Случайная семья. Счастье на десерт

Глава 1

Ярослав

— Папа, папочка! Я тебя нашла! — замерев, слышу вдруг, как радостный детский лепет летит мне в спину и втыкается так легко, как острый нож в мягкое масло.

Мороз от этих слов бежит по коже, что застываю столбом прямо посреди торгового центра, вытягиваясь по струнке, когда в мои ноги сзади врезалось мелкое нечто…

Папа? Да что за нахер! Шестеренки спешно прокручиваются в голове, а перед глазами маячит целое кино из разнообразных девиц, что были у меня за последнее время, но черт подери! Я же предохранялся, не могло случиться осечки! Тем не менее всего на секунду меня накрывает морозной лихорадкой, а капелька холодного пота из-за нервозности скатывается по виску, но спешно смахиваю ее. А заодно протягиваю руку и хватаю за шкирку ребенка, вот только не выходит отцепить от себя. Малявка ухватилась пальчиками за штанину так крепко, что, если потяну с силой, оторву непоседу вместе с куском ткани. Вцепилась в меня, словно голодный питбуль зубами в сочное мясо…

— Так, ребенок, отпусти меня, — командую строго и четко, как нередко строю подчиненных на планерках, но это не срабатывает на малой.

Девчушка, все еще держась за штанину, вприпрыжку обходит и поднимает на меня ну просто нереальные голубые глаза, в которых плещется детская наивность с глубоким восхищением.

— Привет, папочка, — размахивает передо мной растопыренной пятерней левой руки, а правой сминает мою штанину кулачком, наверное, чтобы не сбежал.

— Вали отсюда, мелочь, он не твой папа! — мой сын Тёма, до этого пораженно зависший рядом, грозно топает ногой и скрещивает руки на груди.

Ни дать ни взять — мелкий собственник и ревнивец. Еще смотрит так остро на малышку, один в один копируя мою коронку перед подчиненными: «Уволю к чертям!»

Улыбаюсь ему с гордостью и треплю по темным волосам, почти забыв, что у нас тут мини-апокалипсис…

— А вот и мой! — мелкое чудо с двумя хвостиками бессовестно язык показывает Артему и снова бросает на меня буквально влюбленный взгляд, которому нереально сопротивляться.

Черт! Я таю под ним, будто на мне практикуют запрещенную магию, что забываюсь на мгновение, почти теряя бдительность. Да и сын на меня вон какие злющие взгляды бросает, того и гляди из дома выставит от ревности к этой малявке. Швыряю ему в ответ не менее красноречивый взгляд, словно оправдываю себя.

Так, а я что? В душе не ведаю, с какого лешего я вдруг во второй раз стал папой. Не планировал! Спасибо, один раз уже встрял в эту трясину… засосало так, что еле выбрался с огромными денежными потерями.

Мля, Ярослав, соберись! На тебя нагло пытаются повесить чужого ребенка, а ты раскис тут от одного детского взгляда, как кубик сахара в горячем чае. Кстати, где же ее горе-мать? В какой части спектакля она должна появиться? Наверное, когда я, умиляясь и едва не плача, потянусь к ребенку, чтобы поднять на руки? Ну, типа, милая сцена идиллии?

— Полина!.. — доносится откуда-то издалека встревоженный женский оклик, и малявка напрягается, но не отпускает меня.

Наконец стоит мне поднять взгляд, как вижу суетливо бегущую к нам девицу. Летит, буквально перепрыгивая несколько ступенек, не спуская с ребенка глаз. Минута, и девица уже стоит рядом: растрепанная, тяжело дышит, а щеки покраснели то ли от стыда, то ли потому, что бежала сломя голову. Но в чем прикол — я не узнаю ее. Не было у нас близости, чем угодно могу поклясться! Простая она на вид, ничем не примечательная, в выцветшей из-за частой стирки блузе и темных штанах. Волосы девушка собрала в небрежный пучок, словно в спешке собиралась на улицу и даже не накрасилась. Но глядя на ребенка, ловлю некий диссонанс. Волосики аккуратно заплетены в два милых хвостика, что забавно качаются, когда мелочь крутит головой. Розовое платье с принтом единорога опрятное и выглаженное, а на ногах заношенные ортопедические сандалии. Причем не бюджетная фирма — я раньше покупал такие Тёме, чтобы избежать плоскостопия.

Наши с ней взгляды скрещиваются, и девица каменеет на мгновение, а затем бледнеет на глазах, точно призрака перед собой увидела. Клянусь, в зеленых омутах секунду назад вспыхнуло узнавание, и там сразу пронеслась целая гамма эмоций от неверия до полного ужаса, чего я совершенно не понимаю. Ведь ранее мы точно не пересекались! Поэтому молча посылаю ей отнюдь не дружелюбный взгляд, и, пока оба пуляемся друг в друга упреками, ребенок вдруг ляпает:

— Мам, смотри, я папочку нашла!

Так гордо произнесла, словно в лотерею миллион выиграла. А меня буквально пристреливают на месте ее слова, что взрываюсь петардой изнутри от лютой злости к обнаглевшей мамаше. Так искусно меня еще не обрабатывали, но, видит Бог, если этот цирк продолжится, пусть девица пеняет на себя: безнаказанной она из ТРЦ уже не выйдет, и плевать, что при ней малолетняя дочь!

Алина

— Мам, смотри, я папочку нашла! Отбивается в ушах твердый голосок дочери, но он слышится мною как похоронный марш.

Спасибо, конечно, зайка, что проявила инициативу и нашла «папу», но…

О боже мой, где тут ближайший открытый люк? Я хочу от стыда провалиться сквозь землю. Ну или может, прямо сейчас на ТРЦ упадет метеорит и мне не придётся с неловкостью смотреть в глаза незнакомцу, которого я втихаря использовала целый год…

Ну вот как так? Что это — ирония судьбы или злой рок? Самое смешное, что я сама год назад напечатала себе смертный приговор, а Поля сегодня поставила на нем свою размашистую подпись. И в качестве моего палача на эшафоте выступит этот холеный мужик, в глазах которого плещется непритворная злость.

Правда, если так присмотреться — он идеален. Вживую выглядит куда круче, чем на фото в сети: волевой подбородок с легкой щетиной, короткие темные волосы, выразительные карие глаза. Но этот темный взгляд, наполненный чем-то таким… смертельно опасным, что вместо умиления хочется покорно склонить голову. И когда мужчина прищуривает на меня злющие глаза, б-р-р! Ну точно как сама смерть выглядит.

— Косы не хватает для более пугающего эффекта, — бормочу под нос, но, к счастью, наш «папа» не слышит этого.

Есть за мной такая забавная фишка — когда нервничаю, лепечу под нос всякую ересь по типу саркастичных комментариев. Никак не могу избавиться от этой дурацкой привычки, она автоматом включается в критический момент. А сейчас как раз такой, черт бы его побрал!

— Поля, ты ошиблась, это не твой папочка, — мягко улыбаюсь ей, но дочь тут же надувает щеки и размашисто покачивает головой, что аж хвостики заметались.

— Мой!

— Нет, не твой! —прилетает ей грубый мальчишеский ответ.

Замечаю, как какой-то мальчик с психом толкнул Полинку в плечо, а я только и успела дернуться к ней навстречу, но, к счастью, доча так крепко держалась за штанину «папы», что даже не содрогнулась.

Я и не подметила сразу, что рядом с незнакомцем стоит пацанёнок лет десяти и, судя по поджатым губам и скрещенным рукам на груди, ему совсем не нравится, что на его папу предъявляют права. Он полная копия отца: начиная от испепеляющего взгляда, заканчивая самоуверенной позой: «Я здесь главный!»

Так и чешется рука отвесить ему за толчок Полины подзатыльник, но, уловив предупреждающий взгляд мужика, мигом сдуваюсь. Вот блин, куда я встряла по неосторожности?! Этот мужчина с виду явно не простой «смертный» и не дай бог перейти ему дорогу... поздней ночью… в темной одежде и без светоотражателя.

Ладно, пора делать ноги, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля.

— Солнышко, ты ошиблась, — строго подчеркиваю, чтобы она поверила. — Давай, отпусти дядю и пошли домой.

Дочь прищуривается и, клянусь, в ее светлой головушке сейчас созревает просто разрушительный план, после которого я точно не выйду сухой из воды.

Погодите-ка… куда она рукой тянется? Ой, блин, там же у нее…

— Поля, не вздумай, — пищу в панике, но поздно.

Сердце ухает в пятки, когда дочь с невероятной скоростью достает из кармана платья сложенный вчетверо кусок глянцевой фотографии. Все, нам хана, Поля достала бомбу замедленного действия…

— Вот, — едва дочь тянет фотку, я молниеносно вскидываю руку, но мне не хватает какой-то жалкой секунды.

Прямо перед моим носом охреневший мужик умыкнул важные улики, черт возьми! Меня же не посадят за это, да?..

— Я так удачно вчера сухариков насушила, — нервно ворчу, едва не плача, пока мужчина медленно разворачивает фото и с изумлением изучает на нем собственную физиономию.

— Это мой папочка! — Полина сама не понимает, что только подливает масла в огонь, а я уже не знаю, куда девать глаза от позора.