Элизиум

Глава 10

Студия погрузилась в тишину, какую знает лишь глубоко за полночь. Мягкий свет софитов выхватывал из полумрака пустые кресла, темные экраны мониторов, немые микрофоны. Воздух, еще несколько часов назад звонкий от голосов и энергии, теперь был тяжелым и неподвижным, пахнущим остывшим кофе и пылью.

Они закончили. Выпуск, тот самый, «заказной», основанный на флешке от Алекса, был смонтирован, упакован и готов к выходу. Готов посеять ложь, которую Вера когда-то клялась разоблачать.

Макс молча налил в два бокала красного вина — их давний ритуал, знак завершенной работы, общности, почти семьи. Он протянул один бокал Вере, и его лицо, уставшее, но светлое, пыталось вернуть все «как было». Он ткнулся в кресло напротив нее, сделал глоток и слабо улыбнулся.

— Помнишь, как на первом нашем выездном репортаже ты упала в лужу прямо перед мэром? — он фыркнул, пытаясь разрядить обстановку, вернуть их в то безопасное прошлое, где врагами были коррумпированные чиновники, а не властные мафиози с гипнотизирующими глазами.

Вера машинально улыбнулась в ответ. Правильными, отработанными движениями она поднесла бокал к губам, сделала глоток. Но вино не расслабляло. Оно было кислым на вкус и лишь усиливало внутреннюю, гложущую тревогу, что сидела в ней с того вечера в «Элизиуме».

«Макс, вино, наш проект... Всё как всегда, — промелькнуло у нее в голове, но мысль была плоской, лишенной чувств. — Почему это теперь кажется бутафорией? Словно я смотрю на свою жизнь через толстое, грязное стекло.»

Она была здесь физически, но мысленно — в том кабинете. Она все еще чувствовала на коже его взгляд, слышала его низкий голос, вдыхала его запах. Ее собственный мир, когда-то такой яркий и реальный, поблек и стал декорацией.

Воодушевленный тишиной, вином и иллюзией близости, Макс решился на отчаянный шаг. Его улыбка сползла с лица, голос стал серьезным, тихим, немного нервным.

— Вер...Мы же столько лет вместе. Прошли через столько всего. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Я всегда... ты для меня больше, чем друг. Намного больше.

Его рука, теплая и немного влажная от волнения, легла ей на бедро. Не как собственника, не как насильника — а как просителя. Робко, вопросительно, с трепетной надеждой. Для него это был момент истины, кульминация многолетней преданности и невысказанной любви.

Реакция Веры была пугающей. Его прикосновение не вызвало в ней ровно ничего. Ни возбуждения, ни раздражения, ни даже простой теплоты. Только пустота. Ощущение легкого, незначительного давления. Его пальцы на тонкой ткани ее юбки казались детскими, слабыми, призрачными на фоне обжигающей, властной памяти о прикосновениях Алекса. Там, где должны были быть эмоции, зияла черная дыра.

Она не видела боли и надежды в его глазах. Не видела, как он замирает в ожидании, как бьется его сердце. Она видела только друга, который почему-то «дурачится» невпопад, мешая ей сосредоточиться на своем внутреннем хаосе. Ее собственная эмоциональная система была перегружена, выжжена дотла Алексом, и для чего-то другого, чистого и простого, в ней не осталось ни места, ни сил.

Она посмотрела на его руку на своем бедре с легким, искренним недоумением, словно он положил туда странный, ни на что не похожий предмет. Потом подняла на него взгляд, и на ее лице появилась усталая, снисходительная, почти материнская улыбка.

— Макс, перестань, ладно? — сказала она, и ее голос звучал мягко, но с непререкаемой, стальной твердостью. — Не до твоих шуточек сейчас.

В голове у нее, холодно и отстраненно, провела параллель: почему его прикосновение было как удар током, от которого перехватывает дух и потели ладони, а это... просто ничего? Просто ничто.

Его рука лежала на ее бедре. Теплая, живая, полная надежды. А она чувствовала лишь ледяную, оглушительную пустоту.

Все, чего ей так хотелось, это почувствовать то необузданное возбуждение, наглый напор и руку хозяина на своем теле, которая знала и чувствовала, как лишить ее разума.