Единственное желание. Книга 2

Топлюхин пруд 4

Не иначе сглазил кто-то Романову! А как ещё объяснить эту чёрную полосу неудач, обрушившихся на бедную девушку? Ведь расскажи кому, не поверят. Второй  раз за два дня! Опять её жизнь висит на волоске.

Настя силилась сосчитать, сколько их всего. Но незнакомые  мрачные рожи  всё время перемещались, мельтешили, пока её куда-то тащили волоком, потому   она никак не могла сосредоточиться. Ей казалось – вокруг целая армия.

 Пока её не били, но всё время швыряли, хватали, пихали,  и её безуспешные попытки хоть как-то сопротивляться результата не дали. Наконец безумное движение закончилось. В густых зарослях ивняка  её  поставили на ноги, скрутив  руки за спиной.

На какое-то мгновение Рыжая  получила возможность отдышаться и осознать, что произошло. Понимание ситуации повергло её в полнейший ужас. Тогда, во тьме ночного Ялиола, ей тоже было страшно, но только теперь стало ясно, что такое настоящее отчаяние. Она тогда даже не успела сообразить, что надо от неё грабителям. А вот сейчас она очень хорошо понимала, кто эти люди,  и чего они хотят.  И сколько их тоже догадывалась…

У Насти подкосились ноги, когда она рассмотрела незнакомца, шагавшего вразвалочку прямиком к ней. Она прежде никогда его не встречала, и никто ей не описывал этого человека. Но сейчас  она могла бы побиться об заклад, что знает его имя.

А ещё она знала, зачем он пришёл – за новой кровью, которой ему всегда будет мало! Потому что навстречу ей шагало ненасытное чудовище. Он даже заговорить не успел, а Настя уже поняла – вот теперь влипла по-настоящему! Из этих рук живой ей  не вырваться!

– Ну-с! Покажите, что за новую зверушку завёл себе Эливерт?

Голос незнакомца был полон яда. Вот он выглядел как раз так, как в понимании Романовой должен был выглядеть предводитель банды. Невысокий, вроде и не жирный, но крепкий, широкий, плотный, квадратный какой-то. Светлые волосы с проплешинами. Неприятные маленькие глазки. Взгляд колючий, с прищуром. Широкий нос,  капризно изогнутый  рот, зубы кривые, рыжеватая щетина. В самом деле, похож на старого хряка! И, самое главное, выражение глубочайшего презрения ко всему миру, брезгливой маской застывшее  на обветренном лице. 

– Гляньте, какая славненькая! А волосы! Видно, Ворон золотишко не только в кошеле любит. А мы ей хотели перо под ребра… Дурачьё! Хорошо, что Ог не успел! Разве можно такую в расход!  Я думаю, ты нам ещё сумеешь быть полезной, да?  Рыбку завсегда лучше на живца ловить! Тогда можно и что-то покрупнее, посолиднее выудить. Ну, а если дело не пойдёт, и никто не клюнет, так и мы не побрезгуем. Вон у меня  голодных  сколько! Как думаешь, всех выдержишь? Ночка тебя сегодня ждёт долгая.

Он протянул мускулистую руку с короткими толстыми пальцами, собираясь вытащить кляп из её рта.

– Кричать же не будешь? – почти добродушно спросил  этот мерзкий  тип. – Ты же понимаешь, даже если он бросится тебя спасать, всё равно не успеет. Только пискнешь – убью сразу! Мы тут, а Ворон твой пока прилетит… Да, и полетит ли? Я бы вот не стал. Ты, конечно,  девочка ладная, птичка золотая, такую всякий захочет. Но настолько, чтобы шкурой своей рисковать? Новую девку завсегда найдёшь, а новую жизнь на ярмарке не купишь! Я бы не пошёл за тобой. А он? Как думаешь, бросит тебя твой атаман пропадать или сдастся?

Кляп наконец-то вынули, но Рыжая молчала. Кричать действительно было бесполезно. Всё было бесполезно!

 Она не верила  в то, что Эливерт оставит её в беде. Она бы никогда в это не поверила! Чёрт возьми, такого просто не может быть, чтобы он бросил её умирать! Да ещё так страшно – среди этих грязных псов.

Но, даже если он попытается ей помочь, что он сможет? Их  должно быть двенадцать человек – он один. Сначала убьют его, а потом  её. И они оба всё равно погибнут. Но как же так?! Должен же быть выход!

 Не в этот раз, Настя! Сегодня ты умрёшь! Причём так, что будешь жалеть о том, что тебя не зарезали тогда по-быстрому за трактиром.

– Зная Эливерта, я даже не надеюсь, что он придёт раньше, чем мы начнём применять особые методы убеждения. А мне, если честно, не хотелось бы завести дело слишком далеко… Бывают последствия необратимые. К примеру, ты можешь лишиться своих красивых глаз или нежных пальчиков,  ручки  или даже двух, пока мы будем ждать того волшебного мига, когда в трусливой душе Ворона пробудится благородный  герой! А на что ты мне потом без глазок и ручек? Я же не извращенец.  Что скажешь, ты достаточно ценная наживка, а? Что будет сильнее: его привязанность к тебе или его страх предо мной? Он  ведь боится, да?

– Ворон никого не боится! – с вызовом бросила в лицо этому гаду Настя.

Она сейчас сама была готова в это поверить. Ей надо было верить хотя бы в Эливерта. Потому что от собственной смелости уже не осталось даже тени. Надо было говорить дерзко,  гордо подняв подбородок, стоять натянутой стрункой, расправив плечи, несмотря на сведённые за спиной руки,  и не отводить взгляда. Потому что это был единственный шанс не сломаться окончательно, не впасть в истерику, не потерять себя!

– Боится, – покачал головой тот. – Потому что знает меня. И ты боишься тоже. Ты ведь тоже знаешь, кто я? Знаешь, как меня называют?

– Свиньёй, кажись! – хмыкнула Романова, пытаясь изобразить одну из презрительных гримас Эливерта.

Секач замахнулся неторопливо и наотмашь ударил  её по губам. Не так чтобы очень сильно, но в голове зазвенело, в глазах  радужные круги заплясали, и во рту тотчас появился солоноватый привкус крови.

Опять по несчастной  головушке! Впору было потерять сознание. Но падать в обморок в компании этих головорезов, было ещё страшнее, чем оставаться в сознании. Хотя, очень может быть, что скоро  она будет мечтать  о том, чтобы забыться и не чувствовать, что с ней творят.

Словно подтверждая эту мысль, Лахти покачал головой:

– Зубастая, значит?  Смелая! Ты не торопи время! Успеешь ещё, всё успеешь. И смелую из себя построить, и порыдать, и покричать! А потом будешь умолять только об одном, чтобы мы дали сдохнуть поскорее  твоему атаману, и тебе самой! Но мы спешить не станем. Я слишком долго его искал! А тебе просто не повезло, золотая девочка! Жаль, да ничего  не поделаешь! Ну что, пойдём проверять, действительно ли ты золотая? Сколько ты стоишь в глазах Эливерта?

Прокравшись по лесу, они обошли мельницу со стороны холма. Звонкие ручьи, весело подпрыгивая на камнях, торопливо бежали  вниз по склону.  И это журчание  заглушало шаги разбойников, и без того острожных, как волки.

Лахти что-то шепнул похитившему её бородачу. Он и ещё один,  из шедших впереди,  свернули в сторону и направились к сараю,  притулившемуся позади мельницы.  Остальные двинулись к бревенчатому пирсу – прокравшись по нему, можно было оказаться у самого крыльца. «Решили окружить дом и отрезать пути к отступлению!» – догадалась Настя.

Девчонка насчитала их семеро. Получалось, что всего в шайке  девять человек.  Не сходилось как-то…

Кляп ей вернули, а вот руки так и не связали. Но с двух сторон Настю конвоировали молодчики, один вид которых отбивал желание куда-нибудь ринуться. Деревянный настил, узкий и местами довольно скользкий от набегавших волн, не позволял идти группой. И шайка быстро вытянулась в цепочку. А один из двух бандитов, тотчас вывернул ей руку, так что очень захотелось взвыть. Осторожно, как крысы,  они пробирались мимо мельничного колеса,  всё ближе к террасе и входу в дом.

Настя шла понуро, как замученный работой мул. Она понимала, что все дьявольские речи Лахти имели только одну цель – напугать её, повергнуть в отчаяние. И ему удалось добиться своего!

Он вообще мог ничего не говорить. Насте было достаточно вспомнить, как вздрогнул Эливерт в доме Ферлаада, узнав, кто идёт по его следам. Или просто посмотреть по сторонам.

 Она всё отчётливее понимала – это конец всему! И молить Небеса можно было только о том, чтобы всё закончилось поскорее! Но каждый раз, когда Настя поднимала глаза на окружавших её бандитов, и эта слабая надежда таяла.

Тот, кто сказал однажды, что ожидание смерти, хуже самой смерти – несомненно, был прав. Господи, а как же жить хочется!

Ещё вчера они с Эливертом считали себя везунчиками – куда делась та удача?! Но ведь он всегда находит выход даже из самых безнадёжных ситуаций! Он, гад такой, просто обязан придумать что-нибудь! Да, знал бы он ещё, что уже пора искать этот выход… Он ведь там греется себе у камина и не подозревает, что его потихоньку берет в кольцо банда лютых отморозков.

Позади кто-то  оступился на скользких  брёвнах,  чуть не свалился в воду и налетел на конвоира Рыжей. Тот едва удержался на ногах, выругался в полголоса, пытаясь вернуть себе равновесие. На одно короткое мгновение он выпустил Настю из своих лап.

Та почти не колебалась – на это времени не было. Всё равно убьют ведь, а так хоть какой-то смысл, не напрасно с жизнью расстанется!

Она вырвала кляп и закричала:

– Эл! Лахти здесь!

Первый же удар сбил с ног, второй – вот гадство! – показалось, что он пришёлся сразу на всё тело! Настя сжалась в комочек, слезы брызнули из глаз. Но, к её удивлению,  третьего удара не последовало.

– Подними её! Теперь уже что таиться? И кляп выбрось – скоро мне будет нужен её голос… – громко сказал Секач, недобрая улыбка скривила его некрасивый рот.

И пошёл вперёд, уже не таясь, словно король в окружении свиты.

– Тук, тук, тук! А мы к Вам! Эливерт, друг дорогой, где же ты? Хотел сюрприз тебе устроить, но твоя шлюшка его испортила. Я смотрю, она – не очень послушная девочка? Зато какая милая! 

Лахти поднял руку, подавая знак своим. И Настю тотчас подтащили поближе. Они стояли на бревенчатом помосте, рядом поскрипывало на ветру колесо. Лахти говорил, пристально смотря на крыльцо и окна мельницы, но временами и по сторонам поглядывал. Остальные просматривали весь периметр пруда. Секач безжалостно вцепился Дэини в  горло, подтащил к себе, заставляя пригибаться под его собственный рост. Дышать получалось. Но цепкие пальцы сдавливали так больно!

– Ну, где ж ты, Ворон? Невежливо! Гости пришли, а ты не встречаешь! Хорошо хоть хозяюшка к нам сама явилась. А как ты думаешь, она мне угодить-то сможет? Если честно, какой бы ты сволочью ни был, но баб ты выбирать умеешь! Этого не отнять! Эй, Эливерт? Помнишь нашу прежнюю милашку? Хороша была, да? Огонь-девка! Ох, как она стонала и извивалась каждый раз, когда я её обхаживал! А потом она мне рассказывала, что ты шепчешь ей наедине. И мы дружно с ней ржали над этими слюнявыми глупостями. Скажи кому – не поверят, Ворон! Каким же ты был дураком! Атаман Эливерт – посмешище ходячее! Ты вроде жениться на ней хотел, да? На шлюхе, у которой  добрая половина Эсендара перебывала. Ей же ничего кроме твоих денег не надо было. А потом ничего кроме моих денег. Знал бы ты, сколько я ей пообещал за тебя! Ты можешь гордиться собой по праву – так дорого я ни одну голову не ценил! Ты, в самом деле, думал, что у вас любовь? Да она каждый раз скулила, что её от тебя и твоих признаний уже тошнит! Это я заставлял её снова  и снова с тобой спать. Мне просто надо было знать про твои дела всё, а лучшего способа, чем баба в постели,  не придумали ещё. А на этом золотце тоже жениться думаешь? – Лахти отпустил, наконец, Настино горло, но тут же  рванул к себе за волосы. – Ну, где же ты, Эливерт? Отчего не бежишь спасать свою ненаглядную?  Как думаешь, сколько стоит твоя новая девка? На вид хороша! Даже пока непопорченная. Но так-то сложно понять. Попробовать надо! Тебе же для старого  друга не жалко?

Лахти придвинулся так  близко, что Настя почувствовала, как  воняет луком из его мерзкого рта. Она изо всех сил старалась отстраниться от этого борова.

– Только посмей меня тронуть, урод старый!

Лахти только заржал, хотел было ухватить девушку за грудь, но та, изловчившись, успела вцепиться в его руку ногтями. Естественно незамедлительно последовал новый удар.

– Что-то больно горяча девка твоя. Может, её охладить немного? – крикнул Секач. – Фрай, ну-ка, искупайте эту!

Сразу двое разбойников вцепились в Настю, и, оттащив немного  назад, подвели к краю помоста.

– Эливерт, я начинаю терять терпение! Я знаю, что ты  та ещё скотина. Но неужто тебе совсем не жаль свою девку? Или ты всё ещё не веришь мне? Думаешь, я тебя  просто стращаю? Давай, ребята!

Настю в один миг повалили, один держал за ноги, а другой… Макнул головой в пруд! Она едва успела вдохнуть.

Настя прежде никогда не боялась воды. Может потому, что никогда прежде ей не приходилось чувствовать себя так. Беспомощно, унизительно, жутко! Ледяная вода обступила как склеп, из которого не выбраться. Кислород кончался, так хотелось вздохнуть, а нечем. И вот уже вода заливается в уши, в нос, в рот! Повсюду! Булькает где-то в горле, внутри. Проклятье! Как хочется жить!

Мир внезапно вернулся: последние лучи заходящего солнца, пасмурное небо над головой и воздух, такой сладкий, такой свежий, такой божественно прекрасный! Настя закашлялась, отплёвываясь и одновременно пытаясь вздохнуть полной грудью.  Надышаться! Надышаться! Надышаться!

 Жива, всё ещё, жива!

– Чую, в этот раз я прогадал, – разочарованно покачал головой Секач. – Видать, красотка, не стоишь  ты того, чтобы тебя спасать. Эливерт, мне что совсем её утопить? Или  себе оставить? Как думаешь, её на всю нашу дружину хватит?

Разбойники,  напряжено застывшие  до сей поры, дружно заржали.

– Мне уже прям любопытно, чего ты на самом деле стоишь, шлюшка? – хмыкнул толстяк.

– Сам ты  – ш***а! А я не продаюсь, – Настя медленно поднялась на ноги, понимая, что сейчас  наверняка опять ударят.

Но Лахти только покачал плешивой головой:

– А ты упрямая. Это хорошо! С теми, кто упирается, веселее. Ломать дольше – удовольствия больше! Все продаются, рыбка ты моя золотая! Не за фларены, так за что-нибудь ещё. Ты же хочешь жить? Что ты сделаешь, ради того, чтобы остаться в живых?  Чтобы прекратить это всё? Сама продашься или атамана своего продашь? Так всегда бывает – остальное только дело времени. Давайте, ребята! Рыбку в пруд!

Когда-то давно, читая книги и смотря фильмы, Настя всегда сочувствовала  героям, которых пытали. И каждый раз она думала, а чтобы делала она на их месте?

Сидя с очередным романов в руках, легко говорить: «Давай, брат, не сдавайся! Терпи!».  А что делать, когда это тебе под ногти загоняют иголки или ломают пальцы?  Тянут на дыбе? Или вот топят, как её сейчас? Насколько хватит бравады и силы духа?

Придуманные герои терпели,  стиснув зубы, гордо шли на смерть, не проронив ни слова, ни слезы!

 Враньё это всё! Сказки для сопливых романтиков! И  сочиняют  их те, кто сам никогда не стоял на краю пропасти, не чувствовал как леденит кожу  бездушный металл приставленного к виску дула пистолета, не оказывался прижатым к стенке с лезвием, упирающимся прямо в горло. Те,  кого не били и не истязали так жестоко, что даже просто встать или вздохнуть после такого – уже настоящий подвиг!  Когда тебе так страшно или так больно, что, кажется, проще умереть, чем выносить это, невозможно не молить о пощаде!

Настя не была героем эпоса. Она была простой девчонкой, студенткой. Никто не готовил её в спецназ или шпионы. И когда её перевернули вниз головой, подняли за ноги и стали медленно опускать в воду, она извивалась и блажила так, что, наверное, даже в Ялиоле слышен был её нечеловеческий вопль.

И там под водой была только одна мысль – только бы это прекратилось!

Это уже потом, отдышавшись, она взмолилась мысленно:

«Эливертик, миленький, ну, где же ты, сволочь? Спаси меня! Или сделай так, чтобы уже убили. Только бы не мучали больше! Только бы не мучали! Но жить... Как же хочется жить!»

А когда ледяные тёмные воды стали неотвратимо приближаться  в третий раз, она уже взывала во весь голос:

– Эливерт! Эливерт! Нет, не надо! Прошу вас! Эливерт! Помоги! Нет…

Настю снова вытащили из воды и вернули на твёрдую землю, вернее на шаткий пирс. Ноги подкашивались, и стоять самостоятельно было трудно. Но это и не требовалось, конвой не отпускал девчонку ни на минуту.

– Стальной он, что ли, твой атаман? – проворчал Лахти, снова приближаясь к Насте.  –  Даже у меня бы уже душа не выдержала, если бы у меня была душа.

Он порадовался собственной шутке, и тонкие губы скривились в улыбке гиены.

 – А ты, смотрю, охладилась слегка, успокоилась? Теперь покладистей будешь? –  Секач резко  развернулся, обращаясь  к мельнице: – Ворон! Ну ладно, искупали! Это  – детская забава. Но неужели, когда я твою девку  у тебя на глазах отымею, ты тоже  будешь в норе отсиживаться и спокойно  за этим наблюдать? А если мы все  разом?

Берег  и лес ответили ему тишиной.

И Настя сжала зубы и закрыла глаза, когда монстр по имени Лахти буднично добавил:

– Ну что ж! Проверим!