Пока ты рядом

Глава 6. Ива

— Вот что я тебе скажу... - громко сморкнувшись себе под ноги, одноглазый чернокнижник угрюмо хлюпнет носом, а затем лениво, почти привычно, вытрет остатки своих биологических жидкостей о засаленный рукав. Он стоял в полумраке выжженой аллеи, освещенный бледными всполохами магических огней. Его единственный, мутно-желтый, глаз с тонкой вертикальной щелью зрачка, бегал по лицам своих внимательных слушателей. Таких же оборванных торговцев, как он сам. "Это все чертовы зоозащитники" - объявит он всем вслух свои выводы, относительно произошедшего с черным рынком Ходили тут вечно чета вынюхивали. обугленные столбы, сгоревшие навесы, запах гари, которым вонял каждый закоулок этого места — от него щипало глаза. "Пол рынка в пепел, клетки — в хлам, товар — по кустам разбежался."

Он усмехнется, тяжелым и мокрым звуком, словно кашель. "Это они виноваты. Эти долбаные зоошизы. Днем ходят “ах, бедненькие зверушки, ох, какая жестокость”… а ночью вот тебе, получай, спаленное все! Семь пострадавших! Один погибший! Ах Морган... Великой души был человек!" - по присутствующим скользнет грустный вздох. Морган, подсаживающий молодых девушек на маковый опиум а затем торгующий ими в одном из подвалов черного рынка, по их мнению, был одним из достойнейших членов общества и, решив почтить его память минутой молчания, компания разношерстных низших, на какое-то время, затихнет. Но общая фальшивая скорбь, быстро рассеится и кто-то робко произнесет: "Я слышал, что рынок сожгла тощая девчонка. Одна из проституток."однако этот несмелый голос грубо одернут. Его слова оборвутся наткнувшись на стену негодования. Несколько лиц разом повернутся в его сторону, а один из тучных мужиков, до этого ковырявший зубочисткой в шраме на щеке, рыкнет так, что плечи рассказчика вздрогнут: "Да что ты несешь? Чтоб такое пепелище устроить, нужно быть если не высшим, то быть с ними в связке! Проститутка… Да она бы погорела первой же, а кроме Моргана трупов мы больше не находили!" Напряжение стянет толпу тугим узлом. Никто не верил, что пожар – дело рук не сильного, жестокого, неподъемного, для их воображения, врага.

— Да че языками трепать! Правду все равно не узнаем. - произнесет скрипучим голосом старуха в черном платке. Ее слова заставят толпу обанкротившихся, в миг, торговцев немного остыть. Женщина хмуро оглянется на обугленные, так и не восстановленные руины – череду сгоревших, несколько месяцев назад, лавок. "Может, и правда девка. Может, и зверь какой. Может, высшие дерутся меж собой…" - старуха понизит голос и добавит с особенной интонацией, какой пользуются те, кто пережил слишком многое: "Но нам-то что? Важно одно: рынок сгорел, и виноватого не найти." с этими словами, она склонится к небольшой деревянной клетке, что бы отволочь ее к своей лавке, чудом уцелевшей в пожаре. В ту ночь Мардж оказалась даже в выигрыше: когда среди пустых клеток обнаружила, не успевшую сбежать, лисицу.

Черный рынок не скоро оправится от поджога, устроенного то ли высшими, недовольными нелегальной торговлей магическими зверьми, то ли низшими, не поделивших сферы влияния в этом месте. И все же, постепенно обрастая новыми, покошенными ларьками, на узкой улочке, пахнущей гарью, начнут появляться редкие покупатели недовольные тем, что нужного товара стало в разы меньше.

— Да гдеж его взять? Пока всех снова отловишь – уйдут месяцы! Может годы! Такая коллекция пропала... - сплюнет на землю тучный упырь, от которого, в ночь пожара, улетело два десятка золотоперых пересмешников. Вязкая жидкость с примесью алой крови упадет возле деревянной клетки, в которой, вжимая нос в хвост, сидела лисица. И, сказать честно, Мардж была крайне недовольна тем, что присвоила себе эту зверюгу: дикая, она не давалась в руки, кусала клиентов, рычала на Мардж даже тогда, когда та пихала ей меж прутьев сочную крысью бошку. Злая, старуха решила вовсе перестать ее кормить и, в сердцах пиная клетку каждый раз, когда лиса недовольна фыркала, Мардж чувствовала слабое утешение за потраченные, впустую, на эту тварь, деньги – клетку ей купила побольше, солому меняла раз в две недели.

Мужчина, в идеальном чистом костюме, покажется возле ее лавки поздним вечером – такие гости тут были редкость даже до пожара. Поэтому, скрыв удивление но не скрывая радости, Мардж бойко вцепится в руку покупателя: "Чего-то ищешь, красавчик?"

— Слышал, что тут кто-то продает ренар-лисицу. - деловито спросит незнакомец.

— А вот же она. - Мардж склонится к клетке, указывая мужчине на животное, свернутое в клубок. Ты посмотри как шерсть рыжинкой местами переливается – зуб даю огнем колдует, тваринка!

— Как выглядит? - со знанием дела уточнит мужчина.

— Да ктож знает! - в сердцах выплюнет Мардж. "И так мы ее пыталась и эдак. Ни в какую в человека обратиться не хочет. Дикая. Ну ты не переживай – на следующей неделе приезжает наш специалист. У него с такими строптивыми разговор короткий!"

— Могу только догадываться о методах вашего специалиста.... - сдержанно прокомментировав услышанное, мужчина отправит в руки старой ведьмы несколько драгоценных камней: "Чтож. Я ее возьму." цену, которую он заплатил за редкое животное, была высока. Но продать ее он собирался в три раза дороже.

— Я не думаю, что ему это понравится… - негромко перешептываясь возле витрины с чернобурой лисой, парни горячо обсуждали целесообразность покупки. Их отражения в стекле дрожали из‑за слабого магического свечения, которое исходило от клетки.

— Если мы притащим ему худую, облезлую тварь с черного рынка — ему точно не понравится. - раздраженно выдохнет второй, поправляя сползшую на лоб прядь. "А ты глянь на эту. Видно же, что дорогая. С ней хорошо обращаются. Глаза как ярко горят" - он ткнет пальцем в сторону лисы. Та, внимательно слушая разговор двух высших, не отведет от них взгляда. Возле парней появится улыбчивый консультант — мягко, почти бесшумно, будто вырос из тени между стеллажами.

— Вижу, вам понравилась наша красавица приветливо произнесёт он, сложив руки за спиной. Уверяю, выбор у вас отличный.

— Красавица, говорите? - заинтересованно переспросит один из покупателей. Этот вопрос смутит консультанта и неловко переминаясь с ноги на ногу, он нехотя ответит:

— Честно сказать, нам не удалось точно выявить обращается она в человека или нет. Но могу вас заверить по своему опыту – это ни коим образом не уменьшает ее интеллект и способности к колдовству! - послышится разочарованный вздох, однако сей факт не сильно расстроит заинтересованных покупателей, ведь, опираясь на столь досадный факт, им удастся выбить неплохую скидку на забавную зверюшку.

С тоской рассматривая просторный коттедж через железные прутья клетки, установленной на заднем дворе, я даже не пытаюсь утешить себя надеждой. Высокие стены, широкие окна, мягкий свет — все это могло бы казаться уютным, если бы я не видела его сквозь решетку. Я хорошо усвоила свой жестокий урок: те, кому дарят волшебных существ, редко волнует их судьба. Люди, которые покупают нас, обычно хотят развеять свою скуку. Возможно, им пригодятся нужны амулеты из волшебной шерсти, может быть им нужна удача, спрятанная в конце моего хвоста, но, чаще всего, высшим нужен контроль над теми, кто родился свободным.

Хвост скользнет по холодному полу клетки. Слушаю, как внутри коттеджа хлопают двери: на празднование дня рождения собираются люди. Мужские голоса весело о чем-то переговариваются. Нет, я не надеюсь на хороший для себя исход. И тем более я не верю, что человек, которому преподнесут в подарок волшебную лису, окажется благородным. Или добрым. Добрые люди обычно не заводят себе пленников. Но когда ручка двери медленно поворачивается, а из задней двери, ведущей во двор, покажется Себастьян что‑то внутри меня дрогнет.

Себ не очень доволен подарком, однако, незнакомый парень весело дернет именинника за плечо со словами: "Посмотри как она на тебя смотрит! Кажется, ты ей понравился!" он ему в руку небольшой предмет, со словами: "Продавец сказал, что это ее поводок. Лучше бы тебе его не ломать и не потерять, если не хочешь, что бы она сбежала." Себастьян взглянет на амулет в своей руке. Маленький, аккуратный, с тонкой цепочкой и едва заметными рунами. Затем его внимательный взгляд снова вернется ко мне и я почувствую, как сердце пропустит удар от ощущения, что он вот-вот меня узнает...

Из дома донесутся голоса, призывая отсутствующих приступить к вечеринке. Себастьян шагнет к клетке и, открыв ее со словами: "Ладно. Пусть тогда побегает по двору." вернется, вместе с приятелем, к своим друзьям.

Уже поздней ночью музыка сменится на громкие, пьяные разговоры. И, лишь под утро, припаркованные у дома машины, начнут медленно разъезжаться кто куда. Мягкий, теплый свет забытый на кухне притягательной силой проведет меня в дом по темным, пустым комнатам, где, еще час тому назад, была шумная вечеринка. В нос ударит запах алкоголя, сигарет: я оглянусь, прислушиваясь: пытаясь понять где находится Себастьян – уехал ли он вместе с друзьями, продолжать свой праздник где то в другом месте, или же уже лег спать? Из дальней, по коридору, комнаты я услышу шум льющейся воды. Сердце больно ударит в груди: Что если мне ему сейчас открыться? Могу ли я, пройдя через все те унижения, рисковать сейчас таким невероятным шансом на свободу? Взгляд пройдется по темной гостиной: по пустым бутылкам, оставленным на столе, по дорогой мебели, по телевизору и невысокой тумбочке под ним и, зацепившись за мерцающий амулет на тонкой цепочке, не оставит мне выбора. Рисковать я не имела права.

Мягкой поступью, выпрямившись в полный рост, шагну к телевизору. Затаив дыхание, коснусь амулета и, ощутив его прохладную поверхность, захлебнувшись волнением, не замечу, как стихнет шум воды за моей спиной.

— Какого черта.... - обтянутый полотенцем, Себастьян уставится на меня, словно на приведение. Недоуменное, будто не веря своим глазам, переспросит: "Ива?" а затем заметит предмет, который я держу в своей руке и поймет все безошибочно.

Пустив мужчине в лицо столп мелких искр, я кинусь вперед, к двери, ведущей на задний двор, перепрыгивая диван, запрыгивая босыми ногами на кресло, не успею сбежать, почувствую как на моей талии смыкаются чужие руки. Ноги запутаются друг в друге и, свалившись на пол, почувствовав как Себастьян хватает мои запястья. Осознав, что у меня нет сил его побороть, в отчаянье вскрикну, беззащитно отбиваясь ногами. Придавив меня к полу всем своим весом, убедившись, что выхода у меня нет, он усмехнется, спрашивая: "Еще будут фокусы?" боже... как я могла забыть каким гадом он со мной был в момент нашего знакомства? Мы уставимся друг на друга и, сказать честно, у меня было для него еще парочка «фокусов». Прикрыв глаза, я расслаблюсь, и, на выдохе, обращусь обратно в лису, с силой сжав в зубах мужскую ладонь.

— Ай, блядь... - Себастьян отпрянет и, скрываясь в ночи, позабыв об амулете, улышу болезненное: "С-с-с-сука!" брошенное мне в след.