что ты перебрала все возможные варианты того что высший, вроде меня может сделать с красивой девушкой, вроде тебя. Все, кроме самого очевидного. Того, в котором я выбиваю тебе зубы, что бы не кусалась, и запираюсь с тобой в спальне до тех пор, пока не надоест.

Его слова скользнут по спине неприятным, липким холодом... Он беззвучно усмехается, так, что эту усмешку можно было лишь почувствовать, а не услышать. Я ведь, и правда, специально не упомянула самое очевидное. К горлу поступит ком. Будто в момент замерзнув, подтяну колени к груди, обхватив их руками.